Ваше Сиятельство 12 (СИ)

— Да, демон. Мне придется смириться с ролью простого наблюдателя, — с грустью в глазах Стрельцова кивнула.
«Нет, Элиз, ты наблюдатель лишь до тех пор, пока я не найду Майкла и не приведу его к тебе. А вот дальше может потребоваться твоя помощь. Хотелось бы верить, что до этого не дойдет. И знаешь еще что…», — у меня эта мысль вертелась в голове со вчерашнего дня. Я не хотел говорить о ней Элизабет, но сейчас решился. В подобный исход верилось с трудом, но если вдруг, то стоило англичанку подготовить.
  
Она ждала, вопросительно глядя на меня.
«Может случиться так, что Майкл сам не захочет с нами идти», — беззвучно сказал я.
— Как такое может быть⁈ — произнесла Стрельцова.
Хотя я не слышал звуки обычным для человека образом, я понял, что сказала она это недопустимо громко. Даже выкрикнула.
«Тише, дорогая. Спокойнее. Это лишь очень маловероятная версия. Но такое тоже надо иметь в виду. Подумай сама: Гера очень красивая женщина — богиня. Она может его очаровать. А еще его может очаровать обещание вечной жизни, которую она может ему дать», — я не стал объяснять Элизабет подробности о «Камнях Нового Бога» — она уже знала об этих артефактах и их назначении, и должна была меня понять, что Гера может потратить один из камней на Майкла. Хорошо это или плохо для нас всех — вопрос очень спорный. Для моей мамы точно плохо. Для нее это станет серьезным ударом. И для меня плохо — я не исполню обещание, данное ей. — «Идем поскорее», — поторопил я, подумав, что мы не можем сейчас терять время даже на такие важные разговоры.
Когда мы выбрались из леса, справа от нас открылся вид на горы и розовые скалы, обрамлявшие долину. Дворец Геры белел менее чем в полукилометре, на возвышенности, куда вела кипарисовая аллея.
«Жди меня там», — я указал Стрельцовой на густые кусты жасмина, покрытые белыми цветами. — «Постарайся, не выдать себя».
Элизабет крадучись за редким кустарником направилась туда. Разумеется, ее здесь не могли принять за чужую лазутчицу. Ведь никому бы и в голову не пришло бы, что во владения богини мог проникнуть кто-то посторонний из людей. Но могли подумать, что Элиз — девушка из людских поселений, которые существовали почти в каждом владении богов. Приближаться к божественному жилищу таким людям запрещалось, без особых на то разрешений.
Став невидимым и изменив свои тонкие тела до удобного для меня состояния, я направился дальше. Теперь требовалась самая малость: найти Майкла и сообщить барону, что его ждет Элизабет. И была при этом сложность: услышит ли Майкл мою ментальную речь? У его сестры поначалу не ладилось с восприятием ментальных обращений. Как с этим у ее брата, мне предстояло выяснить.
* * *
— Теперь ты понимаешь, что значит быть богом? — Гера с улыбкой смотрела на барона Милтона. После прошедшей ночи Величайшей, пришла на ум даже такая глупость, будто она влюбилась и ей не нужен никто, кроме этого смазливого англичанина. Правда, за тысячи лет богиня сполна познала, как переменчивы ее желания, и понимала, что эта странная мысль — не более, чем очередной каприз. Сегодня ей хочется Майкла Милтона, а завтра с тем же пылом пожелает вернуть графа Оршанского — его с наступлением ночи Гера отправила на землю, прямо в объятия графини Оршанской.
— Да, Величайшая, я понимаю. Хотя далеко не все. Наверное, чтобы понять незначительную часть божественного, мне потребуются многие годы. И даже тогда я не смогу полностью понять это, пока остаюсь человеком, — ответил Майкл, отправив в рот имбирное печенье — вот оно в самом деле было божественным. Подобного барон никогда прежде не ел: помимо имбиря и миндаля, в этой сладости сложился такой интересный букет ароматов и вкусов, что Майкл не брался предположить из чего сделано такое угощение. — Мне очень нравится пахлава, чай и вино, и это печенье. Еда за твоим столом всегда божественна. Божественен дворец и виды из него в любую сторону, — барон повернулся к сияющим вершинам гор и скалам, имевшим невозможный розовый оттенок. Ниже их сияли крупные разноцветные кристаллы, что делало открывающийся пейзаж неземным и во истину волшебным.
— Майкл, это все не так важно. Я думала, ты будешь восхищаться не печеньем, а мной, — произнесла Гера, по-прежнему оставляя на лице безмятежную улыбку.
— Разве я могу не восхищаться тобой? Все вокруг, вся эта красота — лишь проявление тебя. Все это — только тень твоей красоты, — произнес барон Милтон, одновременно думая, как сложно бывает с женщинами. В его жизни их было так много. Если не считать Джулии Эванс — его возлюбленной на последнем курсе университета и еще одной дамы в Риме, но со всеми остальными ему было очень непросто. Даже с графиней Елецкой. И с Элизабет, если только он может называть сестру «своей женщиной» — все-таки с Элиз у него были особые отношения. Настолько яркие и безумные, что… Он побоялся бы сейчас о них вспоминать. Побоялся бы еще потому, что барону казалось Гера слышит его мысли, как бы он не пытался их скрыть.
— Майкл, о чем ты сейчас думаешь? О чем, сидя рядом со мной? — Величайшая взяла его руку и приблизила свое лицо к его лицу, заглядывая в серые, красивые глаза барона Милтона. — Уж не о графине Елецкой? А может ты думаешь о своей сестре? Граф Елецкий знает, что она была твоей первой женщиной?
— Гера… — Майкл впервые называл ее так. В его душе зачался протест. Зачем, она снова касается его прошлого, причем тех сторон, которые вызывают самые бурные эмоции? — Может не стоит сейчас трогать Элизабет? Она моя сестра, и я ее люблю как сестру.
— У вас, людей такие отношения считаются предосудительными. К этому есть причины — они в рождающихся потом детях. У нас же, богов, такие отношения вполне естественны, — Величайшая не стала говорить ему, что ее первый муж — Зевс, был ей родным братом. Об этом и так знали все люди. — Если ты считаешь, что тебе так важна Элизабет, я могу устроить вам встречу. Могу даже сделать так, что ты будешь видеться с ней часто. Может быть, каждый день.
Конечно, барон Милтон очень хотел видеть Элизабет, но сейчас его что-то насторожило в вопросе богини. Он всегда старался отвечать Гере с осторожностью, потому как убедился на примере графа Оршанского, что глуповатое поведение и речи раздражают богиню. Не то, чтобы Майкл собирался во всем угождать хозяйке, но пока он чувствовал себя гостем — слишком гостем — и не хотел переступать сложившийся уклад.
— Конечно, я бы хотел видеть Элиз. Если ты сочтешь возможным устроить мне встречу с ней, я был бы очень рад, — ответил Майкл, чувствуя при этом напряжение и сделав несколько глотков чая.
— Думаю, я смогу тебе с этим помочь. Я хочу, чтобы тебе, барон, было хорошо со мной. И хочу, чтобы ты из барона, вырос до бога, — Гера почувствовала стремительное движение в непроявленном — так быстро перемещаться на подлете мог только Гермес.
Между двух колонн с позолоченными капителями вспыхнул голубой свет. Сияющий овал, рассекла трещина, вмиг расширилась, впуская крылатого бога.
— Хайре, Величайшая! Виноват, что потревожил. Оторвал от столь важного дела, как чаепитие с человеком! — Вестник рассмеялся. — Но, понимаешь ли, неотложное. Афина взбаламутила всех рассуждениями о… — Гермес поднял указательный палец, украшенный синим перстнем, — О «Камнях Новых Богов». Представляешь? Понятия, не имею, что ей нужно, и что она знает о твоей коллекции, но есть опасения, что тебе придется кое-что разъяснять. Чем раньше ты появишься во Дворце Славы, тем лучше. Пока Арету можно унять. Да, кстати, у нее тоже есть такой Камень!
— У нее есть «Камень Нового Бога»? — Гера даже привстала. Из сказанного Гермесом ее заинтересовали лишь последние слова. — Сука!.. — прошептала, Величайшая. — Она всегда была хитрой и подлой сукой! Откуда у нее Камень⁈ И что она хочет?