От звезды до звезды. Беглецы (СИ)

Вопреки всем описаниям Эйрики как сугубо безопасного места, за плечом у Сайнжи болталась мерзость. Явно насекомьего происхождения.
Приглядевшись, Йонге понял, что тварь – многоножка. Длинные изогнутые челюсти торчали над плечом охотника, серебрились по краю острых режущих кромок. Йонге принюхался, но пахло лесом, прелыми листьями, сладковатым душком цветущих папоротников – и никакой кислой ноты яутской крови.
– Это достойная добыча, – пояснил Сайнжа. – Вам, умансоо, лучше не ходить в лесу там, где висят запрещающие таблички.
– Да я и не собирался, – растерянно сказал Йонге. – Ты еще и забор поломал…
– Многоногий подобрался слишком близко, – сказал Сайнжа. – Я пытался соблюдать эти глупые правила, которыми здесь все пропитано, но такое искушение…
Он сощурил глаза и тихо зарокотал. Йонге повел плечами и машинально потер низ живота. Оставленная наездником метка перестала быть черным ожогом и превратилась в светлый шрам. Но все равно напоминала в особо неприятные моменты. Машинально он посмотрел на грудь Сайнжи. Хирургические шрамы номер один и два практически растворились.
Йонге задумался, как много шрамов на самом деле было у Сайнжи за всю его долгую яутскую жизнь.
– Ты в восторге, умансоо? – почти светски поинтересовался яут.
– В полном, – вздохнул Йонге. – А, если не секрет, где ты собрался хранить эту дрянь и точно ли целиком?
Сайнжа двинулся с места.
Йонге пришлось последовать за ним, внимательно следя, чтобы не споткнуться о длинную ленточную тушу. Хвостовые жала были ничуть не менее выдающимися, и напороться на них совершенно не хотелось.
Так и не дождавшись ответа, Йонге опять соскользнул мыслями к предстоящей встрече с потенциальным работодателем. Короткая вылазка протрезвила его, и он с неожиданной ясностью понял, что беседу придется проводить в аккурат после того, как навигатор смотается своим чартером на большую охоту.
Йонге представил, как на Скуль Сайнжу поедают заживо и “Фелиция” остается без навигатора, а они с Рудольфом – без прочно вписавшегося в экипаж третьего, и ему стало нехорошо. Даже слегка прихватило живот.
– Сайнжа, а ты совсем точно хочешь на Скуль? – позвал он. – Может, ты тут поохотишься? Смотри, какая жутко опасная и огромная многоножка, наверное, не хуже альясов, а?
Яут остановился. Медленно отвел руку в сторону, стаскивая многоножку, и Йонге увидел, что вся его спина в мелких насечках. Кровь уже запеклась, поэтому он и не почуял запаха.
Многоножка с мягким, но увесистым шмяком приземлилась в траву. Сайнжа повернулся и сделал шаг обратно. Протянув руку, он положил ладонь на плечо Йонге и легонько сжал.
– Не бойся, – сказал он. – Я вернусь живой.
Йонге нахмурился и ткнул его кулаком в грудь.
– Как капитан, я официально предупреждаю: сдохнешь там – считай, уволен.
Сайнжа заклекотал, и Йонге тоже расплылся в улыбке.
  *
– А противопаразитные ты не забыл?
– Нет.
– А запасной аккумулятор в твою плазменную пукалку?
– Нет.
– А завещание?!
– Нет, умансоо!
Рудольф с похмелья был ужасен и въедлив, как марсианская картошка.
Йонге чувствовал себя глупо, провожая яута на экспресс до космопорта, поэтому откровенно радовался, что механик взял на себя почетную роль человека, портящего торжественный момент. Рудольф то и дело прикладывался к бутыли с водой, мученически кривился и даже поливал голову.
– Спасательный маячок? – продолжил он.
Сайнжа закатил глаза и растопырил челюсти так, что в перепонках стало видно темно-зеленую сетку кровеносных сосудов. Вытащив из-за спины копье, он грохнул им об пол.
– Вот мое спасение!
Йонге оглянулся, увидел, что на них уже начинают посматривать, и с деловым видом развернул над браслетом голограмму, стараясь притвориться, что его мало занимают всякие отъезжающие яуты.
Сайнжа шагнул вперед, потянулся и сграбастал Йонге одной левой в охапку. Прижал к груди и потряс.
– Не стоит стесняться собственных чувств, – прорычал он. – Даже если они глупые.
 
– Хорош! – взвыл Йонге, пытаясь достать ногами до земли.
Курортный эйрический шлепанец – произведено на островах Калико, экологически чистый продукт – грозил вот-вот свалиться.
– Прекратите кричать, – простонал Рудольф и в сотый раз приложил бутылку ко лбу.
Не выпуская копья, Сайнжа потянулся и к нему. Механик отшатнулся, но не успел спастись и тоже был втянут в могучее объятие.
– Лучше бы, конечно, вы проводили меня дружеским совокуплением, – проворчал Сайнжа.
– Господи, меня тошнит, – простонал Рудольф. – Как представлю…
– Но я милосерден, – заключил Сайнжа. – Поэтому я отправлюсь восславлять охотничью честь, а вы, умансоо, можете заниматься своими мелочными торговыми делишками. Ждите через пять дней.
Сияющая “пуля” двигалась бесшумно, но плотный поток воздуха мгновенно навел на станции беспорядок.
“Стоянка сорок восемь секунд, – прозвучало в крохотном динамике. – Следующий узел – космопарк “Ностромо”.
Сайнжа резко разжал объятие, развернулся и, на ходу складывая копье, быстро проследовал к распахнувшимся дверям. Рудольф опять приложил бутыль ко лбу, Йонге основательно влез в шлепанец и потопал на месте.
За этими нехитрыми занятиями время стоянки экспресса и кончилось.
Серебряная “пуля” чуть приподнялась, легко загудела и тут же исчезла. Сжатый воздух опять прокатился по станции волной, вороша гигантские листья кустарников.
– Лучше б я остался подыхать в бунхало, – проворчал Рудольф.
– Лучше бы ты использовал фармакологию, – безжалостно отозвался Йонге.
– Нет чтоб меня пожалеть, – ворчал Рудольф, топая у него за спиной.
Йонге притормозил, пропуская легкий кэб на педальном ходу. Представитель отеля, одетый в белоснежные одежды, сосредоточенно крутил педали. Обширное семейство, расположившееся в кабине, с интересом вертело головами и перекрикивалось на диалектном варианте рог-спика.
Йонге попробовал вспомнить, в каких краях люди вырастают настолько бледными, но на ум шел только Берлин-3 и Рудольф собственной персоной. Хотя, отдыхающие отличались неким странным синеватым оттенком.
Йонге обернулся, чтобы убедиться, что напарник, которого он видел во всех видах, не синеватый, и почти столкнулся с ним нос к носу. Рудольф допил последнюю воду и был еще мрачнее, чем с утра, когда Сайнжа громогласным рыком перебудил весь их комплекс.
– Пива? – участливо спросил Йонге.
Рудольф выпучил глаза и прижал ладонь ко рту.
Ухмыляясь, Йонге снова двинулся с места. Он-то, в отличие от Рудольфа, помнил про активные белки и не пытался хлестать пальмовый виски на спор, заедая пьяными орехами.
Сейчас Рудольф всем организмом излучал страдание и намеренно додавливал на синхрон, пытаясь вызвать жалость. Йонге порадовался, что Фелиция слишком далеко для поддержки нужного уровня.
На пути через гигантский парк, раскинувшийся между пляжными комплексами и городом, Йонге остановился возле точки объявлений. Над варварски украшенным деревянным столбом с чучелом какого-то гада висели голографические экраны. Стоило подойти к ним на регламентные полтора метра, как экраны бешено закрутились, вспыхнули и разрослись букетом информации.
Рудольф отчетливо сказал “ой бля” и сел прямо на гладкие плитки дорожки.
Йонге задумчиво поводил пальцем, нашел объявление о фестивале и ткнул в соответствующий экран. Остальные сиротливо завяли и обиженно свернулись в невзрачные листки.
– Эй, сэр механик, – Йонге обернулся. – Тебе хватит трех дней, чтобы воскреснуть?
– Не уверен, – проворчал Рудольф. – А что?
– Конгресс стартует. Там будут наши заказчики.
– Заказчики? – повторил Рудольф, кривясь и щупая бровь. – Нас же вроде бортанули?
– Так эти новые, – заулыбался Йонге. – Ночью прислали письмо.