За власть Советов! (СИ)

Только вечером 28 октября Виктору удалось поговорить с братом. Виктор перехватил мечущегося по училищу брата со словами:
— Постой минуту! Нужно переговорить по важнейшему делу.
— Ну, что у тебя? Видишь, же я как угорелый мечусь! Куча дел еще с приемкой материальной части училища. Оставить это дело без контроля никак нельзя. Пушки революции еще пригодятся.
— Мое дело тоже отлагательства не терпит. Мне стало известно, что эсеры готовят теракт против самого Ленина. Нужно эти сведения срочно до самого Ленина донести.
— Ну-ка, рассказывай, что узнал! А уж я решу, что дальше делать.
— Извини, но, я хочу все сам Ленину рассказать. Хочу засветить свою персону самому главному вождю. Давай вместе к нему пойдем. Ты же можешь к нему попасть?
— А ты не прост, братишка! Молод, но уже себе на уме! Впрочем, я согласен. До завтра дело терпит?
— До завтра, думаю, терпит.
— Хорошо, завтра прямо с утра поедем в Смольный (Смольный институт благородных девиц, занятый ВРК).Там Петроградский ВРК заседает. И Ленин там работает.
Расставшись с братом, Виктор засел в одном из учебных кабинетов училища и на взятом в канцелярии листе бумаги перьевой ручкой, обмакивая ее в чернильницу, написал:
Будущие события.
31 октября — Премьер-министр Франции Пенлеве получит вотум недоверия в Национальном собрании. Советы возьмут власть в Баку.
2 ноября — Советы подавят сопротивление юнкеров и возьмут власть в Москве. Генерал Алексеев начнет формировать в Новочеркасске из офицеров Добровольческую армию.
3 ноября — Клемансо станет Премьер-министром и военным министром Франции.
4 ноября — Советы возьмут власть в Царицыне.
5 ноября — Митрополит Тихон будет избран Патриархом всероссийским.
7 ноября — Центральная рада в Киеве провозгласит Украинскую народную республику. Генерал Каледин захватит власть в области войска Донского.
Даты всех этих событий обнаружились в памяти Котова.
Этот лист он сложил и заклеил в конверт, взятый в канцелярии. На конверте написал:
Владимиру Ильичу Ленину (Ульянову) лично. Совершенно секретно, особой важности.
Как ни странно, никаких затруднений пользование перьевой ручкой у него не вызвало. Моторика движений Железнякова полностью сохранилась. Почерк у него оказался ровный, ученический. Причем, надписи он сделал без ятей, по правилам новой орфографии, которой предстояло войти в употребление только через год.
Утром Григорий взял легковой Руссо-Балт, ранее принадлежавший начальнику училища и они с комфортом покатили в Смольный. Стоявшему на входе парному патрулю Григорий предъявил мандат члена Центробалта, а на Виктора кивнул:
— Он со мной. — Их беспрепятственно пропустили. Григорий поинтересовался, как пройти к кабинету Ленина. Постовой ответил.
У дверей в кабинет тоже стоял парный пост. Мандат Григория сработал и там. За дверью обнаружилась приемная, в которой сидел за столом интеллигентного вида секретарь, а на стульях сидели несколько посетителей, ожидавших приема. Григорий прошел прямок секретарю и заявил:
— Товарищ, нам нужно попасть к товарищу Ленину по делу особой срочности и особой важности.
— Могу я узнать, по какому именно делу?
— По сугубо секретному. Только лично товарищу Ленину.
— Тогда позвольте ваши документы! — Григорий предъявил мандат. Документ снова сработал. Центробалт и матросы были в революционном Петрограде в авторитете.
— А это мой брат, он со мной.
— Хорошо, сейчас выйдут посетители, и вы войдете. — Ждать пришлось минут десять. Вышли двое. В них Виктор узнал Сталина и Дзержинского.
— Проходите, товарищи, — пригласил их секретарь.
Войдя в кабинет, Виктор увидел до боли знакомую еще с октябрятского значка и многочисленных репродукций физиономию Ленина. Вождь сидел за покрытым зеленым сукном письменным столом, и просматривал какую-то бумагу.
Они подошли к столу и остановились. Ленин глянул на них изподлобья, с характерным прищуром глаз, оторвался от бумаги и предложил:
— Присаживайтесь, товарищи матросы. С чем пожаловали?
— Я член Центробалта Григорий Железняков, анархист. А это мой брат Виктор. Ему стало известно о готовящемся эсерами покушении на Вас, товарищ Ленин.
 
— Вот как? Интересно! Это вы Зимний брали, товарищи матросы?
— Да, я со своим отрядом со стороны площади Дворец штурмовал, а Виктор с отрядом 2-го экипажа со стороны набережной во дворец ворвался.
— Вы такие молодые, а уже отрядами командовали?
— Я — да командовал, а Виктор рядовой матрос.
— Интересно бы послушать поподробней, как у вас там все прошло. Да жаль, времени совсем нет. Так что там с покушением? — Вождь посмотрел в глаза Виктору. Виктор достал из внутреннего кармана бушлата конверт и передал Ленину.
— Вот, ознакомьтесь, Владимир Ильич!
Ленин прочитал надпись на конверте, усмехнулся, взял со стола бумажный нож и вскрыл конверт. Достал из него бумагу и пробежал по ней глазами. Нахмурился и прочитал еще раз.
— И откуда же вам это все известно, товарищ матрос? И почему тут про покушение ничего нет?
— Покушение будет позже, а сначала, я бы хотел, чтобы Вы, товарищ Ленин, убедились, что все, что там написано, соответствует истине. А то, боюсь, вы мне не поверите.
— Да, — Ленин почесал левой рукой лоб над бровью, — совершенно не понятно, откуда Вы все это узнали!
— Вот и я о том же. Предлагаю сделать так, товарищ Ленин. Через неделю, когда вы убедитесь, что все написанное так произойдет, вызовите меня к себе, я в Михайловском артиллерийском училище размещаюсь. Только прошу Вас, о содержании моей записки никому не сообщайте. Это принципиально важно для судьбы революции и Вас лично. Извините за такой пафос. Но, это именно так.
Ленин откинулся на спинку стула и некоторое время разглядывал их, переводя взгляд в Виктора на Григория и обратно.
— Ну, хорошо, товарищи матросы. Так и сделаем. Прошу вас быть в ближайшие дни быть в училище. А если будете из него уходить, оставляйте свои координаты дежурному по училищу.Попросите секретаря, пусть зайдет. — Ленин встал из-за стола, они тоже поднялись, пожали вождю протянутую им руку и пошли на выход.
Когда матросы вышли, Ленин еще раз прочитал записку Железнякова, затем засунул ее в конверт и убрал конверт в стол.
Вошел секретарь, старый друг и товарищ по партии Владимир Бонч-Бруевич.
— Володя, постарайся выяснить у наших товарищей в Центробалте все о товарище Железнякове и его брате. Они оба анархисты. Очень интересные ребята.
— Сделаю, Владимир Ильич! — Несмотря на давнюю дружбу, Бонч-Бруевич на службе соблюдал субординацию. — Минут десять ко мне никого не пускай. Подумать надо.
Откинувшись на спинку стула, Ленин размышлял. Откуда простой матрос знает ситуацию во Франции? Ну, допустим у него подружка во французском посольстве работает. Она и просветила. В Баку у матросов могут быть знакомые. Они и сообщили по телеграфу.
В Москве матросские отряды из Питера с юнкерами бьются. Оттуда информация о ходе боев в Центробалт может попасть. Допустим, Григорий хорошо соображает в военном деле и прикидывает, что через 3 дня там юнкеров добьют. Про генерала Алексеева для меня новость. Как узнали? Непонятно.
А вот парламентские дебаты в парламенте Франции — дело совершенно непредсказуемое. Сколько дней протянутся, пока Клемансо утвердят, никому не известно. Ладно, допустим, они просто ткнули пальцем в небо.
Далее — Царицын. Даже я не знаю, что там делается. Ну, предположим, у Григория есть контакт сморячками из Каспийской флотилии. Они же и про Баку сообщили. Но, точную дату, опять же угадать невозможно.
Попы в своем Соборе церковном сейчас заседают. Дебаты ведут. Когда до выборов дело дойдет, неизвестно. И кого выберут Патриархом — вообще, дело темное. Претендентов там, наверняка, много.
А вот то, что в Киеве Рада Украинскую республику провозгласит, даже для меня неожиданность. Причем именно 7-го числа.
Вывод: абсолютно невероятно все это угадать. Надуть меня матросики пытаются. С какой целью? Непонятно. Ладно, подождем. Сегодня 29 число. Подожду до третьего ноября. Угадать про Клемансо и Алексеева абсолютно невозможно. А там решу, что делать. Закончив размышлять на эту тему, Ленин пригласил следующего посетителя и забыл о записке Железнякова. На время.