От звезды до звезды. Беглецы (СИ)

В который уже раз.
К его приходу Фелиция любезно подготовила интерфейс обычной звуковой связи. Йонге шлепнулся в кресло дубль-пилота и уже поднял было руку, но последний момент схватил себя за запястье. Фелиция молчала, однако вопрос висел в воздухе, словно густой туман.
– А протокол защищенный? Может, они нас тут ассимилировать решат на радостях?
– Общий протокол, – с сомнением откликнулся искин. – Можно перейти на защищенную версию.
– Переходи, конечно.
Фелиция согласно пиликнула, и интерфейс наглядно изменился. Йонге хмыкнул – по краям голосового окна Фелиция, не мудрствуя лукаво, нарисовала бунты колючей проволоки и черно-желтую полосатую рамку. Связь включилась с привычной пиктограммой.
– Здравствуйте.
Голосов оказалось то ли три, то ли четыре. От неожиданности Йонге передернулся.
– Здравствуйте, – настороженно отозвался он.
– Мы рады вас слышать. Как прошла посадка?
– Нормально. Пандус сломали, роллер потеряли… Йезус Мария, да хрен с ним, вы-то как? – он не выдержал и сбился с официального тона. – Вы живы? Что с аквариумом? Где вы? Как вышли на связь?
Он замолчал, сообразив, что слишком много говорит.
– Мы живы, мы… Спасибо.
– Да ради бога! Слушайте, я рад, серьезно!
– Мы тоже рады, очень рады, – в голосах словно зазвенели стекляшки. – Мы где-то на дне. Это аквариум, он сработал и вот…
– Как сработал?
– Резервный бустер на десять минут, – инсалар помолчали. – Мы не знали, но его функции оказались больше, чем просто переноска. Это… лаборатория. Видите, мы разговариваем с вами – есть даже связь.
Йонге блаженно вытянул ноги.
– Вы не торопитесь улетать?
– Куда уж там, – все еще блаженствуя, ответил Йонге. – Чиниться надо, и вообще… Отсиживаться.
– Мы понимаем, – голоса снова звякнули стекляшками, – сейчас мы выходим в завершающую стадию, и после сможем заняться сборкой тех существ, которые заказал господин Саа…
– А что насчет карты? – перебил Йонге. – Ее распакуете?
– Обязательно, – хор сделался серьезным. – И нам бы хотелось, чтобы рядом присутствовали другие расы. В вашем экипаже их целых три. Это большая удача.
– Хм-м?
– Свидетели, – отозвались инсалар. – И еще, скажите, господин Вебер с вами?
Йонге не смог удержаться – оглянулся, проверяя, не подсматривают ли инсалар за ним через невзначай оставленный передатчик.
– Нет.
– А можно его пригласить?
Йонге выдерживал паузу. На канале связи тоже молчали, но затем все-таки вновь донесся приглушенный звук. Даже показалось, что тяжело вздохнули.
– У него есть то, что мы хотели бы получить.
С трудом удерживаясь, чтобы не закопаться в волосы, Йонге вручную вызвал карту тепловых метрик. Рудольф засел в пятом техотсеке. Негромко хмыкнув, Йонге выбрал громкую связь.
– Эй, приятель, угадай, кто на связи?
– Чего? – нервно откликнулся напарник. – Пираты? Адмирал? Хозяева? Что?
– Юнусы! – торжествующе сказал Йонге. – Ныне – самоназванный народ инсалар планеты Гезеген.
– Шутишь? – возликовал Рудольф. – Да брось!
– Чистая правда! Вот, висят на канале связи, хвалят аквариум и вообще…
Йонге не удержался от короткого смешка. Хотелось вопить от радости.
– Это же роскошно! Ну я нажрусь! Donnerwetter!
– О да, – удовлетворенно сказал Йонге. – Кстати, они хотят с тобой поговорить.
На связи молчали.
– Але, база, как слышно?
“Нет спасибо”, – поспешно откликнулся напарник.
– Рудо-ольф?
“Занят я!”
Йонге сжал губы. Без всякого синхрона стало ясно, что напарник что-то нахимичил. Он откашлялся, уже жалея, что видеосвязи нет и приходится издавать различные глубокомысленные звуки.
– Уважаемые, подождите минут десять. Нам пообщаться надо.
– Конечно, – отозвались инсалар. – Пожалуйста, напомните господину Веберу, что корпуса юнитов все-таки являются частью груза. И нашими руками.
Йонге прошипел короткое проклятье и устремился к выходу.
Дверь в техотсек предусмотрительно не открывалась.
– Мне что, ломиться капитанским произволом? – поинтересовался Йонге, пристально глядя в глазок камеры.
 
– Только попробуй, – немедленно ответили из динамика.
– Ты чего затеял, блин? Захапал себе синтетических запчастей? Совесть имей!
– Пусть идут в жопу, я вообще думал, они померли! Это мой подарок!
– Чего? – Йонге постучал в дверь носком ботинка.
– Уши почисть! Юнусам – планета, Сайнже – чудовища. А мне что? Киберов продали, хоть киберика оставлю!
– А мне? – искренне возмутился Йонге. – Ты гонишь, товарищ Вебер?
Запорный механизм щелкнул. Дверь отодвинулась. Рудольф возвышался на пороге, непримиримо сложив руки на груди. Йонге тоже инстинктивно выпрямился.
– Бунт на корабле? Как в старые времена? – уточнил он.
– А не хочешь ли ты от меня отъебаться, как в старые добрые времена?
Йонге выпятил челюсть. Теперь он на сто процентов уверился, что у Рудольфа возник личный шкурный интерес в останках. Самое худшее, что приходило в голову – механик вздумал соорудить юнита персонально для Фелиции. Из этого вытекало множество кошмарных предположений. Выбирать стоило самое чудовищное.
– Бабу решил собрать, – определился Йонге. – Совсем охренел.
Рудольф осклабился, прищуривая глаз. С трудом сдерживаясь, Йонге сделал крошечный шажок. Теперь они почти утыкались друг в друга.
– Отдай запчасти, дурак.
Рудольф молча показал ему средний палец. И Йонге действительно почувствовал себя, как в старые добрые времена, когда технофильские склонности первого механика доводили его до вставших дыбом волос и двойной дозы церебролина.
В глубине души Йонге был уверен, что любовь к машинам у Рудольфа возникает от презрения к людям и нежелания находить компромиссы. Где-то еще глубже, совсем тайно он гордился, как сумел сгладить эти чертовы отклонения, сведя их к почти безобидным причудам.
Фелиция не зря считала их синхронизацию идеальной.
Рудольф сложил руки в прежнюю позицию. Весь вид гласил, что механик уступать не собирается и никому ничего не отдаст.
– Подумай, это негигиенично, – попробовал воззвать к голосу разума Йонге. – Они же боевые. Что ты там наковырять можешь?
Рудольф ухмыльнулся еще шире и похабнее.
– Я-то знаю, как технику переделывать.
Такого Йонге вынести уже не мог. Категорически не мог позволить искину шляться в телесной форме и тем более залезать в койки к экипажу. Именно в такой модели поведения можно было даже не сомневаться. Даже сейчас, прислушиваясь к спору, искин подрагивал и пытался дотянуться до экипажа, словно намекал – да, ему хочется получить свое тело.
Йонге сунулся в карман. Моток биопласта он прихватил, еще ковыряясь в изгаженном грузовом отсеке в поисках спутника. Тогда его посетила смутная идея, что можно будет повязать жаки в случае чего. Но собственный экипаж доставлял больше проблем, чем сразу десяток синерылых.
Биопласт показался на свет божий. Рудольф поднял брови. Йонге решительно скрутил биопласт в “умную” форму. Квазипрошивка немедленно распознала стандарт, и мягкие петли со щелчком превратились в узнаваемые фиксаторы.
– Это что?
– Ну ты ж любишь, когда все жестко и по правилам, – ухмыльнулся Йонге, разводя руками. – Вот я по твоим и играю.
Фиксаторы болтались на пальце и негромко позвякивали.
– Ты мудак, – сказал Рудольф, – я в твоем синхроне не копался. Это, мать твою, нечестно.
– Заливай больше, не копался он.
Давно погасшее и похороненное негодование внезапно снова затлело. Йонге тут же припомнил, как Рудольф с берлинской прямолинейностью влез и потоптался по личным архивам напарника. И даже не особо извинился.
Рудольф настороженно скользил взглядом от фиксаторов к лицу первого пилота и обратно. А затем сделал быстрый шаг назад. Протормозив секунду, Йонге ринулся за ним и успел проскользнуть в дверь прежде, чем та задвинулась намертво.