Расколотая цивилизация

[303] - См. Подробное сравнение экономических показателей для стран Юго-Восточной Азии и США приводится в: Haley G.T., Tan C.H., Haley U.C.V. New Asian Emperors. The Overseas Chinese, Their Strategies and Competitive Advantages. Oxford, 1998. P. 81. Table 4.3. 
Китай: общие судьбы или особый путь? 
Китай, к которому сегодня приковано внимание многих экономистов и политиков, и по методам своего развития, и по сложившейся там политической системе, и по устойчивости к кризисным явлениям, существенно отличается от прочих государств региона. Обычно, говоря о Китае, отмечают достигнутые им выдающиеся успехи в индустриализации, гигантские темпы роста валового национального продукта, беспрецедентный объем валютных резервов, устойчивое положительное сальдо во внешней торговле и многое другое, что, по мнению экспертов, может вывести его на место мирового экономического лидера к середине XXI века. Мы не разделяем такого оптимизма, однако вполне согласны с тем, что избранная Китаем модель реформирования экономики является, пожалуй, оптимальной для решения стратегических задач развития страны. 
Китай начал свои реформы в 1978-1979 годах, располагая минимальным экономическим потенциалом. Абсолютное большинство населения было занято в сельском хозяйстве, промышленность находилась в зачаточном состоянии, валовой национальный продукт на душу населения составлял не более 373 юаней, что даже по искусственно установленному в тот период курсу -- 1,55 юаня за доллар -- не превышало 250 долл. на человека [304]. Начав переход к рыночной экономике и взяв курс на индустриализацию, китайское руководство поставило задачу увеличить среднедушевой размер ВНП в четыре раза к 2000 году. Достигнута ли эта цель, сказать сегодня крайне сложно. С одной стороны, согласно статистическим данным, китайская экономика на протяжении всего периода 80-х и начала 90-х годов росла темпами от 9,8 до 14,2 процента в год и была, таким образом, рекордсменом среди азиатских стран [305]. 
[304] - См.: Ayres R.U. Turning Point. P. 57. 
[305] - Сегодня многие аналитики считают возможным говорить о снижении темпов роста китайской экономики. На наш взгляд, более правильным было бы полагать, что экономический рост в Китае, характеризующийся на протяжении последних двадцати лет показателями, колебавшимися в пределах от 4 до 15 процентов в год (подробнее см.: The Economist. 1997. February 22. Р. 21), является скорее неровным, нежели замедляющимся; при этом сама подобная "неровность" в определенной мере может быть объяснена сложностями его статистического учета. 
Между 1991 и 1995 годами рост валового национального продукта в КНР составил 136 процентов, а по итогам 1996 года -- 9,2 процента [306]. При этом на первом этапе реформ в Китае, в отличие от большинства его соседей, роль иностранных инвестиций была относительно ограниченной, в силу чего быстрыми темпами развивались сельское хозяйство и легкая промышленность, в значительной мере рассчитанные на внутренний рынок, а также весьма эффективно использовались внутренние резервы хозяйственного роста; в результате, как подчеркивают многие специалисты, производительность в китайской экономике росла темпами от 2 до 3,8 процента в год, будучи самым важным (даже более значимым, чем повышение интенсивности труда или роль капитальных вложений) фактором хозяйственного развития и обеспечивая до 43 процентов роста национального дохода [307]. 
Формируя таким образом внутренний рынок и создавая условия для бурного экономического роста, китайское правительство сосредоточило наиболее конкурентоспособные производства в специально созданных зонах "обработки продукции на экспорт", или, что звучит более привычно, свободных экономических зонах. В начале 80-х годов их насчитывалось более десятка, и некоторые из них привлекали значительный объем зарубежных инвестиций (как, например, свободная экономическая зона в Даляне, куда с 1984 по 1993 год иностранными инвесторами было вложено более 5 млрд. долл. [308]); наибольшим же значением для экономики страны обладал комплекс свободных экономических зон, сложившийся в дельте реки Сицзян. На этой территории, расположенной в непосредственной близости от Гонконга, благодаря тесным хозяйственным связям с ним, в 80-е годы был сосредоточен основной объем китайского индустриального производства; темпы экономического роста между 1978 и 1993 годами составляли здесь в среднем 17,3 процента. К началу 1994 года около трети всего китайского экспорта обеспечивалось регионом, в котором проживало 23 млн. человек, то есть менее 1,4 процента всего населения страны [309]. В середине 90-х годов отношение экспорта из восточных провинций к объему их валового продукта в несколько раз превышало средний для Китая показатель в 13 процентов, достигая в Гуандуне 106, а в Фуцзяне -- 30 процентов [310]. Важно подчеркнуть, что значение свободных экономических зон в том виде, в каком 
  
[306] - См. Hampden- Turner Ch., Trompenaars F. Mastering the Infinite Game. P. 3, 2. 
[307] - См. Chai J.C.H. China: Transition to a Market Economy. P. 150. 
[308] - См. Ohmae K. The End of the Nation State. P. 86. 
[309] - См. Yergin D., Stanislaw J. The Commanding Heights. P. 208. 
[310] - CM. Naughton B. The Emergence of the China Circle // Naughton B. (Ed.) The China Circle. P. 7-8. 
они сформировались в Китае к началу 90-х годов, выходит далеко за рамки масштабного хозяйственного роста, причиной которого они оказались. Эта модель, позднее освоенная и в других регионах страны, обеспечила уникальные характеристики структуры иностранных инвестиций в китайскую экономику: в отличие, например, от Южной Кореи, где к 1993 году портфельные инвестиции и внешние займы почти в 15 раз превышали прямые капиталовложения в производственную сферу, в Китае последние в 2 раза превосходили объемы полученных кредитов и почти в 10 раз -- масштабы портфельных инвестиций [311]. Вопрос об источниках тех капиталовложений, которые обеспечили столь неправдоподобно быстрый экономический рост, открывает нам наиболее принципиальные отличия китайской экономики от хозяйственных систем прочих азиатских стран. 
Во-первых, это характер и юридические основы инвестиции. Провозглашая строительство социалистической рыночной экономики, китайские руководители, с одной стороны, не допустили широкой приватизации крупных промышленных компаний и, с другой стороны, не стремились активизировать развитие сферы услуг и финансового сектора, ориентируясь в первую очередь на модернизацию производственных мощностей. Именно поэтому подавляющая часть иностранных инвестиций в китайскую экономику (до 75 процентов по состоянию на 1996 год) представлена прямыми капиталовложениями в сферу материального производства и строительство. В то же время, сохраняя гигантские государственные предприятия, правительство в массовом масштабе регистрировало компании со стопроцентным иностранным участием. Курс на их создание был провозглашен в ходе "южного турне" Дэн Сяопина в 1991 году, и изменение политической линии было воспринято инвесторами фактически немедленно: если в 1991 году прямые иностранные инвестиции не превосходили 4 млрд. долл., то в 1992 году они достигли 11 млрд., в 1993-м -- 26 млрд., а в 1996 году превысили 40 млрд. долл. [312] За эти годы радикально изменился и правовой статус иностранных инвестиций. Если на протяжении 80-х годов около 56 процентов новых инвестиционных контрактов предусматривали капиталовложения в совместные предприятия, то к 1997 году их доля снизилась до 43 процентов; напротив, более 45 процентов всех инвестиций извне шло на создание предприятий со стопроцентным иностранным капиталом 
[311] - См.: Mitchell К., Beck P., Grubb M. The New Geopolitics of Energy. L., 1996. P.100. 
[312] - См.: Dent Ch.M. The European Economy. P. 152; The Economist. 1997. March 8. Survey "China". P. 10. 
(против 7 процентов в среднем в 80-е годы) [313]. В результате только за 1989-1993 годы в КНР было зарегистрировано 24 тыс. предприятий, находившихся в иностранной собственности; здесь было занято 23 млн. работников, а суммарные инвестиции в данные производства превысили 39 млрд. долл. [314] На данных предприятиях производилось 37 процентов всей направляемой на экспорт продукции, совокупная стоимость которой возросла между 1991 и 1995 годами с 13 до 47 млрд. долл. [315] В одном только 1993 году правительство одобрило привлечение инвестиций на сумму более 111 млрд. долл., что превосходило показатель, достигнутый за тринадцать предшествующих лет; в 1994 году он вырос еще на 44 процента [316]. Хотя далеко не все инвестиции были осуществлены немедленно, к 1996 году объем реальных капиталовложений, в основном в производственную сферу, превысил 114 млрд. долл. (в том числе 26 млрд. долл. в 1993 году, 34 млрд. долл. в 1994 году и 37 млрд. долл. -- в 95-м) [317]. Таким образом, китайская экономика получила широкий доступ к иностранному капиталу, направляемому в производственную сферу. Если учитывать, что норма накопления в Китае в течение второй половины 80-х и первой половины 90-х годов не опускалась ниже 37,5 процента ВНП, а в последние годы находилась на уровне 40 процентов ВНП [318], становится понятным, что достигнутые КНР темпы хозяйственного роста могут сохраниться в течение всего ближайшего десятилетия.