Дресс-код для жены банкира

Впрочем, любопытство не давало пустить это дело на самотек. Однажды я решила зайти днем в банк Обычно меня торжественно встречали и провожали в приемную, где секретарша докладывала Юре о моем прибытии. В тот раз секретарша куда-то запропастилась, и я сразу вошла в кабинет. То есть сначала я тихонько приоткрыла дверь. И тут-то обнаружилась совершенно потрясающая вещь: за дверью Юра занимался… с преподавателем актерского мастерства. Он гримасничал и произносил что-то вроде коротких спичей, и даже отрабатывал какие-то жесты, видимо призванные придать его выступлению уверенность.
Ну и дела! Хотя штука, конечно, не новая. Несколько лет назад, когда я только начинала работать на ниве журналистики, в город приезжал один известный бизнесмен, сделавший деньги на продаже своего имени. К тому моменту дела его шли плохо, и целью визита был пиар в самой грубой форме, то есть прессу собирались взять на испуг. И хотя всем доподлинно было известно, что у парня плохи дела, мало кто задавал провокационные вопросы. Всех просто заворожило его выступление и хорошо продуманный антураж, и все разошлись в полной уверенности, что бизнес его на подъеме. Правда, ораторское мастерство и всякие там психологические уловки не спасли дельца от ядовитых публикаций. Пока журналисты добирались до своих редакций и раскачивались, чтобы наконец-то засесть за работу, туман рассеялся и многие циники пришли в себя. Тут уж в отместку за массовый гипноз ему отгрузили по полной программе: сравнили с Кашпировским, Остапом Бендером, предсказали полный крах и даже припомнили, что Гитлер тоже брал уроки ораторского искусства.
Прерывать урок я не стала и вернулась в приемную. Тут и секретарша подошла, начались взаимные любезности, кофе, соки, воды. Оказалось, что Юрий Николаевич будет занят еще как минимум час Похвальное усердие. Так можно и диплом заочника заработать.
Что ж, даже приятно, что кто-то взял на себя труд как-то усовершенствовать моего новоприобретенного мужа. Скоро не стыдно будет показаться с ним в самом благородном обществе. Тот факт, что мне удалось хоть что-то разузнать (а на основе полученной информации можно построить далеко идущие выводы), окрылил меня. Самое время было навестить вернувшегося с британской земли Вадика.
Я быстренько попрощалась с Юриной секретаршей, взяв с нее обещание, что она напомнит Юре позвонить мне, когда тот освободится, и направилась в студию к нашей звезде fashionbiz. Меня встретили радостными возгласами и умеренными лобзаниями. В привычном антураже студии чувствовались перемены. Во-первых, никто не курил, и вообще помещение было хорошо проветрено. Кроме того, обычная тусовка была как следует вычищена. Безнадежные кандидаты в маргиналы, которые раньше часами просиживали на диванах, выкуривая несметное количество сигарет, пропали, а пепел их курительных палочек выметен навсегда. На освеженных чехлах диванов сидели теперь такие же свеженькие модельки, которые в ожидании примерки болтали всякие глупости.
— Лелик, — задушевно пропел радушный хозяин, — так как ты теперь в разряде состоятельных дам, пойдем посмотрим новые вещи. Ты просто обязана что-то купить.
Я покорно поплелась за ним. Вещи действительно оказались ничего себе. Вадик хваткий парень, и все, что можно было почерпнуть в Лондоне, почерпнул.
Я выбрала платье в стиле 70-х и недрогнувшей рукой уплатила по полному прайсу. Теперь, когда жертва принесена, можно поговорить и о деле.
— Ты знаком с неким господином Антоновым? — спросила я строго, прервав тираду о том, как все обалдеют, увидев меня в новом наряде.
— Зачем тебе? — насторожился Вадик.
— Хочу с ним пообщаться, только и всего. Он мне понравился. В конце концов, тебе ли не знать, что жизнь моя бедна эмоциями.
— Пусть вас познакомит Юра, он тоже его знает.
— Ну, знаешь ли, это цинично, Юра питает ко мне вполне нежные чувства. Кроме того, ему не до этого. У него насыщенная программа обучения.
Вадик теперь даже напрягся, а я, была не была, решительно продолжила:
— Юра берет уроки актерского мастерства и, возможно, занимается с психологом. Учится надувать губы, а потом тренируется на родственниках. Кроме того, раз в две недели пропадает на целую ночь, а вернувшись, выглядит утомленным и все такое. Я уверена, ты в курсе. Что он делает ночью, раз в две недели, неизвестно где?
 
— Уроки актерского мастерства? — тянул с ответом Вадик. — То-то я вижу, что он сильно продвинулся в последнее время.
— Где это ты видишь? Отвечай, я прошу тебя.
— Лелик, поверь, не могу.
— Я заплачу тебе. Хочешь, на корню скуплю всю твою коллекцию?
Вадик колебался: деньги — они всегда пригодятся. Тем более что мой алчный друг вступал в такой возраст, когда за некоторые вещи уже приходится платить.
— Ладно. Пятьсот баксов за информацию и еще столько же, если захочешь увидеть своими глазами.
— Триста и триста, — торговалась я.
— Кыса, ну что путного можно купить или сделать на шестьсот долларов? Тысяча — минимум, ты должна понять.
Что ж, это понять можно. Скрепя сердце, в надежде на будущие дивиденды, я согласилась.
Но откровения, несмотря на немедленно внесенный первый взнос, задержались. Пришла важная клиентка. Об этом доложила новая секретарша: корректный костюм, очки, лицо значения не имеет. По неопытности или чтобы подчеркнуть значимость заведения, в котором она теперь работает, девушка назвала фамилию дамы. Ага, жена высокопоставленного чиновника городской администрации. Вадик поспешно удалился и отсутствовал не менее полутора часов. Мне пришлось выпить три чашки чая и прочесть все журналы, которые нашлись в помещении. Почему так долго? Дама заказала целый гардероб? Что же это получается? Юра учится быть публичной персоной, Вадик, решительным жестом перечеркнув свое богемное прошлое, бросается очаровывать и обшивать номенклатурных дам. Все при деле, кроме меня. Такой расклад мне не нравится.
Наконец он явился.
— Новое окружение, новая клиентура, новые приоритеты?
— Лелик, вся эта тусовка была бесперспективной, ты ведь и сама слегка сменила ориентиры. И как я понимаю, не совсем бессознательно. Поэтому кое-что тебе вроде бы и не надо комментировать, — важно закончил Вадик.
— Комментируют политические события, а ты мне расскажи, кто чем занимается.
— Ну, Юру готовят на роль общественного деятеля, что-то вроде депутата. Его лицо должно понравиться народу.
— А что, эта подготовка бывает и в ночное время?
— В ночное время мы устраиваем стильные вечеринки для нужных людей из провинции.
— Кто это мы?
— Наша финансово-промышленная группа. Только не спрашивай, кто и что в нее входит. Я сам не знаю. Я — часть надстройки, культурная программа. Красивая жизнь…
— Разврат, — подсказываю я.
— Это тоже бывает, но в самом безупречном исполнении.
— И что же, Юра, посещая вечеринки, оценивает безупречность исполнения?! — Я была шокирована.
— Можешь мне не верить, но обычно он просто присутствует. По долгу службы.
— А ты?
— Я тоже по долгу службы. Придумываю разные сюжеты. Наша задача — поразить всех новизной, заставить почувствовать класс, необычность. И чтобы без всякой там пошлости: сауны, голые визжащие девки… Это не про нас. — Вадик даже вошел в раж. — Я вот в Лондоне кое-что интересное подсмотрел.
— То есть был в командировке по долгу службы?
— Зря иронизируешь.
— И что, когда можно будет взглянуть на это торжество безупречного вкуса?
— Ну, если ты согласна поучаствовать в программе со всеми вытекающими последствиями…
— Что-то я не пойму, о чем это ты. Мы же вроде были друзьями.
— Ну, прости, прости. — Вадик остался доволен произведенным эффектом. — Попробуем замаскировать тебя под официантку. Надеюсь, ты не уронишь поднос кому-нибудь на голову, — закончил он более мягко.
— Вот это мне подойдет. Когда?
— Завтра.
Времени на психологическую подготовку явно не оставалось. У меня даже вспотели ладони. Ладно, не убьют же меня в самом деле.