Остров Мертвецов (ЛП)

— Просто возвращайся домой, — рявкнул он и повесил трубку.
Я схватил ром, сделал большой глоток, прополоскал им рот и сплюнул на землю, чтобы избавиться от привкуса рвоты. Моя жизнь была по-настоящему «прекрасна».
Чайка, которая нагадила на меня, спустилась на землю и устроила пир из моей блевотины, так что я решил, что по крайней мере кто-то извлек выгоду из моего существования этим утром.
Я сильно закашлялся, мои легкие, казалось, вот-вот лопнут, когда я завел машину и развернул ее, мой взгляд зацепился за чайку в боковом зеркале, когда она отказалась от бесплатной еды. Да, я не виню тебя, приятель. В этом нет ничего, кроме сожаления и алкоголя.
Я поехал обратно в город с затуманенными глазами и жутким похмельем, а затем, наконец, добрался до «Дома-Арлекина» и проехал через ворота. Я припарковался в гараже, спотыкаясь, направился к лестнице и остановился, когда у меня в кармане зажужжал телефон.
Я достал его и прочитал ожидающее меня сообщение.
Куэйд:
Небольшая проблема.
Оказывается, девушку, за освобождение которой я дал взятку копам, вчера вечером снова арестовали в Хоксвилле за вождение в нетрезвом виде.
Мое сердце замерло. Моему мозгу потребовалось несколько секунд, чтобы осмыслить эти слова, и за это время Куэйд прислал фотографию девушки, и мои губы приоткрылись в замешательстве.
Погоди, мать твою…
Чейз:
Это не она. Это та девушка, за которую ты внес залог??????
Куэйд:
Да. Она была единственной девушкой в северном участке, сэр.
Чейз:
ТЫ ГРЕБАНЫЙ ИДИОТ. КАКУЮ ЧАСТЬ «РАДУЖНЫЕ ВОЛОСЫ» ТЫ НЕ ПОНЯЛ!????
Куэйд:
Они были немного розоватые…
Чейз:
ПОШЕЛ ТЫ, КУЭЙД!
Я боролся с желанием швырнуть телефон в стену и перевел дыхание, пока мой затуманенный алкоголем мозг пытался понять, что произошло. Фокс сказал, что Роуг на свободе. Так что, если мой адвокат не вытащил ее, то кто, блядь, это сделал? И как, блядь, они добрались туда раньше меня?
— Господи Иисусе, блядь, — прошипел я, запустив пальцы в свои темные кудри, пока мое сердце отбивало панический ритм. Где она? Кто забрал ее?
Может быть, она кому-то позвонила. Может быть, кто-то из ее друзей из трейлерного парка добрался туда первым, каким-то образом собрал наличные, чтобы подкупить копов…
Нехорошо. Нехорошо. Нехорошо.
Мое сердце выбило обнадеживающую мелодию при мысли о том, что она все еще в городе, что я увижу ее снова, даже с полнейшей яростью в глазах. Но я подавил эту надежду, как будто она была моим кровным врагом, и позволил мозгу подумать об этом дальше. Если она все еще в городе, она может рассказать Фоксу и Джей-Джею, что мы разделились, что я не вернулся за ней. Что я, блядь, бросил ее там.
Нет, нет, нет.
— Эйс? — Дверь наверху лестницы распахнулась, и на пороге появился Джей-Джей с Дворнягой на руках.
Собака начала тявкать на меня, и я не мог винить зверя за то, что он меня ненавидит, — взгляд его маленьких блестящих глаз говорил мне, что он знает, каким чудовищем я был. Он знал, что я сделал, даже не слыша слов и не видя правды.
Я побежал вверх по лестнице, ударившись плечом о стену, когда добрался до верха.
— Ты пьян? — зарычал он, втаскивая меня в коридор, и оказавшись достаточно близко, чтобы Дворняга вонзил зубы в мою руку. Я позволил маленькому псу вгрызаться, пока не пошла кровь, и Джей-Джей оттащил его подальше.
Джей-Джей сильно ударил меня по лицу, и я сосредоточил свой взгляд на нем, морщась от солнечного света, льющегося через коридор.
— Возьми себя в руки, — потребовал он. — Фокс сходит с ума. И я тоже недалек от этого. Мы обыскали все, что только можно, и я обзвонил всех ее друзей, но никто ее не выдает. Ты что-нибудь нашел?
  
— Нет, — буркнул я, опуская взгляд.
Вслед за чувством вины, паникой, и страхом пришло худшее из всего. Стыд. Я солгал своим братьям. И теперь я так глубоко увяз в этой лжи, что никогда не смогу выпустить ее наружу, потому что она раздавит всю мою семью. Если она выплывет, я потеряю их. Без сомнения. Они никогда не простят меня за это. И я, блядь, не буду их винить.
— Мы вернем ее, брат, — поклялся мне Джей-Джей, хлопая рукой по моему плечу, и мое лицо исказилось, но я ничего не ответил. — Я знаю, у вас двоих проблемы, но ты заботишься о ней так же сильно, как я и Фокс. Тебе не обязательно это признавать, ты даже можешь послать меня нахуй, но я тебя знаю. И я знаю нас. Мы все когда-то любили ее, и это не может пройти бесследно. Просто мы все справляемся с этим… по-разному.
Я пытался проглотить твердый и неподатливый комок в горле, когда посмотрел на своего брата и почувствовал себя настолько недостойным его понимания, его любви, что мне просто захотелось, чтобы земля разверзлась и утащила меня прямо в ад.
Мне удалось кивнуть, и он грустно улыбнулся, прежде чем повернуться и пойти дальше по коридору.
Фокс был на кухне с картой Сансет-Коув, разложенной на столе. Он зачеркивал места ручкой, отмечая каждый закоулок, который они уже обыскали, от «Парка Отбросов» до «Загробной Жизни», от «Игровой Площадки Грешников», до «Карнавал-Хилл», и всех наших старых пристанищ. Фокс выглядел таким же измученным, как и Джей-Джей, у обоих под глазами были темные круги, говорящие о бессонной ночи.
— Чейз, — рявкнул Фокс, подзывая меня. — Посмотри на город, куда она могла пойти? — потребовал он, тыча пальцем в карту.
Я нахмурился, переводя дыхание и пытаясь привести в порядок свои мысли, а затем посмотрел на город, который мы называли домом, и задался вопросом, где она могла быть. Может быть, она не хотела, чтобы ее нашли. Она бы возненавидела нас за то, что мы ее бросили. Она бы обвинила нас всех. Так что, возможно, она угнала машину и оставила нас всех позади, но, когда мой взгляд переместился на собаку на руках Джей-Джея, я понял, что она не бросила бы его так, как я ее.
— Она где-то залегла на дно, — мрачно сказал я, когда Джей-Джей опустил Дворнягу и начал варить кофе для всех нас.
— Почему? — Рявкнул Фокс.
— Разве это не очевидно? — Фыркнул я. — Она обвинит нас в том, что ее поймали.
Джей-Джей застонал от боли, а затем его кулак вырвался и треснул по одному из шкафов. — Она подумает, что мы, блядь, бросили ее. Снова.
Фокс выглядел так, словно его голова вот-вот взорвется, а костяшки его пальцев побелели, когда он вцепился в стойку. — Значит, нам нужно найти ее и все, блядь, объяснить. Куда, черт возьми, она могла пойти? И о чем она думает сейчас? Какой у нее, блядь, план? — Он в ярости уставился на карту, как будто она скрывала от него информацию.
Я со вздохом подошел ближе. — Мое предположение? Она затаится на несколько дней, затем попытается вернуться за собакой и уедет из города, как только заберет его.
Фокс долго обдумывал это, прежде чем кивнуть. Он почесал щетину на подбородке, не глядя на меня. Он был зол на меня. В его глазах я облажалась по-королевски. И довольно скоро я заплачу за это не только синяками, покрывшими мою плоть от его ярости прошлой ночью. Но сейчас его внимание было сосредоточено на охоте, и он не собирался позволять чему-либо затуманивать его видение.
Челюсть Фокса задвигалась, пока его глаза перебегали с одной дороги на другую на карте, прикидывая шансы на то, что она может быть в одном из этих мест. Я протянул руку и положил ее ему на плечо, но он стряхнул ее, и его глаза встретились с моими.
— Если мы потеряем ее снова, я никогда не прощу тебя, — выпалил он, и мое сердце бешено заколотилось, когда его слова обрушились на меня. — Либо мы найдем ее, либо ты уйдешь из «Арлекинов», — сказал он ледяным тоном, и ужас пробежал у меня по спине.