Дни в книжном Морисаки

Однако образ «владельца букинистического магазина», каким я помнила дедушку, разительно отличался от того, что я увидела в лице дяди.
Дед был упрямым, немногословным и даже среди родственников воспринимался как глава семьи. Я немного побаивалась его в детстве, а бабушка, смеясь, говорила: «Да он всего лишь старикашка из букинистического».
А вот дядя был податлив, как какой-нибудь моллюск. Я впервые так много времени проводила рядом с ним, но с каждым днем все больше удивлялась тому, насколько он мягкий. Невольно я начинала подозревать, а не потому ли от него ушла тетя Момоко, что ей надоела эта его черта. И все же постоянные клиенты подолгу с ним откровенничали.
Обычно помимо работы мы с ним особо-то ничего и не обсуждали, но спустя неделю он с изумлением и каким-то раздражением сказал:
— Такако, ты постоянно спишь, прямо как спящая красавица!
— Я в том возрасте, когда все время хочется спать, — холодно ответила я. Я не собиралась подыгрывать дяде в его желании вторгнуться в мое личное пространство.
— В двадцать пять-то лет хотеть спать, — как ни в чем не бывало парировал дядя.
— Ага. Выросла соней.
— Но раз сейчас есть время, как насчет того, чтобы прогуляться по округе? Тут много интересного. В детстве я любил гулять здесь, и мне до сих пор не надоело.
— Нет, я предпочту поспать.
Дядя хотел что-то добавить, но я желала закончить эту беседу. Потом я, угрюмая как камень, ничего не отвечала, что бы он мне ни говорил.
В глубине души я очень злилась. Разумеется, мама рассказала ему, и он наверняка так или иначе в курсе случившегося. Я злилась на него за то, что он делал вид, будто ничего не знает, и так беспечно держится со мной.
Кроме того, многие посетители, вплоть до господина Сабу, почему-то знали о моем образе жизни и подтрунивали, называя «спящей красавицей Такако».
— Кто вам такое сказал? — раздраженно спросила я у господина Сабу. Но понятно, что это все дядя. Как же бесит.
— Спишь по пятнадцать часов, да?
— Не сплю я по пятнадцать часов. Примерно тринадцать, — сурово отчеканила я, на что господин Сабу изумленно покачал головой.
— Когда мне было лет двадцать, я только и делал, что читал книги, а не спал.
— Если я решила спать, то буду спать.
— Ну копия Сатору.
— Этого не может быть! Я совсем не такая, как этот простак!
— И такое же своеобразное чувство юмора, — добавил господин Сабу и захихикал.
— Совсем нет. Не сравнивайте нас.
— Нет-нет, ты к нему присмотрись. — Он резко посерьезнел. — Хоть и простак, а спасает этот магазин.
— Спасает? — переспросила я с округлившимися от удивления глазами.
— Да. Спроси его сама, — загадочно сказал он, эффектно помахал рукой, бросив «адьос», и ушел.
«Мне все равно», — подумала я. Не особо-то и интересно, какой такой из моего дяди спасатель. Я лишь хотела снова завернуться в одеяло и крепко уснуть.
И все же я сама удивлялась тому, как много сплю. Господину Сабу я сказала, что сплю тринадцать часов, но в выходные я могла дремать весь день. Постоянно хотелось спать, спать и еще раз спать. Во сне я не думала о плохом. Сон — все равно что сладкий мед. И я, словно пчела, его нашла и погрузилась в него.
Время, когда я просыпалась, напротив, мне не нравилось. Хоть я и ненавидела Ёсихиро, но вспоминала о нем постоянно. Как он смеялся или гладил меня по волосам. Я любила в нем все: легкую эгоистичность, полное отсутствие музыкального вкуса и, как следствие, комплексы по этому поводу, внезапные слезы. Я понимала, что веду себя как идиотка, но я была по-настоящему счастлива, когда встречалась с ним, и все эти воспоминания, которые проникли в каждую клеточку моего тела, никак не хотели исчезать.
До сих пор я думаю о том, что все те сказанные им слова были ложью. Что он всего лишь хотел разыграть и напугать меня, а потом обратил все в шутку.
Но, конечно, все было не так.
Я бы не жила здесь, окажись это и правда розыгрышем.
Чтобы не думать и не вспоминать об этом, я упорно продолжала спать.
Время летело с поразительной скоростью.
  
  
Глава 3
 
— Такако, не спишь? — раздался из-за фусума [7] голос дяди однажды вечером под конец лета. На часах уже было восемь: время закрытия магазина.
— Сплю, — завернувшись в одеяло, ответила я.
— Спящие обычно не отвечают.
— Но я сплю. Я же спящая красавица как-никак.
Дядя с той стороны фусума рассмеялся.
— Злишься? За то, что рассказал господину Сабу.
— Злюсь. Обращаетесь со мной, как с диковинной зверушкой.
— Ну, будет тебе. В конце концов, я беспокоюсь о своей племяннице. Господин Сабу переживает о тебе и часто спрашивает, как ты. Слушай, выйдешь на минутку? Я сейчас собираюсь сходить в одно местечко. Не составишь мне компанию?
— Нет, спасибо, — коротко бросила я в сторону фусума. Но дядя не сдавался:
— Я же не сделаю ничего плохого. Ну? Обещаю, что больше никогда не потревожу твой сон.
— Точно? — с недоверием спросила я.
— Да, палец даю на отсечение. Если солгу, то будь я проклят триста раз.
Я нехотя поднялась, провела пальцами по волосам и приоткрыла фусума.
— Обещаете?
Я пристально посмотрела на него, и дядя с улыбкой кивнул:
— Да, обещаю.
Место, куда он собирался, находилось буквально в двух шагах от магазина Морисаки.
— Здесь, — сказал дядя, остановившись перед зданием за углом. Это была ничем не примечательная старая деревянная кофейня. Судя по всему, хозяином этого заведения был бородатый угрюмый мужчина средних лет. Светящаяся вывеска с надписью «Субоуру» мерцала в темноте.
— Это мое любимое место.
Как только дядя, приложив немало усилий, открыл тяжелую дверь, нас тотчас же встретил глубокий аромат кофе.
— О, господин Сатору. Добро пожаловать, — поприветствовал его мужчина, который, расположившись за кассовой стойкой, наливал в стеклянный кофейник кипяток.
— Здоро́во, хозяин. Это моя племянница Такако.
— Здравствуйте.
Сев рядом с дядей за небольшую стойку, я кивнула ему. Хозяин кофейни хоть и оказался не бородатым, но тонкое лицо было угрюмым и довольно серьезным. На вид ему было лет сорок пять. Я бы хотела, чтобы мой дядя, который в любом возрасте вел себя как ребенок, брал с него пример.
— Мне бленд. А ты что будешь, Такако?
— То же, что и ты.
Я осмотрелась по сторонам. Кофейню освещал слабый свет лампы, играла спокойная фортепианная музыка, и в целом здесь была очень умиротворяющая атмосфера. Почерневшая кирпичная стена была исписана пожеланиями, которые оставили клиенты. Это также поразительно гармонировало с теплым настроением заведения. Я даже немного приободрилась.
— Эта кофейня существует уже лет пятьдесят. Когда-то давно сюда захаживали писатели, — рассказал дядя.
— Да, такую спокойную обстановку не так-то просто создать, — согласно кивнув, заметила я.
Примерно через пять минут официантка принесла две чашки кофе.
— Добрый вечер, господин Морисаки.
— Привет, Томо. Это моя племянница Такако.
Я поздоровалась и поклонилась. Томо поприветствовала в ответ и улыбнулась.
— Томо тоже моя постоянная клиентка. Очень начитанная девушка.
— Совсем нет, — возразила Томо и застенчиво улыбнулась.
Она была примерно одного со мной возраста, может, даже чуть помладше. У нее были белые, слегка пухлые щеки и немного наивная манера речи. Черный передник очень ей шел. Почему-то мне показалось, что мы подружимся, поэтому я даже немного обрадовалась.
— Вот те на, Такако. Молодые парни здесь тоже есть, — сказал дядя и помахал кому-то за кассой: — Эй, Такано!
— Здравствуйте, господин Морисаки.