Страсти по Фоме. Книга 1 (СИ)

Небольшой, по сравнению с зрительным, зал гудел от множества голосов. Презентация была в полном разгаре, где-то даже хлопало шампанское, хотя кругом, насколько хватало глаз, была водка.
Ефим уверенно выбрал направление среди хлопочущей челюстями публики.
Фомин с трудом проникал ситуацию. Вцепившись зубами в его ухо, стонала Вера… Кто-то громко звал Петю… Визжала какая-то рекламная заставка… Заглушая все, рыдал унылый голос саксофона из диксиленда, кривляющегося в углу в соломенных шляпах с низкими тульями. Надо всем этим звенел натянутый плакат «лучшая премьера года!»…Гул, звон, чад откуда-то, как в дешевом трактире…
Они пристроились к столу среди фрачно-декольтированной публики. По быстрому выпили «столичной». Ефим и здесь оказался своим. Он откуда-то выловил официанта и сгонял его за горячей закуской и недостающими приборами.
— Вот тебе вилка! — сказал он Фоме. — Хотя это моветон, надо жрать руками, а ля рюсс!..
— Ву компроне? — обратился он вдруг к стоящей рядом явно кинематографической даме.
Дама смерила его взглядом и повернулась к своему спутнику.
— Я тебе говорила, Гриша, что опять будет всякий сброд! — довольно внятно сказала она; Фомин, во всяком случае, слышал.
Но Ефим, казалось, не обратил на это никакого внимания.
— Кстати, Мари тоже здесь. Во-он! — показал он подбородком. — Видишь?
— Какая Мари, и к какой стати? — не понял Фомин, поворачиваясь.
И увидел ее. Его словно обожгло.
— Фима противный! — заныла Вера.
— Что значит, какая? — удивился Ефим, внимательно посмотрев на застывшего Фомина. — Мари… Мэри… Княжна! Она у нас одна. Хочешь, познакомлю?
— Если я захочу, я познакомлюсь сам!
— Ну-у, Фомин! — протянул Ефим. — Так сейчас не делается, мы в приличном обществе, могут и застрелить! Или на деньги поставят…
— А кто она? — удивился Фомин.
— Проститутка, кто же еще? Только очень дорогая.
— Она не похожа на проститутку, — заметил Фомин.
— Так я ж тебе говорю, очень дорогая, просто вэри искпенсив! И прекрати так пялиться на нее, это еще не кино! Да и не по карману она тебе, ей замуж надо! Ее теперь может снять только Камерун и то сняв предварительно еще один «Титаник»!
Ефим громко расхохотался, пугая соседей по столу.
— Кстати, хотите анекдот? — вдруг посерьезнел он и, не дожидаясь согласия, расставил руки, как фокусник: следите за мной!.. — Плывет огромный, роскошный корабль. Океан. Вечер. Яркий свет. Музыка. Публика танцует. Выходит капитан: Господа!.. У меня для вас две новости: одна хорошая, другая плохая. Какую желаете? Все: Хорошую!.. Господа, имею честь сообщить: только что мы получили одиннадцать Оскаров!.. А?! — Ефим снова хохотал.
Вера визжала, кроша тартинки на шарахающихся от нее людей. Фомин ничего не понял, потому что смотрел на Мари. Ему было странно, словно калейдоскоп застрял на какой-то картинке и дрожит, вот-вот явит что-то очень знакомое.
— Впрочем, попробуй! — неожиданно прекратил смеяться Ефим, глядя туда же, куда и Фомин.
Сделав странную гримасу, он перевел взгляд на Фомина, внимательно, словно впервые, рассматривая его.
— Почему-то ни одна женщина не может устоять перед ним, вот что для меня загадка!.. Правда, Вера? Нет почему-то такой женщины, которая бы его не хотела! Словно у него пламенный мотор, а?.. Вот ты, например! Почему ты его хочешь?.. Ведь хочешь?..
Фомин чуть не подавился, несмотря на то что был пьян и напудрен, так же, как и Ефим. Их столик постепенно пустел, несмотря на то, что ломился от водки и разносолов.
— Прекрати! — попросил он. — Ты орешь на весь зал, будто ты продюсер этого фильма!
— Я его, не то слово! — тоже громко сказала Вера.
Она бродила вокруг опустевшего стола, собирая салфетки и делая из них гирлянду. Одним концом она уже оплела Фомина поперек и не собиралась останавливаться на этом, салфеток было много, на всех хватит, понял он, а дури у нее всегда через край. Только бы к столу не привязала!
— Причем с первого взгляда! — продолжала Вера. — Как можно сдерживаться, я не понимаю?
Она с прищуром посмотрела на стоящую вокруг кинематографическую публику, как бы прикидывая их гормональный фон.
  
— Они все тебя хотят, Дрон! — сообщила она, как сообщают, что кругом враги. — А я сейчас вообще с ума сойду через минуту!.. Фима, ты дашь нам испытать светлое физиологическое чувство до начала сеанса?
— Хоть два!
Торжества они еще не сорвали, но за их столом было уже окончательно пусто, а какая-то старушка, явно по их поводу, бежала к дверям зала. Дама-соседка пожаловалась, видимо, не только Грише.
Вообще, Фомин заметил, что Ефим пугал людей, во всяком случае, подавлял их волю к сопротивлению, внушал мистический ужас. Все вокруг него цепенело и внимало. Вел он себя всегда предельно нагло, за гранью, но еще ни разу не встретил хоть какой-нибудь отпор. За ним словно дымился шлейф вседозволенности.
— Ефим, хоть ты ее уйми! — попросил он, понимая, что унять Ефима некому.
— Можешь подойти и только поздороваться с нею и увидишь, как она на тебя посмотрит! — продолжал Ефим, как ни в чем не бывало.
Тут они заметили, что к ним через весь зал, рассекая толпу, идет огромный бородач с телефоном в руке.
— В чем дело, можно узнать? — спросил бородач спокойно, как все уверенные в себе люди. — У вас проблемы?
— Ой, у меня такая проблема! — схватилась Вера за Фомина. — Помогите!
Спокойно оценив ее с Фоминым цепким взглядом, бородач выделил Ефима как главного и обратился к нему:
— Вы приглашены?.. Покажите, пожалуйста, ваши пригласительные!
— Пойдемте, я вам все объясню!..
Ефим дружески обнял его одной рукой, а другой показал, куда бы он хотел пойти и объяснить все происходящее: на дверь, через которую они сюда явились.
— Я так понимаю, вы здесь отвечаете за порядок?
Здоровяк заколебался, потом кивнул и нехотя пошел. Видно было, что его воля сломлена дружелюбной, но вместе с тем какой-то опасно-властной манерой Ефима. Даже дураку было ясно, что Ефим может в любой момент выстрелить, причем ему ничего не будет. Эта безнаказанность действовала на людей парализующе.
— Вы знаете Ефима Григорьевича? — спросил Ефим у бородача, отводя его от стола.
— Кого?.. — Даже голос у здоровяка стал тоньше. — Кто это?
— Ну вот видите!.. Пройдемте!.. — И Ефим увлек его за дверь.
Вера, сладострастно взвизгнув, кинулась туда же.
Ну все, с холодным отвращением подумал Фомин. Он мысленно попрощался с симпатичным бородачом, зная, что ничем не сможет ему помочь. Ему никто не поверит, а Ефим устроит все так, что Фомин опять окажется в дураках, да еще и этого бедолагу съедят прямо на его глазах. Видеть это было выше всяких сил. Как он, гаденыш, все это устраивает, что люди в его руках, словно марионетки?
Стало неуютно и одиноко в этом гудящем от множества голосов зале. Фомин налил себе бокал водки и превозмогая отвращение, залпом выпил. Вкуса он не почувствовал, но через минуту в голове зашумело, хотя ощущение неприютности не пропало, появилась тревога.
Бежать, вдруг явственно встало в его голове, что он здесь делает? Бежать, пока не поздно, сейчас здесь такое начнется! Он торопливо утерся салфеткой и устремился к выходу. Пройти надо было через весь зал, а тот немного колебался под ногами, как палуба.
Вальяжный господин, которого он видел по телевизору, но фамилии не помнил, вдруг расставил руки и широко улыбнулся Фомину. Тот, почти не понимая, что делает, приставил палец к губам и тихонечко предупредил: тщ-щ! тише, дядя!.. Игривая улыбка сползла с лица импозантного красавца. Фомин, непринужденно покачиваясь, прошел мимо.
— Кто это? — услышал он вопрос. — Вы его знаете? Это же мой типаж! Я ищу его уже полгода!.. Валерий!.. Где Валерий?
Еще не хватало!.. Фомин пьяно лавировал между столиков. Мари!.. Она направлялась куда-то с бокалом чего-то желтого и оказалась совсем рядом с ним. Вблизи она была совершенно потрясающа, как удар молнии, Фомин забыл, куда шел.