Зона поражения (СИ)

Пока Ростик мыл рюмки, Кирилл сгреб бутылку и остатки еды обратно в пакет.
— Ты, наверное, думаешь, чего я на тебя все это вывалил, — сказал Ростик за спиной почти трезвым голосом.
— Есть такое.
— Костик, если чего-то захочет — не слезет, пока не получит. Так что, когда он за тебя возьмется, ты вспомни, что я говорил. И в глаза ему лучше не смотри.
— Что? — фыркнул Кирилл. — Серьезно?
— А чего ты ржешь?
— Он экстрасенс, что ли?
— Может и экстрасенс. А может нечисть лесная. Просто послушай бывалых людей, вдруг поможет.
— А вдруг уже получил?
Ростик покачал головой.
— Я порасспросил — еще нет.
Голова у Кирилла пухла, и не от выпивки. Что за место такое дурное? Что ни человек — у каждого не хватает винтиков в голове. Зато история складывалась. Нужно еще дозвониться Руслану — и можно прикидывать, откуда начать ковырять. Иудушка, значит. Ну-ну.
Утром Ростик уехал, и в скиту снова стало тихо. Даша носилась по лестницам со стопками белья и подгоняла Васю: в комнатах старца наводили порядок и радовались, как будто ждали любимую бабушку.
Кирилл оказался внизу, когда старец приехал. Его вел под руку Ростик, с другой стороны придерживала Наташа, остальные стояли у стеночек и радостно смотрели на своего главу.
— Вот ему только по лестницам не хватало сейчас.
— Давай в молельню.
Старец улыбался и крестил всех общим благословением. Ростик с Наташей завели его в исповедальную, двери закрылись.
— А где Костик?
Ростик хохотнул:
— Не поехал. Дела, говорит.
— А на самом деле?
Наташа с Ростиком беседовали в молельном зале, время от времени заглядывая в приоткрытые двери исповедальни, а Кирилл подслушивал, сидя за углом на корточках.
— Глаз у него горит. Опять нашел приключения.
— И хорошо, — примирительно сказала Наташа. — Может быть…
— Не может! — рявкнул Ростик. — Этому все не впрок. Скоро наестся и прибежит. Не умеет он по-человечески.
— Зря ты так, — вздохнула Наташа. — Он хороший.
— А ты святая! Чем тебе плох Евгеша? Уж по сравнению-то…
— Перестань!
Наташа, судя по звукам, зашла к старцу, а Ростик выругался и убрался в трапезную, так что Кирилл незамеченным ушел наверх.
Вечером к нему постучался охранник. Кирилл его так и звал для себя «охранник», опуская имя. Охранник был невысокий, пожилой и упитанный, все время зевал и разгадывал кроссворды из книжечки.
— Помочь можешь?
— Могу, — отозвался Кирилл, недоумевая. — А что случилось?
Одна из камер, та, что отслеживала заднюю дверь и кусок двора, показывала стену.
— Это как?
— Свернулась, — пояснил охранник. — Может, нога разболталась. Надо пойти подергать, а я…
Он развел руками. Да, с его ростом не дотянешься, а стремянка в гараже, который Марат запирал, уходя спать.
— Я бы Ростика попросил, но он у Господа.
Кирилл оглядел картинку с остальных камер, запомнил на всякий случай, что просматривается и где, отметил предположительные слепые углы, и согласился.
— Ладно. Дай накинуть что-нибудь.
Там два шага от двери, и собак не выпускали с самого праздника. Подергает он эту камеру, трудно ему что ли.
Охранник выделил какую-то спецовку, Кирилл вышел за дверь, сделал два шага вправо — и застыл, расслышав в полной тишине пугающий звук.
Фонарь над дверью тоже не горел, в темноте Кирилл даже не разглядел, а почувствовал угрозу. Три темные тени пока еще не рычали, обозначая свое присутствие сдержанным рокотом, от которого Кирилл немедленно взмок и вспомнил все просмотренные фильмы ужасов.
Собаки замолчали, припали к земле, напружинились — и тут в Кирилла влетело что-то теплое и костлявое, сбоку, откуда он не ждал нападения. От неожиданности он сжал это что-то руками, услышал сдавленное: «Стоять!» — и застыл. Собаки тоже замерли и снова зарычали. Кирилл разжал руки и прошептал:
— Ты откуда здесь?
— С неба упал, — так же тихо ответил Костик. — Не шевелись.
Он быстро дышал, выставленные руки, ладонями развернутые к собакам, вздрагивали. Как разглядел это в темноте, Кирилл объяснить не мог, да и не до того было.
 
— Замри.
Кирилл послушно замер и почувствовал, как Костик вжимается в него всем телом, стукается макушкой о подбородок.
— Ты чего?
— Они бьют лапами в грудь, а когда падаешь, выгрызают горло.
Мокрая спина мерзла, зато спереди, где прижимался Костик, было жарко, и непонятно, кто из них дрожал больше, обоих трясло.
— Может быть, отползем к двери?
— Сколько собак ты видишь?
Костик слегка задыхался, но говорил усталым учительским тоном. Нахватался у отца своего…
— Три.
— Значит, одна сейчас где? — и тут же прикрикнул: — Не дергайся!
Спина Кирилла немедленно взмокла снова. Он почти ощущал дыхание адской собаки на загривке.
— Сколько мы будем стоять? До утра?
— Может быть и до утра, — громко заявил Костик в темноту. — Или пока они не уйдут. — И тише добавил: — Если, конечно, я тоже не надоел.
— Что? — не расслышал последних слов Кирилл, но Костик не стал повторять.
Собаки крутнулись, из-за спины выскользнула еще одна, и они бесшумно исчезли в темноте. Как будто по приказу.
Или не как будто?
Костик попытался сползти вниз, Кирилл удержал его на ногах.
— Ты в порядке?
— В дом!
Затолкав Кирилла в дверь, он привалился к ней спиной и начал орать:
— Какого ты ночью наружу поперся?! Антон, блядь!
Подбежавший охранник объяснил про камеру, Костика перекосило. Он рявкнул:
— Всем спать!
И выскочил в темноту.
Догонять его Кирилл не пошел, хотя очень хотелось. Но вспоминался тихий рык и бесшумные тени в темноте. Костика собаки не тронули, значит выживет, потом можно будет его расспросить, откуда возник так вовремя и куда слинял.
В голове крутилось: «Они бьют лапами в грудь и выгрызают горло». На рубашке бухгалтера нашли следы земли и траву. Эксперты решили, что это от попыток реанимировать. Горло было не тронуто, но — слабое сердце. Кирилл бы свой паспорт съел, если неправ, но доказать не мог.
— Вы чего орете? — В коридоре показался недовольный Ростик и постучал рукой по стене: — Отца разбудили.
Точно! Коридор огибал молельню, и там, должно быть, все слышно. Ростик покрутил головой и нахмурился.
— Мне этот баньши почудился, что ли?
Антон объяснил про камеру, Кирилл добавил про лампу. Про Костика почему-то оба промолчали.
— Всего-то? Завтра утром сам посмотрю. Кончайте орать.
Они разошлись, но уснуть Кирилл долго еще не мог. Хорошо, что он не особо боялся собак, а то словил бы инфаркт, как бухгалтер. Интересно, зачем Костик его спасал? Не из человеколюбия же.
— Ты совсем охренел?
— Один же раз прокатило.
— Федь, ну включи мозги! Нестарый мужик, сердце в порядке, мент. Ну нельзя так тупить! Случись с ним что, с нас живых не слезут.
— С нас и так не слезают. Иначе чего он тут до сих пор торчит?
— Вот и надо сидеть тише воды.
— Я и сижу, блядь! Это ты к нему липнешь. Что, не клюет? Потерял сноровку?
Федор посмотрел на хлопнувшую дверь, досчитал до десяти и начал раздеваться. Может быть он и сглупил, даже наверняка сглупил, но вот так сидеть и ждать, когда на тебе застегнут наручники, невыносимо. Как у этой сволочи сил хватает улыбаться и подкатывать к тому, кто вот-вот съест? Конченый мазохист.
  
Глава 10. И не введи нас в искушение
 
С утра Кирилл ждал объяснений. Ну, хотя бы минимальных: не кот чихнул, его едва не съели вообще-то. Но Федор не пришел на молитву и даже на завтрак, а Костик держался подальше от Кирилла, поближе к Вере; не ловить же его.
После завтрака Ростик позвал Кирилла с собой чинить камеру, справился играючи и вкручивал новую лампу, когда из двери высунулся Костик, проорал: