Алхимик: проклятая долина (СИ)

Не сказать, что девушка была хоть немного красивой. Простая, растрёпанная причёска, кожа с синеватым оттенком, острые черты лица и непреодолимая гордость на лице. Ну, ещё клыки немного торчали изо рта. Типичный представитель клана вампиров, расположенного на юге континента. Теперь хотя бы понятно, откуда столько нежити кругом. Вампиры очень искусны в управлении сильфами, которые появляются от избытков местного производства. Сами же вампиры не сильнее людей, хотя и не могут умереть от старости.
Солум успел среагировать раньше вампира, использовав свиток воды. Вокруг женщины образовалась водная сфера. Как бы последняя ни брыкалась, она не могла покинуть её без разрешения алхимика. Однако потребность в воздухе никто не отменял и вскоре женщина захлебнулась, вследствие чего сфера тут же лопнула, немного намочив самого Солума.
«Интересно, они здесь все вампиры или мне повезло наткнуться на такой экземпляр». Подумал Солум, глядя на булькающий труп вампира.
«Да и разве местные сильфы не просто иллюзии, вызываемые сложными, неизвестными мне печатями или тут у нас симбиоз? Точно, там в лесу, когда я принял «берсерка», был обычный человек. Скорее всего сильфы, с которыми я сражался, были иллюзиями. В итоге люди командуют фальшифкой, а вампиры нежитью. Интересно даже, кто сильнее».
Солум решил не задерживаться дольше, чем надо. Наверняка нежить, лишившаяся командира, хаотично разбежалась по разным углам и вполне может накинуться на него, как на лёгкую мишень.
Алхимик обошёл ещё несколько кустов и деревьев. Его тело и разум были напряжены до предела, вслушиваясь в каждый новый шорох и каждый странный звук, но даже такая, казалось бы надёжная, защита может подвести в самый ответственный момент. Поэтому было необходимо быть ещё осторожней. Ещё терпимей, чем обычно.
— Ку-ку. — Послышалось прямо над алхимиком, когда он проходил под очередным деревом.
Солум изумленно остановился и посмотрел наверх. Там, между двух стволов, была натянута мокрая человеческая кожа. Ровно по центру виднелся большой рот и пара маленьких глазищ. Держалось всё это чудо на тонких ручках, что цеплялись за деревья.
— Кхе. — кашлянул алхимик, дабы немного успокоится. — Ах***ть, конечно, говорящий коврик. — Пошутив, Солум попытался убежать, но пока он смотрел на рот, кожа натянулась сильнее и теперь обволакивала его со всех сторон. Делать нечего- придётся отбиваться. Солум начал готовить свиток земли, пристально следя за соперником.
Большой рот явно заулыбался, когда уловил внимание Солума. Он был доволен новым лакомством, оттуда показался широкий и тяжёлый язык, с которого активно выделялась какая-то чёрная жидкость.
«Пусть это будет просто вода или, на крайний случай, хотя бы слюна» — взмолился Солум, когда капля странно пахнущего раствора упала на его голову. Запах, к слову, был не самый отвратительный, но сама слизь, попади она на обычного человека, точно бы вызвала рвоту. Но у Солума был опыт с похожими материалами и он кое-как сдержался. Главное, чтобы свиток не промок, ибо любое отклонение безвозвратно испортит свиток.
Язык у монстра, оказался шаловливым. То и дело играясь с алхимиком, он отгонял его из одного угла во другой. Но при этом, язык себя контролировал, совершая атаки на пределах выносливости Солума, хотя последнему уже пришлось выпить зелье бодрости. Из-за этой странной игры, Солуму было крайне сложно активировать свиток. Но, тем не менее, вскоре у него это вышло.
Из-под земли возникли несколько острых кольев, каждый из них изогнулся под разными углами и вонзились в тушу чудища. В нескольких местах появились бреши, но они настолько быстро заросли, что Солум никак не мог успеть сбежать через них. Солум стал обдумывать остальные варианты. Молния даст тот же эффект и кожа успеет зарасти, ну а сфера воды утопит и самого алхимика. Взрывное зелье, тоже такой себе вариант, но можно попробовать его швырнуть этому весёлому коврику прямо в пасть. Однако, если зелье выпадет раньше, чем взорвётся — Солум труп.
Медлить было нельзя, в любую секунду коврик наиграется и тогда будет уже совсем невесело. Солум откупорил бутыль и закинул туда недостающую траву, затем закупорил обратно. Осталось дождаться, пока коврик откроет пасть на максимальную величину и высунет язык. Один бросок — одна жизнь. И вот, открывается удачный момент, Солум закидывает смесь прямо под нижние зубы. Глаза коврика в удивлении расширяются, он возвращает язык в пасть и, на своё горе, ускоряет процесс, надкусив бутыль.
 
Бам.
Коврик перевоплощается в решето, отлетев назад, по направлению взрыва. Алхимику тоже досталось, его накрыли внутренности коврика, его серая кровь, плоские кишки и прочие малоприятные мелочи. Солум попытался встряхнуться, но от такой чертовщины даже вода не поможет, эта одежда так же, как и прошлая, безвозвратно испорчена.
— Надо же, ты и сам справился. А я уже хотел помогать. — Раздался голос позади.
Солум спокойно развернулся, хотя и проругался внутри себя. Позади него стоял почти обычный мальчик. Единственное- у него не было кожи, а на лбу красовалась круглая, сквозная дыра. Сравнив диаметр этой дыры, Солум без труда смог определить, кто убил мальчонку.
— И долго ты здесь хотел мне помочь?
— Минут пять. — Застеснялся мальчик. — Не бойся меня, братик, сестрица послала смотреть за тобой. Прямо как в первый день, помнишь? К сожалению её силы всё слабеют и многие мои друзья выходят из-под её контроля. Как например Камилла, которую ты только что обидел, а она мне когда-то нравилась… Ну, зато мне не пришлось вмешиваться, тогда было бы больнее.
— Калеб, это ты? — так и не смог Солум узнать его, хотя лицо и было похоже на человеческое. — Твои друзья? Тут мало кто выглядит, как разумное, говорящее существо.
— Проклятье может либо поддерживать разум, либо давать силу. Я единственный, на кого действует первое. Даже сестра Руба сейчас… Она скоро вступит в бой. У неё не так много времени. Но у меня другие заботы, вывести тебя и твою подопечную из леса, идём скорее, пока я не исчез. Потом этот лес окажется домом сильфов и их хозяев. Хотя и ненадолго.
Мальчик пошёл по тропинке в сторону, где должна быть Нерона. Солум немного помешкал, но всё же пошёл за Калебом. Мальчик очень ловко обходил всех своих собратьев, когда же ему встречались сильфы или одиночные драугры, они умирали от простых ударов кулаком. Мальчик ни на секунду не останавливался, продолжая разговор с Солумом.
— Для чего Рубе такая забота обо мне, что выдала одного из своих подопечных? — поинтересовался Солум.
— Я без понятия. Возможно, ты просто понравился Рубе, а может, она так заглаживает собственную вину. Всё равно от пропажи одного меня ничего сильно не изменится.
— Что всё-таки случилось здесь? Можешь рассказать? Как такое с вами произошло?
— А почему бы и нет… Давно, может десять лет назад, а может и двадцать. Один человек воскресил всё наше кладбище, отправив орды в три деревни. Одна из них пала сразу. Мы же смогли устоять, потому как у нас был небольшой гарнизон джизов. Однако, долго так продолжаться не могло, но любимые алхимики нас игнорировали. Тогда, из империи Осарис к нам приехала молодая жрица ночи. Она установила два барьера, защитив обе оставшиеся деревни. Но вскоре орда прорвала барьер в деревни Мадол, убив большую часть жителей. Сама жрица там лишилась своей руки. Вернувшись в Мимик с небольшой кучей выживших, она поставила кровавый барьер. Но нас предали и барьер вскрыли. Мы смогли отбиться, но все джизы в этом бою пали. С тех пор жрица сама занималась барьером. Так прошло несколько месяцев, жрице становилось всё хуже и хуже. Именно в тот момент показался Вик- странный охотник, утверждающий, что он всегда жил с нами и не понимает, почему его не пускают домой. Руба сжалилась над ним и впустила внутрь. Через неделю, она вся измотанная, почти мёртвая, стояла в центре деревни, истерично смеясь. Оказалось, что впустив Вика, она прокляла всех живущих внутри. Теперь мы стали его стражами. Дабы мы не мучились годами, кровавый барьер обнял нас и спрятал в себе. Мы ждали каждый год. Каждый год мог прийти тот, кто может продолжить проклятие, чтобы убить его и снова уснуть. Но за все эти годы, кровавый барьер лишил нас памяти. Лишь после смерти я все вспомнил. Да и сестрица изменилась… Она была там, где не был никто и она знает больше любого из нас. Я больше ничего не могу сказать.