Я – Ворона (СИ)

Саншайн — продвинутый. И в этом плане тоже.
— Запомните эти шкафчики. Внутри каждого из них наклейка с вашим именем, — сообщает молодая учительница маленькой «стайке» детенышей. — Две формы записи: иероглифы и пиньинь. В группе для одаренных все ученики должны знать, как пишется ваше имя. В обычной группе наклейки снаружи. Но вы — отличаетесь.
Ничего себе веселый старт! Не откладывая в долгий ящик (с обувью) запускают сегрегацию. «Вы — отличаетесь». Хм, хм…
Одна из девочек тут же принимается осваивать территорию. Для того, чтобы сесть, есть выступ. Жердочка, если изволите. Но кому-то узко (или так привычнее), так что попа опускается на коврик. Учитель ничего не говорит, но глаза (и так узенькие) сужает еще больше.
— Так же мы предлагаем каждому из вас выбрать животное, — дежурная улыбка и веселенькая интонация. — Рисунок с ним завтра прикрепят к вашему шкафчику. Изнутри.
— Ворона, — сходу брякаю я и чуть не кусаю себя за язык.
Хорошо еще, не уточняю, что белая. Ладно, если что, буду переводить стрелки на мать. На ее творческий псевдоним. А я же люблю маму.
— Отлично, Мэйли.
— Бегемот, — без раздумий сообщает Бо Ченчен.
Где-то дальше по коридору, я уверена, называется животное длинношее — жираф. Голосом второго моего приятеля. Грустно, что нас раскидали по группам. Но это то, на что я не могу повлиять.
Помните, в дораме был эпизод с девушкой, чью семью убили, ее саму преследовали и чуть не покрошили тоже, а она при мысли о необычной нефритовой подвеске на поясе спасителя — улыбается? Я же потом, уже на съемках рекламы, где мы с Чжу Юэ тесно контактировали, спросила: почему? Почему в такой момент на ее лице — улыбка?
И таки она дала мне объяснение. Есть вещи, которые мы изменить не можем. Как бы ни старались. У героини Юэ это — гибель семьи. Есть вещи, на которые мы можем повлиять. Это — поиск спасителя и дальнейшее с ним взаимодействие.
Подвеска ценная, значит, владелец ее знатен. Будучи рядом с ним, есть шанс узнать и о виновнике жестокого убийства. Значит, получить возможность отомстить.
Это сложно сходу переварить и «примерить» на себя, с этим, мне кажется, надо родиться и вырасти. Вот, воспитываю себя (как могу) согласно местным традициям.
После первого этапа (сам себя переобуй, рюкзак со сменными вещами в шкаф соскладируй) нас этапируют… кх-м, ведут в класс. Тут мы будем проводить большую часть дня. Вполне себе пристойно. Ящички и открытые ниши, как я понимаю, для игрушек и всяких «развивашек» предназначены.
Считаю стульчики: шестнадцать мест. А группа, как было заявлено, должна включать в себя десять мемберов… дошколят. Они решили принять больше детей в группу для одаренных? Скажем, за хорошие отметки в обычной группе? Или, как альтернатива, «за деньги — да»?
Поглядим и разузнаем. Вдруг удастся Джиана к нам перетащить? Надо будет и всех наших мам подключить к вопросу.
На стене напротив занятная доска с деревяшками на магнитиках. Чую, одного бегемотика отсюда будет сложно оттащить. Он сам к ней приклеится, без всяких магнитиков.
Во, уже потянуло. И не его одного. Мальчик — стандартного вида китайчик — ломанулся к деревяшкам с порога. И тут же начал их вертеть и пытаться расковырять. Девочка в красно-бело-полосатом костюмчике понеслась вприпрыжку следом. Похоже, что у пацаненка в клетчатых штанах нарисовался полосатый хвостик.
Меня эта попрыгунья смутила. Даже, я б сказала, напрягла не по-детски. Шустрое и бойкое поведение для двухлетки — норма, как и улыбка до ушей. А вот взгляд снулой рыбы — вне нормального. Маленький китайский электровеник с пустыми, безразличными, да что там — мертвыми — глазами, так я видела эту малютку.
  
Это бр-р, скажу я вам. А еще наводило на мысли про наступивший зомби-апокалипсис. Полосатая сдирала дощечки и швыряла их на пол.
Бо Ченчен технично вклинился между этими двумя, стал подтаскивать магнитики друг к другу. Конструировать всякое — это ж рай для него на первое время, пока чего-то круче не дадут юному гению с развитым пространственным мышлением.
— Ы! — совсем не гениально быканул на бегемотика «разбиратель».
И попытался толкнуть своим бедром крепкое (еще бы, после стольки-то танцевальных репетиций) бедро Ченчена. Не на того напал, бегемотик даже не заметил.
— М! — замахнулась ручонкой (с зажатой в нею деревяшкой) «швырятельница».
Моего дружбана по башке лупить вздумала? Я метнулась вперед. Успела перехватить щуплую, неспортивную руку до столкновения древесины с черепом бегемота.
Глянула на нее, особо не сдерживая злость. Одаренные дети, как же! И не сразу поняла, что малявка не ноет, не отшатывается, даже руку не пытается вырвать. Лыба от уха до уха и застывший взгляд.
— Бить моего друга нельзя, — ровно сообщила я этому странному монстру в детском обличии. — Поняла?
«Может, слепая?» — сделала я допущение.
Но тут же отменила его: зрачки двигались, да и тянулась она перед этим к плашкам из дерева вполне целенаправленно. Это становилось любопытно. За что-то же взяли разрушительницу в класс для одаренных?
— Дети, все сюда.
Но это всё подождет, так как в восемь ноль-ноль у нас начинается завтрак. Если до начала завтрака ребенка не привели в садик, то можно уже и не спешить. В восемь часов утра ворота закрываются. Одна из двух нянь (у нас одна учительница и две ее помощницы, няни, но обращение ко всем одно — лаоши, учитель) ждет до последней минуты, пока другая показывает класс «ранним пташкам».
Клубничка, к слову, явилась почти что к завтраку. Зыркнула на меня без симпатии, и всё на том. Её усадили за другой стол, все четыре места за нашим с Ченченом столиком уже были заняты. Кем? Догадайтесь.
Нас попросили по очереди представиться. Дабы с незнакомцами не трапезничать… Или просто уже начали приучать к порядку. Фиг пойми.
Итак, пацана зовут Гао Юн. Для шкафчика юный Юн выбрал сильное «тотемное» животное — быка. Очевидно, оттого и быканул на бегемота.
Девочка-рыба — это у нас Цао Шуфан. Она себе на дверцу попросила налепить акулу. Какой славный выбор…
— Сели ровно! — внезапно прикрикнула старшая воспитательница. — Спину выпрямить. Ножки вместе. Коленки вместе. Ладони на колени.
За другим столиком никак не мог усесться щекастый мальчишка. Отставил ногу в сторону, а не так, как велела учитель. Тычок — ногой по ноге.
— Сядь ровно, — окрик. — Или не получишь свой завтрак.
Пока две нянечки споро разносят по столикам йогурты, печенье, орешки и кокосовое молочко, наша «добрая» учительница обходит весь класс.
— Плохо. Но для первого раза допустимо.
Нам позволяют выдохнуть и похрустеть печенюшками. Жую миндаль, поглядываю на надсмотр… нянечек. Мимолетно вспоминаю о цианидах, как о ядах, замечательно маскируемых присыпками из тертого миндаля.
Я, конечно, всё понимаю. Без дисциплины и послушания детьми (особенно чужими) сложно управлять. Но как-то здешние методы меня не вдохновляют.
Когда дети заканчивают с легким перекусом, дрессировка продолжается. Няни убирают посуду и крошки со столиков, а дети снова сидят ровно, как по линеечкам.
Хлоп! Ладонью по спине наклонившейся девочки.
— Прямо спину держим. Иначе не пойдем на улицу.
И тут на соседнем стуле начинает ерзать Ченчен. Мальчик с особенностями, которому непросто объяснить что-то про дисциплину — та для него что-то скучное.
«Сейчас эта мегера двинется к нам», — холодеют мои пальцы, лежащие ровно на коленках, как и велено.
Мне-то не проблема отыграть желаемое поведение. А другану влетит…