Таинственный гость

Бабушка выпрямилась на стуле.
– Я полностью согласна. Она иного уровня, нежели другие дети. Молли, – сказала бабушка, поворачиваясь ко мне, – отчего ты прячешься в туалете?
– От грязи, – ответила я как ни в чем не бывало.
– От грязи? – повторила бабушка, и я была так горда, что смогла различить аккуратный вопросительный завиток в конце ее фразы, означавший, что она хочет подробностей.
– Другие дети пригласили меня поиграть в футбол на переменке. Я согласилась побыть вратарем и только потом заметила от штанги до штанги лужу грязи. Когда я отказалась стоять на воротах, мои товарищи по команде схватили меня, и держали, и черпали грязь моей же обувью. Я стала кричать, но меня всю облили грязью и сказали, чтобы я привыкала. «Нечего бояться грязи», – говорили они.
Бабушка слушала меня с открытым ртом. Безмолвствуя, она повернулась к мисс Криппс.
– Дети есть дети. Они не желали вреда, – пояснила мисс Криппс. – К тому же Молли нужно как-то учиться.
– У меня нет возражений по последнему пункту, – ответила бабушка. – Но разумеется, Молли не должна учиться таким образом, а ее сверстники не должны ее учить.
Это она интересно сказала. Должна признать, до этого момента мне и в голову не приходило, что мои одноклассники тоже могут быть моими учителями. В моих глазах такой подход к образованию был весьма сомнительным. Чему должно было научить меня макание головой в унитаз время от времени или чужие плевки в мой пенал? Или прозвища вроде Двинутой Молли, Мисс Чистюли, Пылесосины и самое обидное – Чудно`й Моли?
Действительно, кое-что я узнала и от одноклассников: поговорка про палки и камни в корне неверна. Благодаря им я умела уклоняться от тех или иных снарядов, но если снаряды и попадали в цель, синяки со временем сходили. А вот то, как меня жалили и клеймили словами, теперь часть меня. Их слова делают больно и по сей день.
– Вы когда-нибудь думали о том, что Молли помог бы более индивидуальный подход? – спросила бабушка, наклонившись вперед в кресле. – Возможно, школа позволит себе поменять программу, чтобы девочке было комфортнее в ее классе. А учителям было бы полезно опробовать новую тактику обучения Молли, вы согласны?
Мисс Криппс усмехнулась, и я решила, что прослушала шутку.
– Я проработала учителем семь лет, а до этого пять лет обучалась в университете. Думаю, к настоящему моменту я прекрасно знаю, как учить детей, – произнесла мисс Криппс. – Конечно, для девочки вроде Молли существует множество вариантов, и я буду рада снабдить вас брошюрами о специалистах, которых можно нанять, чтобы подобрать для нее частную программу.
– Частная, – повторила бабушка, – означает, что это будут платные преподаватели.
– Естественно. Вы ведь не ждете, что они согласятся работать даром.
– Конечно же нет, – ответила бабушка и убрала руки со стола перед собой.
– Здесь государственная школа, мисс Грей. Мы не можем подстраиваться под одну девочку. В моем классе, кроме нее, тридцать пять человек.
– Понятно, – кивнула бабушка. – Боюсь, специализированная или частная школа мне не по карману.
– Вы прислуга. Горничная, верно?
Бабушка снова кивнула.
– Молли часто рассказывает о вас. Она мечтает, когда вырастет, стать такой же, как ее бабушка. Говорят, яблоко от яблони недалеко падает. Из нее может получиться уборщица. Или, вероятно, судомойка. Как по мне, такие карьерные цели ей вполне под стать.
Бабушка уперлась взглядом в свои колени. Ей понадобилось время, чтобы ответить.
– Мне трудно понять, как ребенка с хорошими оценками можно оставить на второй год. Не уверена, что это можно назвать грамотным образовательным подходом. И хотя я ценю ваше мнение по этому поводу, могу ли я поговорить с директором?
– Это и есть я, – ответила мисс Криппс. – Об этом еще не объявлено, но совет школы счел целесообразным привлечь новую кровь, кого-нибудь… помоложе. Предыдущий директор в конце года уходит на пенсию. Сейчас она в отпуске. Отдыхает от стресса, – шепотом добавила она, но я прекрасно все расслышала.
– Замечательно, – сказала бабушка, хлопнув себя по бедрам, взяла сумочку и резко встала. – Идем, Молли. Время – дорогой товар.
  
Бабушка направилась к двери, я последовала за ней.
– Подождите! Учебный день еще не закончен, – возмутилась мисс Криппс. – Молли, останься.
– Ах, – ответила бабушка, – боюсь, вы ошибаетесь. Раз вы требуете, чтобы она осталась на второй год, то меньшее, что я могу сделать, – это избавить ее от необходимости заканчивать текущий год. До свидания.
И с этими словами бабушка вывела меня за дверь.
Я помню, как теплая рука держала мою собственную – так просто и так успокаивающе. Но теперь мы уже не в кабинете директрисы. Вместо этого бабушка и я стоим при входе в поместье Гримторпов.
– Мы идем? – спрашиваю я.
– Да, идем.
– Они меня ждут?
– Нет, тебя они наверняка не ждут.
– Что, если они не захотят, чтобы я была здесь, пока ты работаешь? А если я им не понравлюсь? Что тогда делать?
– Моя дорогая девочка, – говорит бабушка, – мы решим эту проблему так же, как и любую другую.
– Как?
– Вместе.
  
Глава 4
 
Мы с Лили ждали в офисе мистера Сноу необычайно долго. За последние десять минут никто из нас не проронил ни слова. Признаться, мне, в отличие от Лили, такое долгое молчание несвойственно. Я расхаживаю по комнате, а она неподвижно сидит в кресле, бледная и мокрая от испарины.
Когда мистер Гримторп упал замертво на пол чайной, было ужасно, и еще хуже стало, когда ворвались полицейские и парамедики с криками: «Все вон из комнаты! Сейчас же!» Поток гостей устремился к выходу, а медики принялись тщетно реанимировать уже усопшего Гримторпа, развалившегося на полу. Я намеревалась последовать за гостями, но Лили вырвалась из моих рук и прижалась к стене, на ее лице был написан такой ужас, что даже я могла с легкостью распознать его. Она застыла на месте, сливаясь с обоями.
– Лили! – крикнула я, расталкивая всех на пути к ней. – Идем!
Я схватила ее ледяную ладонь, и мы с Лили вместе покинули чайную, стараясь не смотреть на обмякшее, безжизненное тело мистера Гримторпа.
– Отведи ее в мой кабинет, Молли, – сказал мистер Сноу, увидев нас. – Возможно, полиция захочет поговорить с ней.
Полиция. Слово, от которого дрожь по спине.
Вместе с Лили я прорвалась сквозь толпу, заполнившую весь коридор от входа в чайную до самого лобби. Одержимые тайнами «ягнята» и жаждущие сенсации журналисты, все с ВИП-пропусками на шее, шепотом делились сведениями: «Он мертв? Что случилось? О чем он собирался объявить?» Но к этому моменту уже подоспели и другие люди, узнав, что в «Ридженси гранд» случилось что-то нехорошее.
Пробегая через лобби, я мельком увидела на крыльце мистера Престона: тот, раскинув руки, старался сдержать толпу, в то время как от блестящих дверей отражались мигающие красные огни машин «скорой помощи».
С каждым шагом Лили все тяжелее повисала на моей руке. Мне казалось, что она вот-вот рухнет на пол.
– Лютик, выше носик. Все наладится, – сказала я, крепко схватила ее и повела задними коридорами вглубь отеля.
По правде говоря, я не верила, что все наладится, но не зря же бабушка учила меня, как важно сохранять солнечное настроение в темные времена.
Мы прошагали целый лабиринт коридоров и переходов, пока наконец не очутились у кабинета мистера Сноу. Я с силой постучала, сказав дрожащим, но уверенным голосом: «Уборка!» Никто не ответил, что и неудивительно, но я обязана была соблюсти правила. Я повернула ручку и, к счастью, обнаружила, что дверь не заперта. Когда я подвела Лили к темно-бордовому гостевому креслу, та рухнула в него, как марионетка, у которой обрезаны ниточки. Все последние полчаса она просидела там, сгорбившись и не говоря ни слова.
– Лили? – спрашиваю я ее. – Ты как, в порядке?
Лили смотрит на меня, зрачки ее расширены, как никогда.