Скрывая улики. Компиляция (СИ)
Браун поинтересовался, почему я решил выступить с публичным заявлением, вместо того чтобы донести эту информацию до коллегии присяжных.
— Дело в том, что люди, от которых я получил эту информацию, боятся давать свидетельские показания в суде. При отсутствии прямых доказательств их слова не будут иметь никакого веса. Именно с этой целью я и пришел сюда — чтобы назвать имя Лэсситера и показать его фотографию в надежде, что найдутся другие люди, которым есть что сказать по этому поводу.
Наше интервью длилось еще десять минут, и к тому моменту, как я покинул студию, на выходе собралась большая толпа представителей других средств массовой информации. Получилась импровизированная пресс-конференция, в ходе которой я еще раз повторил сказанное в интервью. Отвечая на вопросы, я подчеркивал, что вовсе не пытаюсь таким образом склонить на свою сторону присяжных. Хотя, положа руку на сердце, именно этим я и занимался.
Когда мы с Лори наконец покинули студию, я был полностью удовлетворен — как самим интервью, так и его нечаянным продолжением. Мы не торопясь прошли по Седьмой авеню и повернули на Тридцать четвертую улицу, где был припаркован наш автомобиль. Людская толпа к этому времени заметно поредела, и я поймал себя на мысли, что по-прежнему вглядываюсь в лица прохожих, ожидая в любую минуту увидеть Томми Лэсситера.
Вскоре после того, как мы повернули за угол, я вдруг услышал легкий хлопок и ощутил сильный толчок в грудь. В следующую секунду я услышал, как вскрикнула Лори и почувствовал под пальцами что-то жидкое и липкое. Опустив глаза, я увидел, как по рубашке медленно расползается ярко-красное пятно.
Никакой боли не было, я почувствовал только странное оцепенение и начал медленно оседать на землю. Как бы со стороны я видел, что вокруг нас собралась толпа и еще какие-то люди с криком бегут на помощь. Лори опустилась рядом со мной на землю, пытаясь меня поддержать, и ужасная дрожь буквально сотрясала мое тело.
Очень медленно до моего сознания начала доходить мысль, что я не убит.
— О, господи, Энди! Да ведь это краска, — проговорила Лори. — Это же краска!
Она смеялась и плакала одновременно.
— Это краска, краска, краска!
Наконец я тоже сообразил, что это вовсе не моя кровь стекает с рубашки на землю. А в следующую минуту до меня дошел и смысл того, что случилось. Лэсситер таким образом давал мне понять, кто из нас хозяин ситуации. Сомневаться не приходилось: будь эта пуля настоящей, я бы в эту минуту был уже покойником.
— Где он? — спросил я, хотя прекрасно понимал, что поймать его нереально.
Лори, мгновенно позабыв обо мне, вскочила на ноги и ринулась сквозь толпу. Но Лэсситера уже и след простыл.
На обратном пути машину вела Лори, а я всю дорогу пытался прийти в себя. Лэсситер хотел меня напугать, и, надо сказать, со своей задачей он справился более чем успешно. В его планы не входило убивать меня, он лишь хотел продемонстрировать, что он может это сделать в любую минуту. Но главное, я не мог отделаться от ощущения, что он прикалывается и получает от этого какое-то нездоровое удовольствие. Синди Сподек была совершенно права, утверждая, что этот человек — сумасшедший.
Дома я первым делом залез под душ и принялся соскабливать с себя краску, которая глубоко въелась в кожу. А когда покончил с этим делом, присоединился к обществу Лори и Тары, которые смотрели по телевизору отклики на мое интервью. Казалось, все только об этом и говорят, а фотография Лэсситера буквально не сходит с экрана. К моему удивлению, почти никто из обозревателей не расценил мое выступление как жест отчаяния, и все отнеслись к этой информации предельно серьезно. Что же касается происшествия на улице, то его как будто и не было вовсе.
Я начинал понемногу приходить в себя. Должен сознаться, что мне было приятно чувствовать себя героем дня и нежиться в лучах славы. Лори это занятие надоело гораздо быстрее, чем мне, и в десять часов она сказала:
— А не посмотреть ли нам кино?
— Кино? Ты собираешься смотреть какое-то кино?! В то время как вокруг тебя кипит настоящая жизнь, а рядом с тобой на диване сидит настоящий герой!
Лори кивнула.
— Это было круто, действительно круто. Но сейчас я хочу чуточку отдохнуть от созерцания волнующей реальности. И посмотреть на ненастоящую жизнь с ненастоящим героем. Ты не против?
Не дожидаясь ответа, она схватила пульт и нашла канал, по которому показывали «Свидетеля» с Харрисоном Фордом в главной роли.
— Ага, вот именно то, что нам нужно! — сказала она.
Тара всем своим видом показала, что она разделяет эту точку зрения, и с той минуты я перестал быть героем дня. А поскольку фильм был гениальный, то я постепенно втянулся и смотрел его до тех пор, пока герой Форда полностью не затмил мой экранный образ.
Проснулся я в семь утра и пошел гулять с Тарой. Лори оставалась в постели, и я собирался сразу после прогулки к ней присоединиться. Мы немного поспорили на этот счет с Тарой, и когда я пообещал ей купить рогалик, она согласилась уложиться с прогулкой в полчаса. Хотя она могла бы догадаться, что я все равно купил бы ей этот рогалик. Поистине человеческое коварство безгранично.
Сегодня, на трезвую голову, я вновь припомнил события вчерашнего дня и решил, что все идет как нельзя лучше. Уже на подходе к дому я увидел, как Винс вылезает из машины. У меня мелькнула отчаянная мысль воспользоваться черным ходом, а потом затаиться дома и не реагировать на дверной звонок. Однако если Винс заставил себя подняться на ноги ни свет ни заря, отделаться от него так просто не получится.
— О Винс, какой приятный сюрприз! — соврал я.
— У тебя есть кофе?
— Дома, конечно, есть. Но я не пью кофе до конца Олимпийских игр.
— Вот и отлично. Я принес пончики. — Он ткнул пальцем в свой портфель. — И кое-что еще.
Мы вошли в дом.
— Лори здесь? — спросил он.
— Наверху, — сказал я. — Она спит. И я собирался последовать ее примеру.
— Хочешь, чтобы мне стало стыдно?
— Вот именно.
Он секунду подумал, а потом сказал:
— Ничего не выйдет. Я проделал колоссальную работу. И, знаешь, к какому выводу пришел? Уолтер Кастл — вот кто ненавидел Маргарет Куммингз лютой ненавистью.
Должно быть, я еще не до конца проснулся и потому никак не мог взять в толк, кто такой этот Уолтер Кастл. Наконец я вспомнил, что так звали миллиардера из Кливленда, на чью компанию Линда Падилла возложила ответственность за вспышку лейкемии и тем самым опустила на сотню миллионов долларов. Я еще переживал, что не догадался попросить Маркуса проверить эту контору, когда он находился в Кливленде. Мы рассматривали Кастла в качестве одного из потенциальных заказчиков убийства Линды Падилла, однако никаких подтверждений тому не обнаружили.
Для меня это было полным откровением, что он не только был знаком с женой Дэниела, но и имел какой-то повод ее ненавидеть.
— А за что он ее ненавидел? — спросил я.
Теперь Винс почувствовал себя хозяином ситуации и тянул с ответом, набивая себе цену.
— Ты что-то говорил насчет кофе.
Я приготовил для него кофе и терпеливо подождал, пока он съест пончик. Впрочем, это заняло не слишком много времени, потому что он заглотил его целиком.
— У Маргарет было полно свободного времени, и она старалась употребить его во благо человечества. Она пеклась об окружающей среде, о здоровье нации и всяких подобных вещах.
Винс понюхал следующий пончик, оттягивая продолжение рассказа и наслаждаясь произведенным эффектом.
— Именно она впервые подняла вопрос о вспышке лейкемии и дала понять, что не собирается оставлять все как есть. Падилла подключилась гораздо позже и ограничилась тем, что предала историю огласке. Кстати, Дэниел в свое время посвятил этой проблеме статью.
Он протянул мне вырезку из газеты, которую я быстро пробежал глазами. Это была совсем коротенькая заметка, в которой автор призывал общественность повернуться лицом к проблеме здоровья горожан.