Страсти по Фоме. Книга 1 (СИ)

— Добрый день! — сказал он, преграждая ей путь. — Меня зовут Андрон. Вы не меня ищете?
Мари видимо вздрогнула.
— Ты… вы тоже здесь? — тихо проговорила она.
— Мы знакомы? — удивился Фомин.
— Как сказать… — Мари беспомощно озиралась вокруг.
— Что значит как сказать? Скажите, как есть! — напирал Фомин.
Все тревоги и страхи куда-то исчезли, осталась только она, странно волнующая, как старые фотографии.
— Вы один?.. А где Ефим? Ефим Григорьевич то есть.
— А при чем здесь Ефим?.. — Фомин сделал вид, что обиделся, хотя обиделся. — Вам Ефим нужен?
— Ты… вы бы хоть помаду стерли, прежде чем знакомиться!.. В который раз.
Фомин действительно выглядел, как леопард от «ревлона». Он ошеломленно провел рукой по щеке. Так и есть, Вера измусолила его всего: «не пачкается!» — стерва!..
Мари подала ему платок.
— Так мы знакомы? — спросил он с пьяной настойчивостью.
Платок пах нежно и головокружительно. Фомин спрятал его в руке, решив не отдавать ни за что.
— Не знаю, может быть. Не помню, — уклончиво ответила Мари, странно глядя на него.
— Да? — зачарованный таким ответом Фомин не нашел, что сказать.
Смутное ощущение не покидало его. «В который раз?» Что в который раз: в помаде?.. знакомится?..
— Мне тоже показалось, что мы где-то встречались, — сказал он.
Мари сделала порывистое движение, словно вот-вот все расскажет, даже рот открыла.
— Машенька!..
Рядом с ними оказался вертлявый субъект. Фомин поспешно спрятал платок в карман.
— Маша, познакомь меня, пожалуйста, с молодым человеком! Волов в панике, ему как раз нужен такой человек!
— Машенька… Мария, — пробормотал Фомин, чувствуя, что никак не может пробиться к чему-то.
— Да я и сама, собственно, уже не знаю, кто он, — опять странно ответила Мари. — Знаю только, что он Андрон.
— Кто вы, Андрон? — спросила она уже у Фомина. — Народ интересуется!
Этого Фомин не знал. Вера и Ефим называли его поэтом сраным и кокаинистом, причем, не отделяя эти понятия друг от друга. И то, и другое для представления было слишком смело. Поэтому он молчал, во все глаза глядя на нее.
— Меня зовут Валерием, — торопливо представился подошедший, и умоляюще сложил руки. — Андрон, вы работаете в театре?.. Нет? Волов сказал, что видел вас там, только не помнит в каком. Ну все равно!.. Степан Петрович хотел бы встретиться с вами и поговорить. У нас критическая ситуация, вы бы очень помогли, если бы…
— У старика горит проект! — пояснил он Мари.
— Знаю я его проекты, они почему-то все время горят, — с насмешкой сказала она, но Валерий не отреагировал на ее колкость.
— Ну так я могу передать ему, что вы согласны? — снова обратился он к Фомину.
Фомин тяжело соображал, слишком много всего, его видят в каких-то театрах, с ним часто знакомятся, это надо было переварить, но для начала хотя бы узнать суть.
— А в чем, собственно…
— Передайте, конечно, передайте!.. — Рядом с ними возник Ефим.
— Добрый день! — поприветствовал он Валерия, небрежно сняв с того невидимую пушинку.
— Он мечтал с вами познакомиться!.. — Ослепительно улыбнулся Мари. — Вы великолепны!
Мари сверкнула глазами.
— Фома, я могу узнать, на что ты согласен?..
Ефим завертел вокруг себя обычную карусель.
— Что?.. Роль?.. Мы согласны!.. Вот мой телефон!.. — вручил Ефим визитку немного ошеломленному Валерию. — Я его импресарио!..
И похлопывая того по плечу, продолжая снимать что-то то с плеча, то с головы, отчего тот совсем потерялся, отправил обратно в толпу.
— Звоните!.. Лучше круглосуточно! — добавил он Валерию в спину.
— Мари, как вы допустили? Вы!.. Такая!..
Мари, гордая красавица Мари, стояла с растерянной улыбкой и покорно выслушивала сомнительные комплимансы Ефима. Колдун!.. Или они действительно так хорошо знают друг друга, гадал Фомин. Ну да, ну да, она же говорила. Пространство сужалось и расширялось, покачиваясь, все время оставляя Мари в незыблемом центре. Кто она?..
— А у тебя-то что общего с этими педерастами? — спросил Ефим, поворачиваясь к Фомину.
  
— То же, что и у тебя! — огрызнулся Фомин, впрочем, без особой агрессии. — И почему ты решил, что они педерасты?
Он внимательно осматривал Ефима. Так и есть! Маленькая алая бусинка крови сидела у того на белоснежном воротнике рядом с галстуком такого же вызывающего цвета.
Убил и съел, гад! А может даже заживо!.. А где эта людоедка?..
Мысли Фомина лихорадочно метались и путались. «И она еще после этого хочет, чтобы я с ней?! Да они съедят меня, как только я усну!..»
— Да потому! — воскликнул Ефим радостно. — Кто не знает этого Волова? Тебя просто выебут и все!..
— Мари! — обратился он к Мари. — Ну, хоть вы бы ему сказали, в какой проект его приглашают, телка!
Мари, к удивлению Фомы, не возмутилась, а лишь коротко хмыкнула и прищурилась от неожиданной хлесткости его оборота. Она снова была прежней неприступной Мари и ее совсем не коробили манеры Ефима, как бы не задевали, скорее, забавляли. Она еще раз холодно улыбнулась, показав это, а заодно и прекрасные зубы. Но он твердо знал, ни ему, ни кому бы то еще Мари этого не позволила: или влепила бы по физиономии, или сразу ушла. Нет, влепила бы и ушла. Почему, гадал он, и почему ему все позволено?
А Ефим, склонившись к Мари, что-то нашептывал.
— Кстати! — вспомнил Ефим. — Я не думал, что он подойдет к вам.
— Да? — удивилась Мари. — А я и не заметила! Он так на меня набросился, что я подумала, он меня с кем-то перепутал. Причем, зная вашу терапию, подозреваю с кем!..
Она посмотрела на Ефима. Тот рассмеялся.
— Вы правы!.. Он такой стеснительный! Пришлось действительно рассказать ему, что вы проститутка, очень дорогая, чтобы не говорить, что…
— Не надо! — перебила его Мари.
— Не надо, так не надо! — согласился Ефим. — Хотел, как хуже…
Фомин от этих разговоров то трезвел, то снова пьянел вместе с продолжающим пульсировать пространством — по нисходящей, все более запутываясь. Мари вела себя странно, более чем странно. «Почему она не ударит ему по роже? Или она действительно проститутка?.. И что такое он мне не сказал?»
— А вы, я слышал, замуж выходите? — Пробился голос Ефима. — И за кого?.. Хотя нет, я сам угадаю. Какой-нибудь чопорный, во всяком случае высокомерный англосакс, не так ли? Итальянцы, я думаю, не в вашем вкусе, уж слишком красивы и слащавы, не говоря уже о французах — дрянь людишки! Все пьют одно, стаканом красное вино, и дамам к ручке не подходят!
Мари снова холодно улыбнулась.
— Ну почему же? Ничего подобного не замечала!
— Но я угадал?
— Угадали!
— О! — застонал Ефим. — Познакомьте нас! Я хочу видеть этого человека! Проведите его ко мне этого счастливца!..
Мари вопросительно посмотрела на Ефима, как бы переспрашивая, надо ли?
— Все на пользу! — успокоил ее Ефим.
Англичанин оказался довольно симпатичным, несмотря на явную примесь Альбиона: рыжеватый и с обычным несколько лошадиным выражением продолговатого умного лица. Только мосласт не в русскую меру, что впрочем в вину ему вменять никто не собирался, даже Ефим.
— Да, после Черчилля овсянку на островах забросили, сэ-эр! — заметил он при приближении нового лица.
Жених Мари был помощником посла по ля-ля-ля, Фомин не понял каким, делам. Вероятно, очень деликатным, потому что англичанин был невероятно учтив, при этом естественен и даже угловато обаятелен, к тому же он хотел понравиться сразу всем, тем более, друзьям своей невесты.
Наверное, шпион, они все шпионы, подумал Фомин неприязненно, и выпил с ближайшего стола. Оттуда прилетела оплеуха. Оказалось, это опять был Гриша со своей кинематографической дамой и Гриша подумал, что Фомин нарочно. Завязалась дурацкая вялая потасовка. Порядок навел Ефим, громко послав всех нах… Все стихло, а дама с Гришей еще раз поменяли стол.
У англичанина при этом сделались замечательные глаза: больничная карта всех русских, некий анамнез. И знакомиться он теперь не очень спешил, порываясь что-то показать Мари в самом дальнем от этой гоп-компании углу зала. И было от чего: он оказался, вдобавок ко всему, не просто Эшли Аддиган, а сэр пэр старший лорд норд форд хранитель какой-то печати подвязки замазки и прочая Эшли Аддиган.