Дни в книжном Морисаки

Это правда. Она вернулась. Оказавшись перед ней, я наконец приняла ситуацию. Точнее, я приняла ее мысленно, потому что уже слышала об этом. Но на самом деле все еще не могла поверить своим глазам. Наверное, я бы почувствовала то же самое, если бы кто-то сказал мне, что видел призрака.
Однако это и правда была госпожа Момоко. Еще и в довольно приподнятом настроении. Откуда такое веселье? Неужели это подходящее состояние для человека, который лет пять находился невесть где, а потом внезапно вернулся? У рядом стоящего дяди Сатору было выражение лица как у собаки, которая съела гнилое мясо. Разве не должно быть наоборот?
— Ну, что смотришь, как будто призрака увидела? Ужас какой, — обратилась ко мне госпожа Момоко, как будто рассердившись на мое молчание.
«Да меня бы даже призрак меньше удивил», — хотела я ей сказать, но, с трудом сдержавшись, лишь ответила:
— Здравствуйте, госпожа Момоко.
В последний раз я видела ее больше десяти лет назад.
В молодости она была очень симпатичной. Не то чтобы раскрасавица, но чем-то она цепляла глаз. Можно сказать, что она была как найденный на море камень: не драгоценный, но все же яркий и сверкающий. На собрании родственников она сидела в самом дальнем углу, склонив голову, и вид миниатюрной тетушки казался мне, ребенку, очень загадочным.
Даже спустя годы госпожа Момоко осталась довольно красивой. На ней были светло-коричневый свитер, синие джинсы и почти отсутствовал макияж. И все же она выглядела молодо благодаря совсем другому выражению лица, прямой осанке и бойкой речи. Она скорее сбросила все лишнее, словно кожу, чем постарела.
В любом случае, пышущая жизнью, она совсем не походила на человека, который ушел, а потом внезапно вернулся. А вот дядя выглядел старше из-за сгорбленной спины, поношенной одежды и растрепанных волос.
— Ты стала так похожа на свою маму! — с восторгом заявила госпожа Момоко, пристально меня рассматривая. — Ты была еще старшеклассницей, когда мы хоронили отца. Кажется, будто это было только вчера.
В сумерках ясного осеннего дня мы так и стояли у магазина Морисаки: я, дядя Сатору и госпожа Момоко.
  
Глава 8
 
— Она вернулась, — взволнованно сообщил мне по телефону дядя Сатору за два дня до нашей встречи. К тому моменту прошло уже полтора года, как я ушла из магазина.
После того как мой затяжной отпуск в магазине закончился, я начала работать в маленькой дизайн-студии. Три месяца назад меня повысили со стажера до постоянного сотрудника, и из-за нагрузки я два месяца не показывалась в лавке Морисаки. Поэтому, когда дядя позвонил мне, я подумала, что он снова пригласит меня в гости. Но уловив сильное волнение в его голосе, поняла: это неспроста.
Дядя в таких подробностях рассказал о случившемся, что я даже вышла из себя. Этот двухчасовой разговор можно изложить чуть короче.
В тот день дядя, как обычно, работал в магазине с утра до вечера. Днем он продал редкие книги Мори Огая и Оды Сакуноскэ, частенько заходили покупатели, поэтому к вечеру его настроение было лучше, чем обычно. Он уже, насвистывая, закрывал магазин, как тут тихо открылась дверь, и кто-то зашел.
«Покупатель в такой час?» — удивился дядя, но не поворачиваясь и продолжая готовить лавку к закрытию. Однако посетитель не собирался проходить внутрь. Затаив дыхание, он остался стоять у двери. «Ну и странный же», — подумал дядя с подозрением и собирался уже обернуться, когда посетитель что-то пробубнил. Услышав голос, дядя остолбенел, «как будто его ударили тупым предметом по голове».
Сначала он решил, что ослышался. Но все же понимал, что ошибки быть не может. Этот голос не спутать ни с одним голосом сотен посетителей лавки. Гостья еще раз, уже четче сказала, обращаясь к застывшей спине дяди:
  
— Сатору…
Сделав глубокий вдох, дядя наконец развернулся и посмотрел на обладательницу голоса.
Привычная обстановка магазина ушла далеко на задний план, и дядины глаза были прикованы к той, что стояла посреди помещения. Это была его жена, которая ушла пять лет назад и до последней минуты не давала о себе знать. Дядя не мог оторвать от нее взгляд. Ему казалось, что это сон. Ему снилось подобное уже тысячу раз. Но теперь она казалась слишком реальной. Это была та самая Момоко.
После продолжительного молчания госпожа Момоко спокойно улыбнулась и сказала:
— Я вернулась.
Она произнесла это таким тоном, как будто пришла домой после небольшой прогулки. В руках она держала одну лишь маленькую сумочку.
Дядя еще долго смотрел на нее, а потом наконец ответил:
— С возвращением.
Больше не сказав ни слова, госпожа Момоко направилась в комнату на втором этаже.
И с тех пор она живет там.
— Погодите-погодите, — не выдержала я, через силу слушая этот рассказ по телефону. — Это как вообще? Что за «я вернулась», «с возвращением»? Что за «с тех пор она живет»? Какая-то история про привидение.
Но дядя довольно серьезно ответил:
— Это правда, Такако.
— Если это правда, то вы оба ненормальные. Почему госпожа Момоко так неожиданно вернулась? И почему вы беспрекословно приняли ее обратно?
— В этом-то и загадка, — взволнованно сказал дядя каким-то глуповатым тоном. — Все вышло как-то само собой.
Я больше не нашла что сказать. Дядя, конечно, был не от мира сего, но они явно парочка безумцев.
— И вы, конечно, после этого ни о чем ее не спрашивали? — спросила я строго, но дядя ответил как ни в чем не бывало:
— Ну, как-то неудобно.
— Вот как. Тогда приведите домой в Кунитати и расспросите там.
— Там ей неспокойно и плохо, поэтому пусть лучше остается в магазине. Такако, мне не понять женщин. Почему она вернулась? — озадаченно спросил дядя на той стороне линии. Но я ответила ледяным голосом:
— Мне откуда знать? Это же ваша жена, поэтому кому, как не вам, знать ее?
— Я думал, что знал ее лучше всех. Но теперь я в замешательстве, и остается только догадываться. Ты же женщина, поэтому, наверное, поймешь ее?
— Мы одного пола, но мы разные люди.
Дядя помолчал некоторое время, а потом выдохнул:
— Слушай, Такако… Снова… А если она снова уйдет?..
У меня даже что-то дрогнуло внутри от того, как тихо он это сказал. Я вспомнила его поникшую спину, когда мы шли тогда вечером по улице и я спросила его о госпоже Момоко. Да, кто бы что ни говорил, а дядя все еще любит ее. И до сих пор страдает из-за этого. Не хотела бы я его снова увидеть в таком состоянии.
— Вы же не желаете, чтобы она ушла?
— Не знаю. Раньше я считал, что, где бы она ни была, если она счастлива — то это хорошо, но теперь, когда она вернулась, я думаю иначе. Но Момоко ни в коем случае не должна быть несчастна из-за этого… Боже, какой же я заносчивый!
Ну-ну. Этим делу не поможешь. Я обреченно спросила:
— И? Что вы хотите, чтобы я сделала?
— Что? Как ты узнала, что я собираюсь попросить кое о чем?
— Да вот поняла. Помните, сколько я провела с вами времени?
— Такако, такой второй чудесной племянницы, как ты, не сыскать во всем мире. Я твой должник.
Я так и думала, что он попросит меня разузнать у госпожи Момоко о ее истинных намерениях. Почему она вернулась сейчас и что собирается делать. Пять лет назад госпожа Момоко оставила записку, состоящую из двух строк: «Прощай, не ищи меня», — и ушла. Даже почти не взяла никаких вещей. Непонятно, что произошло, потому что никаких предпосылок к тому не было.
Дядя перебрал множество вариантов и в итоге сильно переживал, но, следуя просьбе из записки, он не искал ее и даже не подавал заявление в полицию.
У них не было детей, но тетя Момоко очень любила меня. Поэтому если спрошу я, то она точно все расскажет. В самом конце разговора дядя добавил: «Приходи в любое время!» — и положил трубку.