Дресс-код для жены банкира

— Завтра подъедешь часиков в шесть, — давал тем временем инструкции Вадик, — подгоним платье, парик, подберем туфли, потом на микроавтобусе поедем на место. Думаю, никто тебя не узнает. Только зачем тебе все это? — Он озабоченно посмотрел на меня. — И не говори, что ревнуешь. Скорее просто маешься от безделья.
— Какая тебе разница? Мы договорились? Договорились. А господин Антонов будет присутствовать?
— Теперь мне все понятно. — Мой сообщник заволновался. — Постарайся не устраивать шокирующих сцен. А то все останемся без работы и вообще без головы. Может, еще передумаешь? Или, боюсь, передумаю я.
— Обещаю, ничего не случится. Мы же не первый год друг друга знаем. Разве я способна на публичный скандал? И голову никому не оторвут. Это же вечеринка, а не тайное заседание. К тому же ты ведь уже сдал мне всю компанию. Я, кстати, про твою невоздержанность могу рассказать тому же Юре.
На том и расстались. Вадик остался кусать локти, а я отправилась в спортивный клуб в надежде успокоить нервы.
Нервное возбуждение сгоняет вес гораздо эффективнее тренажеров и аэробики. Меня слегка трясло, но при этом я просто физически ощущала, как сгорает лишний жир. Этому способствовало то, что в воображении моем мелькали сцены одна ужаснее другой. Хотя общее направление было похоже на фильм «С широко закрытыми глазами»: маски, плащи, жуткие ритуалы и публичные совокупления. И на всем этом фоне я в белокуром парике и каком-нибудь черном платьице из лайкры, с обтянутым задом, в белом фартучке, черных чулочках и лакированных лодочках на шпильках иду с тяжелым подносом. Словом, ужас.
Когда я на следующий день явилась к Вадику в студию, ни парика, ни черного платьица я не увидела.
— Ума не приложу, как тебя замаскировать. Парик исключается, в этот раз у нас сплошной минимализм, и вообще, очень чистая история, даже практически без макияжа, — озабоченно заявил Вадик. — И красить волосы уже поздно, — заключил он. — Придется что-то делать с прической и лицом. Вот, примерь-ка платье.
И он протянул мне что-то вроде серенького халатика, длиной гораздо ниже колена. Напялив его, я почувствовала себя сиротой. Тем временем Вадик посыпал пудрой мои волосы, отчего они стали тусклыми, а затем стянул их в такой тугой узел, что у меня заломило в висках. Потом он наложил мне на лицо тон какого-то серого цвета, накрасил ресницы и брови чем-то бежевым. В итоге получилось смазанное лицо без особых примет. На фоне белого воротничка, который украшал платье, оно казалось увядшим.
— Это уже не официантка, это — типичная уборщица, — возмутилась я.
— Ничего страшного. Побудешь немного серой мышкой. Боюсь только, кому надо, все равно тебя заприметит.
Проблема возникла с обувью.
— Думал подобрать тебе что-нибудь из моих запасов, со старых показов. Но, видимо, все будет велико. — Вадик копался в шкафу. — Вот, к примеру, подходящая пара.
Он протянул мне абсолютно плоские тапочки грязно-белого цвета. Хотя правильнее было бы назвать их тапищами, потому что размер, судя по всему, был разношенным сороковым.
— У этих дылд моделей всегда неприлично большие ноги. Согласись, крупные стопы выглядят довольно неэстетично.
Мой новый облик замухрышки прямо-таки толкал говорить всякие гадости. Если бы в этот момент в комнате находилась девушка с большими ногами, это не заставило бы меня замолчать. Наверное, я бы даже добавила: «Наверняка их еще и растягивали. Сразу видно, что это были ноги с выпирающей косточкой».
— А знаешь, — ответил мой мучитель, — это даже ничего. Положим в носки ваты, и ты сможешь ходить. Зато получится интересная походка.
— Да мои ножки поместятся поперек этих кораблей, — сделала я последнюю попытку избавиться от противных туфель.
Но Вадик был неумолим. И вот с серым старообразным лицом и тусклыми волосами, в сиротском халатике и огромных тапках я отправилась на встречу с неизвестным. А именно — была посажена в микроавтобус, где уже находились другие люди из обслуги. Надо сказать, что остальные девушки выглядели миловиднее и платья на них сидели лучше. Вадик строго проинструктировал всех присутствующих, напомнив каждому его обязанности, после чего мы поехали.
 
Конечным пунктом нашего путешествия оказалось место с трогательным названием «Садоводство „Родник“». Но трогательной тут была только табличка. Потому что ветхих домиков с огородами и летними сортирами здесь и в помине не было. Вдоль дороги тянулись колоссальные заборы. Некоторые из них были совсем глухими и очень высокими, и сверху можно было увидеть лишь верхушки деревьев, произраставших на участке. Другие выполняли скорее эстетические функции. Мы подъехали к воротам дома, огороженного как раз таким забором.
«Что ж, это, наверное, хороший признак», — сказала я себе и сделала глубокий вдох.
Дом оказался большим, но красивым. Архитектор постарался как бы распластать его по земле, поэтому здание выглядело разлапистым, а благодаря толстенным бревнам, из которых оно было сложено, еще и диковатым. Первый этаж был обширным, второй — гораздо скромнее, возможно, там находились помещения более интимного назначения.
Нас проводили в дом и оставили на большой кухне, отделанной в стиле кантри. От нечего делать я смотрела в окно на лужайку, по которой прохаживались молодые люди из охраны. За лужайкой был виден крытый бассейн и часть грунтовой площадки, предназначенной, судя по всему, для стоянки автомобилей. Пока там стояли лишь джип да наш микроавтобус. Но через некоторое время стали подъезжать и другие машины. Из «мерседеса» выпорхнуло несколько барышень. Да, Вадик был совершенно прав насчет безупречности и чистоты. Гладко зализанные головки, длинные шеи, легкая походка — явно балерины. А вот привезли трех довольно известных в городе моделей. Не хватало только, чтобы кто-нибудь из них меня узнал, позору не оберешься. Потом расскажут всем, что я так низко пала и работаю в обслуге.
Пока что вид у них у всех благородный, будто здесь не подпольный бордель, а бал дебютанток в отеле «Crillon». Посмотрим, как они будут выглядеть, когда придется прыгать в бассейн и там безобразничать вот с тем мордатым мужчиной в жутком галстуке, которого только что доставили в сопровождении охраны.
А вот и мой Юра пожаловал с кислым лицом. И уже здоровается с каким-то тощим типом, по виду — глубоким язвенником. Боюсь, что гости мужского пола — сплошные чудовища. Впрочем, вон ладный парень лет тридцати, хорошая фигура и такое интересное скуластое лицо; кому-то повезет.
Я так увлеклась разглядыванием гостей, что чуть не проворонила момент, когда несколько водителей, а среди них и Юрин, прекрасно знавший меня в лицо, направились прямо к отдельному входу на нашу кухню. С испугу я схватила поднос, уставленный бокалами с красным вином, и ринулась с ним в гостиную. Поднос оказался тяжелым и громоздким, туфли спадали с моих ног, а прямо по курсу, в шикарном, расшитом паетками платье, кокетливо изогнувшись, стояла манекенщица Маша, с которой мы посещали один салон красоты. Она частенько видела меня с намазанным кремом лицом, и, вероятно, поэтому ее взгляд заинтересованно остановился на моей персоне. Проделав маневр, достойный эквилибриста, я резко сменила направление и выскочила в дверь, ведущую в холл. Туда, в свою очередь, выходило несколько дверей, в одну их которых, к счастью не запертую, я и ринулась, уже мало что соображая.
За дверью оказалось что-то вроде кабинета. Стеллажи с книгами, большой письменный стол и кожаный диван с креслами, тяжелые, плотные портьеры, устоявшийся запах сигарного дыма. Поставив поднос на стол, я быстренько задернула занавески, чтобы меня случайно не увидели с улицы. В замке торчал ключ, но запираться смысла не имело, ведь в случае осады шансов у меня было бы немного. Хорошо бы пересидеть здесь или еще где-нибудь до окончания вечеринки, а потом пробраться в автобус и вернуться в город. Желание что-то высматривать или искать господина Антонова отбило начисто. Хотелось вымыть лицо и голову, переодеться и вообще оказаться у себя в спальне с книгой. Может, найти Вадика, наверняка он сможет вытащить меня отсюда раньше, чем начнется оргия.