Я – Ворона (СИ)

— Значит, мы можем надеяться и на другие проекты с вашим участием, господин Лянь? — надежда горит в глазах интервьюера.
Артист с достоинством кивает.
Дальше говорят о будущих проектах. Это уже не так интересно, хотя пару рабочих названий я запоминаю. У этого человека стоит поучиться.
— Она даже не спросила, как зовут нашу малышку! — возмущена Чу (кто-то уже успел глотнуть алкогольного). — Да что она за журналист такой?
— Канал решил придержать эту информацию, — донес на телевизионщиков Лю. — Потому что это первый проект Ли Мэйли. Ее имя пока никому не известно. И не поможет раскрутке сериала.
— Мэйли заставит их запомнить свое имя, — улыбается дядя Бу. — За успех фарфоровой куклы!
— За успех!
…В те времена в царстве У установился мир. Набеги внешних врагов были отражены. Если речь идет о людях, конечно же. Что касается демонов: те никогда не оставят в покое мир людей.
Вступление до дрожи атмосферно. Цвета, акценты, спецэффекты: я даже не знала, что тут уже умеют такое делать. А ведь демон — словно часть горы и продолжение тумана. Пока не разверзнет пасть.
Первая серия отличается от последующих. Нужно сразу же погрузить зрителя, ничего не знающего о мире в дораме, в эпоху, атмосферу и события. Поэтому до заставки с представлением актеров идет вот такое вступление.
Дальше накал спадает, надо показать все главные действующие лица. Все такое спокойное и «текучее», несмотря на переходы от актера к актеру.
А затем кукла распахивает глаза.
— Ва-а-а-а! — кричат и верещат рядом со мной.
Те, кто уже множество раз видел этот кадр. Надеюсь, на тех, кто зрит его впервые, он произведет не меньшее (хотя бы) впечатление.
Дальше эта стихийная компашка собутыльников еще несколько раз заголосит. Потому как — реально крутое кино у нас (всех) получилось. Ян Хоу зашел «с козырей»: с одного из первых кадров со мной. Это где кукла стоит у края обрыва. Графика: зеленая трава, покрытая серебряной росой, от кукольных ножек и дальше, дальше — желтеет, иссыхает. А капли росы оборачиваются каплями крови.
— А-Ли… — шепчет мамочка, прижимая меня к себе.
В голосе столько гордости, что хоть ковшом вычерпывай.
Слезинку одинокую на фарфоровом лице Ян приберег. Это — для финала, а пока что он дал «крючок» к тому, чем всё (быть может) закончится.
Затем там всякие события в царстве, героев понемножку раскрывают. Динамично и красочно движется сюжет, не заскучаешь. Ближе ко второй половине серии канцлер делает заказ у мастера-кукольника. «Папка» мой рукодельничает. И эпизод с лекарством здесь же. Тот, где моя единственная на всю дораму реплика.
А «здоровую» девочку для второй серии решил приберечь режиссер. Оно и понятно: звездного актера необходимо больше, чем в одной серии явить зрителям.
Когда дело близится к финалу серии, а также — к финалу одной семейной истории — я «утекаю» в сторону санузла. Пока охи и ахи не перетекают в дружные всхлипы, сижу на… кх-м, троне. Мне еще до ночи хотелось бы над сценарием поработать. А если взгляну в глаза своей бездне, меня утянет. Не хочу.
Сцена отыграна. Мэйхуа молодец: как поняла, к чему идет, раздала всем одноразовых платочков.
Выползаю к титрам, оглядываю этих взрослых.
— Что, так плохо всё? — хмурюсь. — Устроили тут море разливанное.
— А-Ли, ты — чудо, — шмыгает носом мать. — Мы плачем, потому что это слишком хорошо.
Хорошо — это то, что принцесса в кадре была, разумеется. Но в куда менее эмоциональных и запоминающихся сценах. Нельзя дважды произвести первое впечатление. И Ян мне круто подыграл, расставив акценты именно так, как нужно. Для меня, а не для Лин Сюли.
За успех говорит уже то, что час пролетел совершенно незаметно. Это для нас, знакомых с историей. И то, люди, в значительной степени погруженные в съемочный процесс, умяли кучу еды (в основном в рекламные паузы), кажется, даже не замечая вкуса. С момента появления в кадре мастера-кукольника и вовсе тарелки и палочки остались забытыми.
  
А как оно — свежим взглядом?
От разноголосых восхвалений скоро начинает звенеть в ушах.
— Да, да, — вздыхаю. — Хвалите лучше дядю Бу. Это он снял красивое.
Тру глазки, строю рожицу.
— Устала.
Эти трое явно продолжат кутить: бесенята даже у молюшки в глазках зажглись. Лишь бы не пришлось опять реанимировать. Главное, что намек мой понимают. И вскоре мы с Мэйхуа остаемся наедине… со сценарием.
— Порох, — напоминаю я. — В кувшинах. Так можно?
Умница моя кивает. Втолковывает мне, что к чему. И едем мы дальше, до…
— И это всё? — раскидываю я руки в сторону. — Казармы, магистрат и внутренние ворота они взорвут. Чтобы — что? Зайти и слиться?
— У-ван будет убит, — возражает мама.
— Евнухом, — морщу нос, это же «фи» для государевой погибели. — От предательства. В спину. Это можно и без взрывов сделать.
— Канцлер не ожидает вмешательства принца, — оправдывает лошадиные метания по стойлу (сюжету) Мэйхуа.
Бесполезный принц своим появлением во главе отряда заблаговременно выведенной из казарм стражи срывает планы Се-гуна. То есть, кувшинчики жахнут, как надо, но пострадает исключительно недвижимость.
— А должен бы, — почти всхлипываю от негодования. — После того, как спали маски в тайном обществе. И особенно после того, как об него самоубилась «жемчужная роза». И вообще, зачем сценарист Ма крошит в финале почти всех героев?
— Эмоции, — склоняет голову набок мамочка. — Драма, зрители будут сопереживать.
Слить куртизанку, чтобы она поперлась в резиденцию канцлера, типа «спеть для него», а на самом деле попытаться ткнуть заколочкой — это очень тупой ход, как по мне. А дальше и вовсе методичное выпиливание героев. Кого героически, кого просто походя.
Мэйхуа мне пытается объяснить, что трагедия в финале — это для кинематографа Поднебесной естественно. Если речь не о комедии, то в конце выживут далеко не все.
— Не хочу, — упрямо бурчу под нос.
И напрягаю думалку: как можно переделать салат из мелко нашинкованных героев в блюдо с цельными и живыми персонажами. Без вреда для истории.
В голове всплывает демон, которого нарисовали в начале первого эпизода. Что, если…
Я начинаю быстро наговаривать идеи. Мамуля пучит глаза, но записывает. Итак, мы знаем, что изначально братьев У было больше, чем двое. Но дожили до наших дней государь и принц, который качественно прикидывался шалопаем. Есть даже ряд диалогов принца с куртизанкой, про опасность для него из-за раскрытия маскировки.
Знаем и то, что на границах спокойно, потому что один из братьев знатно напихал соседям за щеки. Отбил у них желание и силы нападать на царство У в обозримом будущем (пока новые мужики не вырастут). Генерал У, брат царя, стал значимой фигурой и центром силы. И как-то так неудачно сверзился вместе с конем с крутого обрыва. Гололед был, не иначе. В конце лета.
Можно «запилить» флешбэк в воспоминания принца-поэта. С самим падением. И причины обозначить намеками прозрачными.
А затем заменить главу тайного общества убийц на этого генерала. Мужик мощный, выкарабкается. Но ничто не дается даром: на спасение от несправедливой гибели он разменяет душу.
Канцлеру для связности сюжета не обязательно рулить обществом самому. Там его слуга трется подле главы. А компромат найти на канцлера даже логичнее, если главный гад кто-то другой. Другой и собирал: в хозяйстве всё сгодится.
Это нормально сочетается и с эпизодом на южных воротах. Дознаватели остановят подозрительный караван, со скандалом (купцы будут против) потыкают мечами в кувшины с… вином. Действительно вином. Порох заедет через другие ворота. Раз планы кто-то вызнал, их надо корректировать.