Страсти по Фоме. Книга 1 (СИ)
— Сати, да я и не думал! — улыбнулся Кальвин. — Они же там все философы и психологи, а уж прикладники, мне и не снилось!.. А я кто — простой вояка, которого поставили над университетскими мальчиками! Кто меня слушает? Что скажут, то и делаю…
Сати даже расхохотался от такой беззастенчивой лжи.
— Они что сделали? — продолжал Кальвин. — Для того чтобы страх был фундаментальным, они запустили в блоке программу, которая ослабляет торможение инстинктов, ну и прочих там перцепций, концепций — я в этом не силен, повторяю. В результате, твой мальчик обжора, пьяница и прелюбодей, причем все вместе и в неимоверных количествах. Это великолепно работает на страх перед выходом, так как его структура загрязнена! А?.. Каковы головорезы? Надо ж додуматься?! Они еще поработали над общим антуражем и парень просто ни о чем не думает, развивается в предлагаемых нами обстоятельствах! Здорово?..
— Здорово!.. А кто-нибудь подумал о том, как он от всего этого очистится? — спросил Сати. — А если потребуется срочный выход со Спирали? Его же будет рвать, как промокашку, на всех переходах, его может просто разнести в клочья так, что и Система не соберет! Об этом подумали твои головорезы?
— Конечно! Моноро уверяет, что очищающая программа абсолютно надежна!
— А она на ком-нибудь проверена эта очищающая программа?
— А на ком ее проверишь? Он у нас один такой уникум! Остальным пальцем погрозишь, они и сидят тише воды, ниже травы, дышат через раз, с уведомлением! А этот даже возвращаться не хочет, по донесениям вошел во вкус!
— А кто его таким сделал?
— А как мне его удержать еще? — улыбнулся вдруг Кальвин.
Он уже ополовинил фруктовую вазу и пришел в благодушное состояние.
— Ну что ты так волнуешься? Все будет в порядке с твоим мальчиком. В положенный срок вернется, будет образцовым сайтером, как все.
Закат посылал прощальные отсветы розово-желто-зеленого цвета, становилось прохладно.
— Ты все-таки не веришь, что он выходил? — спросил Сати, после паузы.
— Столько раз, нет! Тогда это абсурд!
— Ну и что, что абсурд! То, что ты не веришь, не значит, что этого не существует!
— Тогда насмарку всё, все наши хваленные принципы постепенного посвящения!.. Нет, этого не может быть, я против!
Они невесело рассмеялись:
— Да, это в духе Ассоциации, она против абсурда!..
А в злополучном баре «Три коня» абсурд происходил с удручающим постоянством и однообразием: Фома рассказывал свои знаменитые сны. Ирина слушала его с едва сдерживаемым возмущением. Он уже давно вошел во вкус этих повествований и начинял их от постоянного повторения такими неправдоподобными подробностями, что Ирина, наконец, не выдержала.
— Слушай, ты меня за идиотку принимаешь?! Сначала Николай Второй, потом Сократ, после которых ты приходил в дымину! А теперь придумал оправдание своему пьянству — тащат его куда-то, бедного, если он трезвый!.. Уж лучше продолжал бы валить на Сократа или Гамильтон свою — все как-то интеллигентнее! Ты совсем заврался! Я, по-твоему, дура и не понимаю, что это белая горячка?!
— Ну почему — дура? Ты просила рассказать, вот я и рассказываю!
— Все, рассказывай это кому хочешь! Я ухожу!
Ирина бросила сигарету в пепельницу и встала.
— Уже? Ты же только пришла!
— Вот именно, пришла — шла, шла и пришла, хватит! Я совсем ухожу, Андрон.
— Как совсем? В каком смысле?
— Во всех! Потому что ты пьян, пьян безобразно, как всегда в последнее время, и несешь в свое оправдание такую чушь, что либо ты меня совсем не уважаешь, либо свихнулся! Ни один из этих вариантов меня не устраивает!
— И меня тоже!
— Почему же ты тогда хочешь чтобы я поверила в эту чушь? Ты хоть сам себя послушай, что ты плетешь! Ну какой здравомыслящий человек поверит в то, что тебе снятся сны, в которых тебе говорят: пей, Андрон, наливай, голубчик, лучше — с утра, а то куда-то там заберут?! Это не сны, это ты сам себе говоришь! Я-то еще не сошла с ума!
— Это не чушь, — вдруг усмехнулся Фома, глядя мимо Ирины.
— Посмотри, они пришли, — добавил он совершенно удовлетворенно.
— Кто они?.. — Ирина непонимающе посмотрела на побледневшего Фому, потом медленно перевела взгляд на дверь: там стояли два типа в серых пальто.
— У тебя еще и паранойя! — со вздохом сказала она и стала собираться.
— Это они!
— Да? — проговорила Ирина тоном сиделки у безнадежного больного. — Вот и прекрасно! Тогда передавай привет Доктору и не забудь выпить!..
Она толчком пододвинула к нему бокал. Коньяк расплескался.
— Ты ведь ради этого все устраиваешь? Но не путай меня, я в этом участвовать не хочу!..
Ирина пошла к выходу.
— Вас ждут! — сообщила она незнакомцам, которых стало уже трое. — Капельницу принесли? — поинтересовалась она еще.
В следующее мгновение в баре словно родился смерч. Фома прыгал по столам, кидая табуреты и скамейки, а следом за ним, сметая все на своем пути, включая и немногочисленных посетителей, носились странные, молчаливые типы в пальто…
— Алле, милиция? Большой Козловский! — кричал по телефону Леша.
Кто-то визжал, кто-то полз по-пластунски к выходу, а Ирина все стояла у выхода, словно окаменев, и на лице ее сияла глупая улыбка то ли недоверия, то ли прозрения.
— А, сволочи! — рычал Фома, прижатый к барной стойке с железной вешалкой в руках. — Явились все-таки! Не подходи, убью!..
Перемахнув через стойку, он ворвался на кухню. Увидев его совершенно бандитский вид, шеф-повар чуть не обварился.
— Где выход? — закричал Фома.
Шеф растерянно показал огромным ножом на выход.
— Налет! — коротко пояснил Фома. — На меня не готовь!
И выскочил на улицу… там его и взяли.
16. Лиловая
Они брели по серому ландшафту с темно-багровым заревом на лиловом небе — закатом или восходом. Движение местного светила происходило так медленно, что невозможно было понять, утро это или вечер, а может, совсем ничего и здесь всегда так сумрачно и сыро — вечный закат. Ландшафт был словно искусственный, ни деревца, ни даже травинки, кругом огромные лилово-багровые кубы, на манер домов, с темными отверстиями окон и прямые, длинные и узкие проходы между ними — улицы, образующие правильные прямоугольники кварталов.
Клочья каких-то странных густых испарений плавали на уровне пояса и создавали ощущение парения в облаках вместе с плывущими нереальными исполинскими кубами. Правда, парение было не из приятных, тяжелый запах отовсюду говорил то ли о неисправных очистных сооружениях большого города, то ли о качестве самой атмосферы. Все было неприятно — угрюмый пейзаж, архитектура, воздух, ощущения. Влажная и тяжелая атмосфера давила на грудь, под ногами что-то хлюпало и чавкало, и при этом ни одного живого существа, что вызывало в памяти мрачные ассоциации заброшенных городов и мертвых цивилизаций.
Единственное, что оживляло картину, низкий непрерывный звук, который, то пропадал, вызывая вибрацию под ногами, то снова возникал смесью гула и воя. От этого воя и тряски становилось не по себе, они то и дело чертыхались, попадая в зловонную лужу. Судя по всему, выбранное ими направление вело к центру этого огромного брошенного мегаполиса и к источнику звука, так как вибрация и гул становились сильнее по мере их продвижения.
— Черт, похоже, на этот раз она загнала нас в самую настоящую клоаку! — выругался Фома. — Где мы, любезный Доктор?
— В инфрамире.
— Занесло!.. А у кого?
— Это надо выяснить…
Дыра в очередной раз настигла их в Открытом мире прежде, чем они успели что-либо сделать. Теперь она была от них всего в одном переходе, а может и меньше. Впрочем, черте ей этот переход, понимали они, дыра может появиться в любой момент! А может и вообще не появиться, одно слово: дыра! Чтобы держать дистанцию, нужно было сделать переход с этой зловонной изнанки, а для этого необходимо было выяснить, у кого они в гостях и под какие законы подпадают в данный момент. Поэтому и шли они навстречу душераздирающему вою, полагая обнаружить хозяина места у источника звука, так полновластно доминирующего над всем этим пространством. Во всяком случае кто-то там будет, должен быть и они у него спросят, о чем это он так душераздирающе?..