Прусское наследство (СИ)
Алексей только хмыкнул, вспомнив, как позавчера наблюдал за «родителем», что палил без устали из первых образцов «карронад», что должны были появиться на свет в Англии через полвека. Да и сами бриги еще не вошли вроде в обиход — их пока шнявы заменяют. Как всегда выручила память — с увлечением читал в своем времени толстые подшивки журнала «Моделист-конструктор», а там много чего исторического написано было, и про бриги с корветами и фрегатами, и про орудия из эпох разных.
— Только с близкой дистанции из нее палить надобно, «герр Петер» — вплотную с вражеским кораблем сходиться. А там все от выучки канониров зависит — «брюсовы обрубки» заряжать можно втрое быстрее, чем обычную пушку. А то, что ядра с бомбами натворить могут, ты сам вчера увидел. Да и руку приложил к истреблению «противника».
В качестве мишени выставили дряхлого «купца», с ним такую же старую разоруженную яхту с галерой. Их участь оказалась незавидной — отлитые по весне в Туле карронады буквально истерзали несчастные жертвы, ядра проламывали борта, а бомбы своими взрывами внутри, разносили все, а пожары заполыхали знатные. «Герр Петер» чуть ли не бесновался от радости, это для него оказалось лучшим занятием, чем фейерверки запускать. Все же в молодости даже патенты получал, где отмечалось его бомбардирское искусство. И тут не оплошал — почти все выстрелы оказались точными.
— Да понял я, в полевом бою их не применишь. Да и медь пускать незачем — отливать из чугуна надобно, лишний довесок для корабля не ощутим, это не орудийная упряжка. А вот «единороги» твои для меня не удивление — трехфунтовые пушки с коническими каморами мой Васька Кормчин отливал — но у тебя они в половину, и четверть пуда вышли.
— То для бомб, отец — ядрами только по плотным шеренгам бить, а бомбами куда сподручнее ущерб неприятелю чинить. А потом еще шрапнель будет, пока неладно с запальными трубками выходит, но Брюс разберется — он у меня академиком первым станет, ученый муж.
— Этого у него не отнимешь, все жалование на книги изводит, да всякое собирает — музей на дому уже создал.
В голосе Петра отнюдь осуждения не слышалось, вроде похвалы прозвучало — сам кунсткамеру основал. Правда к собранным там уродцам Алексей отнесся крайне неодобрительно, и с удовольствием почти все экспонаты вернул «родителю» обратно — пусть на них рижские бюргеры смотрят, там такие уродцы есть, что беременным женщинам смотреть не рекомендуется во избежание выкидыша. Да и тем, у кого нервы слабые, туда лучше не ходить, чтобы ночами кошмары не мучили. Впрочем, старое здание из бревен разберут, а строительство нового так и не началось. Да и нигде уже не ведется — место для города неудачное, потихоньку к Охте все переберется, на место Ниеншанца. А там и дальше, до Орешка, земля куда лучше.
— Бриги в следующем году готовы будут, — Петр прищурился, сейчас он откровенно радовался — самозабвенно любил морское дело, и кораблестроителем, и шкипером трудился.
— Через Ливонию вся русская торговля пойдет, так будет лучше — цени мое отношение. И через твои земли мастеров нанимать буду нужных, и поддержу, если что силою. Пруссакам выхода нельзя давать к морю — не нужны они. Тебе в океан выводить корабли надобно, по примеру голландцев и англичан. Теперь вся Курляндия твоя — а ведь в ней до сих пор губернатор Тобаго есть, и право торговли в Африке. И у шведов колонии имеются, и у датчан. Тебе с Карлом и Фредериком сговориться нужно, чтобы друг друга всячески поддерживать, и экспедиции отправлять совместные. На Балтике «Северный альянс» заново учредить, нашим общим «внутренним озером» море сделать, куда чужакам входа нет — военный флот имею в виду. Попробуй — великую пользу тем принесешь, а я тебе карту дам, все места на ней указал, где много чего полезного найти можно. И главное — со временем твои бриги смогут добраться до Камчатки, а в Тихом океане и русский флот появится. Но то дело долгое, на десятилетия, мы только начало увидеть сможем — но гнуть эту линию уже сейчас надобно, чтобы время не упустить.
— Великие дела ты задумал, Алешка — но я тебе поддержкой во всем буду. Бери все православные народы под свою руку, пожалуй, здесь ты прав — я с церковью сурово обошелся. Да и быть в союзе со свояком для тебя намного выгоднее, вам вместе супротив османов воевать. Так что согласен я, и кондиции за себя и потомков подпишу, и каждый из них правителям Российским присягать будет по совести. Чтобы соблазна крамолы у них не было — на границе новых крепостей никогда строить не будут, навечно запрещу, а на тех, что имеются, пушки ставить не будут.
— Людям надо дать право переселяться свободно, новый червонец общей монетой сделать. Пусть Ливония воротами на запад будет, а на юг и восток я сам дороги проложу.
— Конки свои чудные проложишь? Так железа не хватит — это сколько чугуна на эту затею потребно, и подсчитывать страшно. Хотя да, дело сие полезное, грязь и непогода им не страшна.
— Потому крымчаков побить надобно — ты на Дону «горючий камень» видел, его для плавки использовать можно. А руды под Керчью имеются, по десять миллионов пудов ежегодно выплавлять можно. Причем легко — уголь ведь рядом, рукой подать через Азовское море.
— Ах вон оно что, — Петр только головой покачал. — Тогда нам с тобой хана воевать надобно, а потом и султана — у меня к нему давние счеты…
Остров Тобаго — колония курляндских герцогов. Туда отправляли десятки семей, давая всем «вольную»…
Часть четвертая
«ПОВТОРЕНИЕ УРОКА» 1729–1730 года Глава 34
— Двенадцатый год — боже, как давно это было. Время промелькнуло так быстро, что не заметил. А мне уже сорок лет исполнилось…
Алексей Петрович тяжело вздохнул, утер пот со лба — конец мая на юге выпал жарким, и только прохлада днепровских вод смягчала солнечное пекло. В такие дни не воевать, а в тени лежать надобно, вот только дела куда денешь, ведь с каждым днем они росли как снежный ком.
Он готовил эту войну десять лет, настойчиво и целеустремленно, стараясь не потерять напрасно ни один день. Воевать один на один с могущественной Оттоманской Портой было смерти подобно, слишком многолюдно она была и сильна, вот только уже всем ее соседям стало ясно, что османы надорвались, проводя активную политику с бесконечными войнами, стараясь распространить свое влияние на европейские страны. Ведь еще совсем недавно, и сорока лет не прошло, как турецкие полчища стояли у стен Вены, как вышибли московские войска из сожженного Чигирина. И двадцать лет не прошло, как победоносная после Полтавской баталии армия Петра I, была окружена на Пруте, и царь был вынужден подписать унизительный для своей державы и себя лично мир, по которому все итоги Азовских походов были дезавуированы. А с превеликими трудами построенный флот пришлось уничтожить, Азов отдать туркам обратно, а Таганрог срыть.
И вот настало время долгожданного реванша!
Против Турции удалось повторно собрать новую «Священную Лигу» — на Балканах начали боевые действия австрийские и венгерские войска, сорок пять тысяч солдат немалая по нынешним временам сила. В Морее в очередной раз высадились венецианцы при поддержке рыцарей Мальтийского ордена, что давно пересели с коней на галеры. На помощь императору подошли небольшие отряды из германских земель — три тысячи отправил прусский король Фридрих-Вильгельм, столько же пришло саксонцев, остальные курфюрсты и герцоги тоже передали свои формирования, собрав в общем числе тысяч пятнадцать наемников. Так что общим числом армия императора Карла имела шестьдесят тысяч солдат — сила более чем серьезная.
Да еще польский король Якуб Собесский подсуетился — выставил около двадцати пяти тысяч коронных войск и вооруженной шляхты. Вот только ляхи ведь католики, и не пожелали драться вместе с московитами и протестантами — их полки действовали отдельно, и осадили крепость Хотин, угрожая вторжением в северную Буковину.