Дни в книжном Морисаки
Такой неожиданный поворот ошеломил меня.
— Что? Сейчас? Но уже одиннадцать ночи.
— Неважно, — ответил дядя, с трудом поднявшись, и направился к двери. Я спешно схватила его за руку.
— Не надо, я сама сглупила. Я просто хотела, чтобы меня выслушали. Дядя, вы пьяны.
— Ничего я не пьян. Точнее, пьян, но чуть-чуть. Это неважно. Разве тебе не больно, Такако? Тобой же воспользовались.
— Больно. Было больно, больно и сейчас.
— Вот поэтому я пойду к нему. Проблему нужно решать. Если мы этого не сделаем, ты вечно будешь цепляться за призрак прошлого.
— Но мне будет стыдно, если в какую-то детскую ссору вмешается взрослый… — едва не плача, сказала я.
— В этом нет ничего постыдного! — рявкнул дядя таким тоном, что совсем не вязался с его невысоким ростом. Его голос эхом разнесся по маленькой комнате. — В этом нет ничего постыдного. Ты моя дорогая племянница. Я же говорил тебе? Я тебя очень люблю, Такако. Поэтому не прощу этого негодяя. Таков уж я есть. Никогда не прощу.
— Вы сами себе противоречите. Это совсем не о вас.
— Да, поэтому я пойду к нему, чтобы успокоиться. Даже если ты откажешься, все равно пойду. Так что скажи мне адрес. Устрою ему очную ставку.
Очную ставку? Что-то разговор уже зашел не туда.
— Погодите, погодите. Если вы это сделаете, все плохо закончится. Вызовут полицию. К тому же в старшей школе и университете он занимался регби. Такой, как вы, дядя, сами можете получить по шее.
— Меня это не пугает, — заявил он, но слегка притормозил.
— Давайте лучше расслабимся и еще выпьем, — предложила я, ласково улыбнувшись, чтобы угомонить дядю.
— Не отступай, Такако, — отчеканил дядя, повернувшись ко мне. — Я везучий. Поэтому не отступай.
Его взгляд светился внутренней силой. Несколько секунд мы молча смотрели друг на друга.
Да, нельзя убегать. Я совсем не меняюсь. Это же очевидно.
Я сжала губы.
— Хорошо. Пойдемте, дядя.
Он уверенно кивнул.
* * *За сорок минут мы доехали на такси до дома Ёсихиро, а дождь тем временем усиливался. Не взяв с собой зонты, мы промокли до нитки, пока бежали ко входу.
— Здесь?
Дядя остановился у квартиры 204.
— Кажется, да, — кивнула я, припоминая.
На самом деле, когда мы встречались, я была здесь всего два раза. Обычно мы виделись у меня. Какая же я была глупая, что осознала всю ненормальность этого сейчас.
Смахивая с мокрых волос дождевые капли, дядя без колебаний нажал на дверной звонок. Я задрожала от холода и волнения. Меня даже затошнило. Хоть я и сказала с уверенностью «хорошо», перед дверью его квартиры вся моя решимость начала стремительно таять.
Может, будет лучше притвориться, что ничего не случилось, и уйти? Так я подумала, глядя на закрытую железную дверь.
Но было поздно. С той стороны раздались шаги, затем послышался звук открывающегося замка, и чьи-то пальцы слегка приоткрыли дверь.
— Кто?
Знакомый низкий голос.
Дядя резко схватил дверь и силой открыл ее.
В прихожей стоял одетый в спортивный костюм Ёсихиро с открытым от удивления ртом. Наверное, он спал, потому что на щеке отпечаталась подушка, а волосы торчали в разные стороны. Но эти крепкие плечи и миндалевидные глаза — он был таким же, каким я его помнила. Хотя на самом деле не десять же лет прошло. Неожиданно внутри что-то кольнуло.
Ёсихиро округлил глаза от удивления, переводя взгляд то на меня, то на дядю, и спросил его:
— Вы кто?
— Дядя Такако.
— Что?
— Меня зовут Сатору. Младший брат ее мамы.
— Да это я уже понял… Вам что-то нужно?
— Да, просто так бы не пришли. Или я похож на разносчика газет?
— Ничуть. Тогда говорите, зачем пришли, — слегка раздраженно сказал Ёсихиро.
Мне ничего не оставалось, как наблюдать за их диалогом. Дядя явно был в ударе.
— Я пришел, потому что ты очень гадко поступил с ней. Неужели ты не понял?
— Чего? — Ёсихиро повысил тон. Но дядя ни капли не испугался.
— Жестоко поигрался с ней и довел до того, что она уволилась из компании… У тебя совсем нет сердца? Неужели кошки на душе не скребут от того, что ты настолько ранил другого человека?
— Эй, когда это я ее ранил? Это она так сказала?
— Да.
— Сдурел? Не знаю, что ты там за дядя, но неужели проглотил все, что она наговорила? Это все ложь. Она сама ко мне прилипла, как назойливая муха.
— Какой ей смысл врать? Из-за тебя она уволилась и до сих пор страдает.
— Уволилась она по собственной воле.
Дядя глубоко выдохнул.
— Бесполезно, Такако. Он прогнил насквозь.
— Эй, папаша! Следите за словами.
Ёсихиро вышел в коридор и злобно уставился на дядю. Он был выше его сантиметров на двадцать. Дядя так же бесстрашно посмотрел на него снизу вверх, но преимущество было очевидно.
— Что случилось?
Послышался еще один голос, и из комнаты вышла одетая в пижаму невеста Ёсихиро, Мурано.
Самое худшее, что могло случиться. Мне было стыдно и невыносимо находиться там.
— Госпожа Такако? — Она слегка нахмурилась, увидев меня. — Что происходит? Вы промокли до нитки…
— Неожиданно нагрянули. Слушай, Такако, ты совсем свихнулась? Зачем посреди ночи притащилась со своим стариком?
— Скажи, Такако.
— Ну…
Оторвав взгляд от пола, я увидела, что все уставились на меня.
Боже, почему это происходит?
Под испепеляющими взглядами этой троицы я хотела уже сгореть дотла и исчезнуть. Все молча ждали, когда я что-нибудь скажу. Я старалась подобрать слова, чтобы как-то уладить ситуацию.
Мимо проходили и решили заскочить. Пришла забрать книгу, которую давала почитать. Пришла поздравить с помолвкой. Нет, не то. Совсем не то. Я совершенно не это хотела сказать. Зачем я пришла сюда? Чтобы мне полегчало? Так ничего и не решится, если я снова отступлю.
— Я…
Они внимательно меня слушали. Я сделала глубокий вдох. Дядя ободряюще посмотрел на меня, и я чуть не заплакала. В тот момент из глубины души вырвались все те чувства, которые я подавляла. И уже без малейших раздумий я резко выплеснула все, о чем молчала:
— Я пришла потребовать от тебя извинений! Ты, может, хотел развлечься, но я — нет! Я действительно любила тебя! Я человек, и у меня есть чувства! Ты считаешь меня легкодоступной, но я мыслю, дышу и плачу! Ты хоть понимаешь, как сильно ты меня ранил? Я… я…
Дальше я не могла ничего сказать. Лицо было мокрым от дождя и слез. Но я до сих пор слово в слово помню, что он сказал мне тогда, в ресторане вечером, полгода назад.
— Хорошо сказано, Такако.
Дядя стиснул мое плечо.
— Ну, как? Она выразила свои истинные чувства. Теперь ты должен ответить.
Ёсихиро долго молчал, потупив голову, а потом тихо пробубнил:
— Идиотка. У меня нет времени общаться с такими пройдохами, как вы. Мы уже спим. Уходите, пока я не вызвал полицию.
И он закрыл дверь. Послышался звон ключей, закрывающих замок, и в коридоре стало тихо.
— Эй, ты!
Дядя, точно разъяренный бык, подошел к двери и начал тарабанить в нее. Я изо всех сил оттаскивала его.
— Хватит, дядя!
— Но, Такако…
— Правда, хватит. Мне уже легче. Мне никогда еще не было так легко. Я, наверное, впервые громко заявила о своих чувствах другому человеку, — сказала я и улыбнулась дяде с опухшим от слез лицом.
— Ну, раз ты так говоришь… — с легким недоверием пробурчал дядя. — Точно все хорошо?
— Ага. Что ж, поехали? А то мы так оба простудимся.
— …Ладно.
— Угу.
Я в последний раз мысленно попрощалась с тем, кто был за дверью, и ушла.
* * *По пути домой мы практически не разговаривали. Вдвоем мы сидели на заднем сиденье такси: дядя, похоже выбившийся из сил, и я, изнуренная волнением, погруженная в свои мысли.
Не только Ёсихиро не прав. Я с самого начала это понимала. Доля ответственности за все случившееся лежит и на мне. Моя неосмотрительность привела к таким последствиям.