Как во сне (СИ)

– Эй!
– Не обижайся, – рассмеялась. – Но ведь глупо отрицать тот факт, что люди подвержены стереотипам. А это, пожалуй, самый распространённый в нашей сфере.
– Надеюсь, я их разрушил. – Эльбрус перехватил мою ладошку, которой я уже привычным движением поглаживала его по заросшей щеке, и поцеловал обручальное колечко на пальце. Горло мучительно сжалось от нежности.
– Ты сделал все, что мог. Факт.
  
– Хочешь почитать, что пишут?
– Комментарии под интервью? – уточнила я, поерзав.
– Угу.
– Нет.
– Почему?
– Потому что мне плевать. Если бы для того, чтобы быть с тобой, мне пришлось еще раз пройти через этот ад, я бы ни секунды не сомневалась.
– Знаешь, что страшно? – спросил Эльбрус, вглядываясь в мое лицо горящими черными глазами.
– Что?
– То, что я без зазрения совести позволил бы этому случиться.
Скрывая подкатившие слезы, я спрятала нос у мужа на шее и крепко-крепко его обняла.
– Я тоже тебя люблю. Очень.
Чувствовала, что у Калоева отказывали тормоза. По тому, как жарко он целовал куда ни попадя. По тому, как сбилось, став ненормально шумным, его дыхание… Вот почему мне пришлось поторопиться и закончить мысль:
– Постой… Я хотела сказать…
– Может, потом, Уль? – рыкнул Эльбрус, спускаясь поцелуями к груди.
– Нет. Это важно.
– Ну, говори тогда!
– Я подумала, что мы могли бы попробовать… забеременеть.
Калоев окаменел. Отжался от матраса, увеличивая между нами расстояние. Прошелся неподъемно-тяжелым взглядом от губ к глазам.
– Ты же не хотела быть на венчании с животом?
Момент был мучительно-трогательным. И чтобы как-то сбить градус накала, я насмешливо фыркнула:
– Ты, конечно, ужасно самоуверенный тип. Думаешь, все прям с первого раза получится? Я тебя умоляю! Люди, вон, годами стараются…
– Ну, мне ты об этом можешь не рассказывать, – проворчал он.
– Ой! Прости…
Ну, вот что я за дура такая, а? На самое больное ведь надавила! А хотела, напротив, его порадовать. Думала, он оценит.
– Ничего. Это в прошлом.
– А в будущем что?
– Думаю, сделать тебе ребенка мне вполне по силам.
– Мне сделать? – выделила интонацией слово «мне», прекрасно понимая, насколько вовлеченным в процесс родительства будет Эльбрус, и не питая на этот счет никаких иллюзий.
– Ты права. Нам…
– Готова оказать посильную помощь в этом нелегком деле, – заявила я, пробираясь ладошками под широкую резинку спортивок и нагло облапывая обалденную задницу мужа.
– У тебя хорошо получается. Продолжай, – скомандовал тот, стаскивая с меня футболку и натурально залипая на груди.
– Что?
– Будешь кормить сама. Ты для этого создана. – Эльбрус наклонил темноволосую голову, втянул сосок в рот и с жадностью стал его посасывать. – Что молчишь?
– А что сказать? – всхлипнув, уточнила я.
– Что ты согласна. – Калоев меня ущипнул.
– Разве ты оставил мне шанс отказаться?
– А ты бы хотела? – в глазах мужа мелькнуло некоторое напряжение.
– Конечно… нет.
– Вот и славно. Будут у нас молочные реки…
– Кисельные берега, – засмеялась, поднимая бедра, чтобы ему было легче стащить с меня шортики. Сняв их и отбросив в сторону, Эльбрус прошелся шершавыми ладонями вверх по ногам, огладил бедра и тронул большим пальцем возбужденный клитор.
– Значит, решено? Я могу прямо в тебя?
– Ни в чем себе не отказывай.
Всхлипнув от удовольствия, я бесстыже развела ноги шире. Провела носочком по его волосатому мощному бедру. Перехватывая инициативу, муж обвил пальцами мою щиколотку и потянул вверх, заставляя меня упереться пяткой в его мощную грудь. Мы синхронно опустили взгляды к местечку, где его заряженный член нацелился прямо в мои приветливо распахнутые для него губки. И не отводили взглядов все то растянувшееся на миллионы лет время, что он проникал внутрь.
– Даааа…
– Люблю тебя. Узкая – просто сдохнуть… Сожми еще.
– Так? – напрягла мышцы.
– Да, – хрипел Калоев, толкаясь, – выдои его…
– Пошляк!
– Не нравится?
– Нет! Да… То есть, продолжай. Аа-а-а.
– Я быстро. Ты как?
– Приласкай его… – рявкнула, впиваясь губами в горло мужа. Тот, не сбавляя скорости, нашел клитор.
– Да-да-да… А-а-а!
Не помня себя, я забилась в оглушительной силы оргазме и даже не поняла, как очутилась на коленях с задранной кверху задницей. Опомнилась, лишь почувствовав, как он выплескивается глубоко внутри.
  
Эпилог
 
– Я тебя побил!
– Нет, я!
– Все вы влети-и-и, – коверкая слова, топнула ножкой моя принцесса. От этого корона на ее темненькой головке съехала на самый нос. Который, к счастью, достался Нине от матери. Одно время я всерьез переживал, как бы она мою внешность не унаследовала, особенно когда дочь только родилась, и выяснилось, что она волосатенькая, как волчонок. Такое себе наследство для девочки… Да. Тонкий пушок потом быстро выкатался, но впечатлений я набрался море. На всю жизнь вперед.
– Дети, мойте руки. Скоро будем обедать. О, Эльбрус… Вы когда вернулись? Я не слышала, как машина подъехала, – пересадив нашего сына поудобнее на бедре, Уля направилась прямиком в мои приглашающе раскрытые объятия.
– Неудивительно, – усмехнулся я, с тревогой вглядываясь в любимое лицо. – Здесь такой шум. Ты как справляешься?
– Нормально, – отмахнулась Ульяна. – А где мама и сестры?
– Выкладывают куличи на стол. Все проголодались, – пояснил я, забирая из рук жены потянувшегося ко мне сына.
– Как прошла служба? Наверное, народа набилось…
– Отлично. Даже на душе светлее стало. Жаль, тебя не было.
– Папапапапа, – залопотал Георгий.
– Папа! – подскочила и Нина. Брата она обожала, но и о себе не давала забыть. Погладив дочь по пушистой макушке, я прижал малышку к коленке. Как всегда в такие моменты, сердце будто разбухало от чувств, и на глазах выступали слезы.
– Что? – улыбнулась Уля.
– Родня скоро разъедется, – откашлялся я. – Станет полегче. И не так… многолюдно.
– Ой, перестань. Что, они мне мешают? Пускай гостят. Зачем-то же ты отгрохал такой домину! Да и мама твоя сдала… – добавила Уля тише. А я ведь тоже это заметил. Еще подумал было, что, может, не так много нам осталось времени вместе. Порадовался, что она успела увидеть внуков. Погоревал, что отцу такой возможности не предоставилось. Впрочем, что уж? Все мы там рано или поздно будем.
– Ты тоже выглядишь уставшей. Замучила малышня?
В этом году на праздник светлой Пасхи к нам приехало человек двадцать родственников.
Уля свела брови к переносице. Я про себя ухмыльнулся – со временем жена переняла мою мимику, и каждый раз, подмечая это, я таял как последний кретин.
– Нет, дело вообще в другом, – отвела глаза. Я хотел было поинтересоваться, а в чем же, собственно, дело, но не успел. В кухню заглянула Лиана.
– Улечка, там все готово. Еще что-нибудь нести?
– Даже не знаю. Я приготовила плов, но…
– Опять переживаешь, что он не получился? – понятливо закивала сестра. – Не стоит. Мы столько пост держали, что сметем все как миленькие. Вот этот казан, да?
– Ага. Осторожнее, горячий…
– Дети, чего стоим? Помогайте! – прикрикнула сестра на племянников.
– Это женское дело, – буркнул Артур – младший сын моей средней сестры.
– Я сейчас тебе как дам – женское. Ну-ка, шустро, кому сказала?!
Вот тебе и дремучие патриархальные традиции, ага… Я усмехнулся. Потерся носом о щечку жены. Поцеловал сына, обнял дочку… Я много раз представлял, каким буду отцом. Что почувствую, взяв на руки своего ребенка. Размышлял, как он повлияет на мою жизнь и на меня самого. Но фишка в том, что это невозможно представить. Пока не притронешься, не заглянешь в опухшие от натуги глазки, не прижмешь к груди такое маленькое, но уже такое жадное к жизни тельце, не ощутишь его тяжести… и тяжести ответственности за него. Такой вот каламбур.