От звезды до звезды. Беглецы (СИ)

– Он там, – Сайнжа одними глазами указал на особо густые заросли. – Сейчас я сделаю отвлекающий маневр.
Йонге раскрыл рот, чтобы сказать, что идея ему не нравится, и тут яут схватил его в охапку. Вздернул, раскрыл пасть и впился клыками в голову Йонге. Инстинктивно дернув обеими ногами, Йонге вцепился в дредлоки, пытаясь оторвать от себя обезумевшего навигатора.
– Не дергайс-ся, Йхо-онхе, – прошипел яут. Внутренние клыки почти царапали Йонге по носу. – Ты что, не знаком с техникой отвлекающего поцелуя?
– Какой… какой поцелуй, гадюка? – сдавленно просипел Йонге. – Больно, пусти!
Сайнжа попробовал ухватить его за волосы, но не смог уцепиться и слегка ободрал Йонге затылок. Пилот взвыл, не на шутку рассвирепев, и с маху заехал коленом в пах яута. Потом добавил хук справа под ребра.
Сайнжа одновременно разжал клыки и руки. Йонге грохнулся на парковую дорожку, не устоял и свалился на колени. Сайнжа одним движением сдернул диск с бедра, отправляя его в полет. Диск смачно врубился в кусты, а уже в самих кустах глухо во что-то воткнулся.
Вопль ужаса, раздавшийся секундой позже, был настолько громким, что из соседнего куста взмыли гребенчики. Перестав хвататься за уши, едва не распиленные клыками, Йонге вскочил на ноги. Сайнжа молча прыгнул с места.
Сквозь кусты он ломился как чертов бульдозер. Йонге встряхнул рукой, щелкнул пальцами, вызывая электрическую искру, и по-прежнему без слов бросился следом.
– На помощь!
Сайнжа заревел. Второй крик о помощи почти растворился в мощном звуке. Йонге продрался сквозь ветки и вывалился на крошечную прогалину. Яут сжимал за горло давешнего типа с экспресса, подняв на вытянутой руке. Тот хрипел, закатывал глаза и подергивал ногами. Отглаженный костюм яростно бликовал.
Йонге наклонился и поднял раскрывшийся дипломат. Все нутро предсказуемо было набито следящей техникой. Йонге подцепил чешуйку накопителя, явно венчающую комплекс, и потянул, обламывая крепления. “Костюм” задергался, отчаянно протягивая руку в сторону чемоданчика. Второй он все еще пытался разжать хватку яута. Сайнжа медленно, нарочито выпустил лезвия. Звук ползущего на свободу железа пробирал до самых печенок. Йонге сжал чешуйку и пустил искру меж пальцев. Лезвия уперлись в бок шпиона.
– От кого пришел, Костюмчик? – осведомился Йонге, засовывая руки в карманы.
Шпион разевал рот. Долгих несколько секунд спустя Йонге понял, что пойманный яутом человек говорить не может.
– Сайнжа, пусти его. Слегка.
– Можно пригвоздить его к дереву, чтобы не сбежал и мог говорить. Годится?
– Просто дай ему говорить.
Сайнжа фыркнул и еле заметно передвинул пальцы. Костюмчик со свистом втянул воздух.
– Вы с ума сошли! Отпустите немедленно!
Сайнжа без всяких подсказок вновь стиснул пальцы и на этот раз сильнее – Костюмчик отчаянно засучил ногами, судорожно вытягиваясь. Физиономия быстро наливалась багровостью с синюшным оттенком. Сайнжа кивнул и ослабил хватку.
– Так от кого ты? – повторил Йонге.
– Я диссертацию пишу… – Костюмчик еле сипел. – Диссертацию о взаимодействии видов… Я вызову… Охра-а…
Он дернулся к собственному запястью. Сайнжа сделал резкое движение лезвиями. Йонге моргнул, ожидая увидеть, как отрезанная рука полетит на пол, однако кисть осталась при владельце. Остро заточенная “вилка” на этот раз выступила почти безобидным держателем.
– Я соблюдаю идиотские обычаи? – вежливо уточнил Сайнжа, не поворачивая головы.
– На все сто, – уверил Йонге. – Эй, приятель, если тебе нужны руки, то лучше не выеживайся.
Костюмчик дергал пальцами. В этих судорогах Йонге углядел попытки развернуть некую голограмму и нахмурился.
– Прове… проверьте… мой идентик… сами…
Йонге подошел ближе, осмотрел браслет Костюмчика и аккуратно нажал кнопку общей сводки. Такие делались для бригад скорой помощи и полиции – проверить, кем является пациент или труп.
Общая сводка развернулась длинным списком. Йонге задумчиво начал изучать строчки и с каждой последующей графой в разделе “место работы” поднимал брови все выше.
 
– Серьезно, что ли? – наконец воскликнул он. От досады стало кисло во рту. – В натуре?!
– В нату… ре… – еле слышно выдохнул Костюмчик.
А точнее, Арчибальд Майлз Камински, аспирант кафедры социальной антропологии и межрасовых отношений Института социальных технологий и реабилитации.
– Конфликтология? – ядовито уточнил Йонге, поглядывая на специальность.
– Так мы разыгрываем его? – недовольно уточнил Сайнжа.
– Нет, мы не режем руки!
– Святые храни… – Арчибальд опять засипел.
– Поставь этого идиота, – Йонге потер переносицу. – Это… придурковатый исследователь межрасовых отношений. Самый настоящий.
Сайнжа разжал пальцы – и аспирант грохнулся в прелые листья. Глухой стук, словно мешок с костями упал, принес Йонге чувство мстительного удовлетворения. Даже уши перестали зудеть.
– Иди отсюда, – сказал он. – Если хоть в одном научном вестнике встречу что-то про наши межрасовые отношения, найду и руки отрежу.
– Вы не имеете права, – Арчибальд закашлялся, не делая попыток встать. – Мы в свободном…
Йонге молча развернул собственную сводку на браслете. Предусмотрительно свернув все личные блоки, он оставил только раздел о гражданстве Найхави. Наклонившись, он продемонстрировал Арчибальду голограмму. Пронаблюдал, как у того расширяются глаза, и выпрямился.
– Руки отрежу, – повторил он.
Аспирант неловко поднялся. Шагнул в сторону чемоданчика, захлопнул его, поднял и крепко сжал губы. Развернулся и с гордо выпрямленной спиной прошествовал в заросли. Кусты радостно вцепились в костюмную ткань, и аспирант скрылся под издевательское потрескивание.
Йонге молча отряхнул ладони, сбрасывая щекотку скопившегося напряжения.
– Он тебя оскорбил, – проницательно заметил Сайнжа.
– Еще как, – проворчал Йонге. – Диссертацию он пишет, сученыш.
– Почему ты не хочешь, чтобы тебя запечатлели в научном труде? Это слава.
– Это идиотизм, – Йонге тоже стиснул губы. Потом нехотя продолжил. – Он хотел мой… наш случай синхрона в своей работе использовать. Как яркий пример странного взаимодействия. Это, блин, потому что для людей несвойственны такие… отношения.
Йонге поморщился, выговаривая последнее слово. Сайнжа взял его за плечо, разворачивая к себе.
– Можно догнать его и… – он выразительно чиркнул пальцем по своему “воротнику”. – Если тебя это так беспокоит.
– Да пошел он, – уже спокойно сказал Йонге. – Пусть катится ко всем херам. У нас дела поважнее.
Еще до столкновения с Хармати, уповая на патент, Йонге даже не мог предположить, что их экипаж станет объектом столь пристального внимания. Казалось, существовал какой-то секретный раздел во всеобщей кластерной сети, где портреты товарища Далине и товарища Вебера висели в разделе “Их должен преследовать каждый”.
Такая слава Йонге не очень нравилась.
– Мне сложно понять глупые переживания умансоо. Тем более я не могу понять концепцию утешения по ничтожным поводам. Хотя много о ней читал. Но я готов изобразить сочувствие. Ты хочешь?
От необходимости достойно реагировать Йонге избавил глухой писк на браслете. Сайнжа отдернул руку, громко заворчав. Помедлив, Йонге все-таки ткнул в эмблему пробирной палаты. Так быстро оценочные учреждения не работали.
Первая же мысль была самой гнусной: о полной непригодности груза. Например, Сайнжа все перепутал, и это не кварцолиты, а халкенциты – очень похожие, но совершенно бесполезные в промышленности.
Пересилив желание трусливо прикрыть хотя бы один глаз, Йонге нахмурился и внимательно вчитался в строчки. Перечень методов, использованных при экспертной оценке, внушал невольное уважение. Сдерживаясь, Йонге прочитал всё написанное и, переведя дух, опустил взгляд к нижней, резюмирующей строчке. Перечитал ее два раза и медленно поднял взгляд на яута.