Прекрасное чудовище

Чувство удовлетворения и гордости нарастает во мне, проникая в каждую клеточку моего существа. Все те времена, когда я успешно сдавал экзамены в колледже, не могут сравниться с этим чувством.
Я снова смотрю на экран, где Аллард теперь смотрит на панель управления у двери, его камера приближается к крошечному узкому экрану над клавиатурой. Я втягиваю воздух в легкие и задерживаю его, наблюдая, как он вводит цифры. Когда он вводит последнюю цифру, раздается едва слышный щелчок, но он эхом разносится по линии, как гром.
Это сработало.
Рафаэль тянется к своему телефону и выключает его, затем закрывает крышку ноутбука. В это мгновение, совершенно неподвижно сидя у него на коленях, я осознаю каждую точку соприкосновения наших тел и каждое ощущение, которое вызывает каждое соединение. Его толстая, мускулистая рука обняла меня за талию. Тепло, которое сочится из его груди, когда он прижимает ее к моей ноющей спине. Слабое покалывание моей щеки, где его щетина касается моей кожи.
– Я бы никогда об этом не подумал. Глубокий, дымный голос прямо возле моего уха. – Вы тоже нашли список моих паролей?–
– Да– , — произношу я. – Вам действительно нужно что-то более креативное, чем desanti1234, для вашего приложения онлайн-банкинга.
Внутри меня проносится знойный смех. – Может быть, у вас возникло искушение послать еще одно пожертвование церковному хору?–
Я не могу сдержать улыбку, тянущую мои губы. – Очень.–
Рафаэль слегка касается моего подбородка большим пальцем. – Спасибо, что помогли спасти жизнь моему другу.
– Друг?– Я поднимаю бровь. – А я-то думал, что ваши сотрудники — это всего лишь сотрудники. Действительно ли он покончил бы с собой, чтобы не попасть в плен?–
– Несомненно. Когда я впервые встретил Алларда, он гнил в камере китайской тюрьмы, будучи осужденным за политический шпионаж в пользу Франции. Его не слишком любезные хозяева – работали– с ним неделями, и он продолжал настаивать на своей невиновности и на том, что приехал в Китай в качестве студента по программе обмена иностранцами. Я вытащил его из этой адской дыры.
– Итак, вы спасли невиновного человека. Это благородно. Но что ты делал в китайской тюрьме?–
– Выполнение хитового контракта для французского правительства — уничтожение их самого хваленого, но недавно скомпрометированного актива. Злая улыбка тронула губы Рафаэля. – Закари Аллард.
Я фыркаю. — Значит, все-таки не невиновен?
– Неа.–
— Значит, ты бросил работу?
– Я позвонил своему представителю во французском правительстве и сказал им, что у меня есть ребенок. Я также сообщил им, что их человек не раскрыл свое прикрытие. Они по-прежнему настаивали, чтобы я все равно продолжил его нейтрализацию. Челюсть Рафаэля твердеет. – Аллард выдержал дни интенсивных физических и моральных пыток, не раскрыв ни единого секрета. А его начальство все же решило наградить его верность смертным приговором. Так что да, я отказался от контракта.
— И нанял Алларда работать на вас.
– Конечно. Я предложил ему тройную зарплату, которую он получал от своего предательского агентства. Это была одна из лучших сделок, которые я когда-либо заключал.
— Тебе не кажется, что, может быть, то, что ты спас ему жизнь, как-то связано с тем, что он согласился работать на тебя? Не деньги.
– Деньги — это высшая сила, которая заставляет мир вращаться. Людям может не нравиться эта правда, но это не делает ее менее реальной. Его палец сейчас на моих губах, обводя форму нижней.
— Ты ошибаешься, — бормочу я, очарованная его взглядом, вглядывающимся в мои.
— Я не считал тебя наивной, Веспетта. Но ты молод, и тебе еще многому предстоит научиться.
Телефон Рафаэля снова начинает звонить. Прикосновение к моим губам исчезает, когда он берет со стола устройство и прижимает его к уху.
– Гвидо? Cosa è Successo?– 
Как только Гвидо начинает говорить на другом конце линии, Рафаэль вскакивает со стула. Я все еще сижу у него на коленях, а он держит меня за талию, как тиски, и в итоге я вишу на полфута над полом, прижавшись спиной к его груди.
 
– Рафаэль!– Я тяну его за предплечье. – Вы не возражаете?–
Захват вокруг моей талии немного ослабевает. Ровно настолько, чтобы позволить мне медленно скользить вниз по его телу, позволяя мне чувствовать прикосновение каждого дюйма этого твердого, как камень, фронта ко мне.
– Мерда. Venti minuti, — рявкает он в трубку.
Рука, все еще лежащая на моем бедре, исчезает, и в следующий момент Рафаэль направляется через комнату к двери, ведущей в спальню. Он по-прежнему говорит на быстром итальянском языке, и хотя я не имею ни малейшего представления о том, что он говорит, отрывистый тон его голоса ясно дает понять, что что-то не так. Несколькими широкими шагами он прерывает звонок и входит в – мою– комнату.
Я бросаюсь за ним, стуча каблуками по деревянному полу. Поскольку в – Альбини– нет толстовок или мешковатых штанов, мой новый гардероб состоит из узких джинсов, шорт и красивых блузок. Я купила парусиновые кроссовки, но они все еще лежат в коробках и засунуты под кровать, потому что большую часть времени я ношу каблуки.
Я не могу вспомнить, когда в последний раз я так красиво одевалась и от этого не чувствовала себя плохо. В поведении Рафаэля по отношению ко мне тоже нет никакой разницы — он обращается со мной точно так же, как когда я ходил в его рубашках размером с палатку. Это такое чертово облегчение. Но в то же время я чувствовал легкое разочарование. Сегодня я надела блузку с особенно глубоким вырезом, а он ни разу не взглянул на мою грудь. Не то чтобы я этого хотел.
Ну, может быть, немного.
 Фу. 
Этот мужчина сбивает с толку все мои чувства, и я даже не знаю, чего больше хочу.
Я догоняю Рафаэля, когда он заходит в гардеробную. На мгновение запутавшись в его намерениях, я почти не замечаю, как он прижимает большой палец к маленькому настенному экрану за рядом своих костюмов. Раздается едва слышный щелчок, и задняя стенка шкафа начинает отъезжать в сторону. В следующее мгновение Рафаэль исчезает в ранее скрытой комнате.
Стараясь вести себя как можно тише, я на цыпочках прохожу через щель, где Рафаэль раздвигал пиджаки, и оказываюсь в комнате размером примерно в половину гардеробной. Вдоль всей противоположной стены проходит стойка, пространство под ней заполнено десятками ящиков. Наверху, почти до самого потолка, расположены ящички, полки и кронштейны, но они держат не одежду. Это оружие. Ножи. Десятки пистолетов разного калибра. Дальнобойные винтовки. В одном из углов ящики с утварями сложены почти по пояс, а еще больше оружия вставлено в оружейные стойки, установленные по обеим сторонам комнаты.
Последний раз я видел столько оружия в одном месте, когда дядя Сергей показывал мне свой арсенал (ну, по крайней мере, один). Я совершил ошибку, рассказав об этом папе, и в итоге меня арестовали на неделю. После этого дядя Сергей еще несколько дней носил разбитую губу. Если папа когда-нибудь узнает, что мой дядя научил меня пользоваться большей частью оружия из этого арсенала (в другом есть взрывчатка и штурмовое оружие, и дядя Сергей, к сожалению, никогда не позволял мне их видеть), он совсем сошел с ума.
Рафаэль открывает один из верхних ящиков под стойкой и достает несколько маленьких коробочек, ставя их на столешницу перед собой. Боеприпасы. Он снимает свой черный пиджак и тоже бросает его на стойку, обнажая темно-серую классическую рубашку, надетую под ним. Достигнув другого ящика, он выбирает плечевой ремень и надевает его, поправляя лямки. Схватив с полки перед собой два пистолета, он проверяет патроны, затем вкладывает пистолеты и дополнительные магазины в кобуры.
– Рафаэль? Что происходит?–
– Этот вечер обещает быть насыщенным. Мне нужно пойти разрешить недоразумение в порту. Он подходит к боковой стене и снимает одну из установленных винтовок, затем вытаскивает коробку с боеприпасами из другого соседнего ящика.