Вольный ветер
Я могу и ошибаться, но слова «чувствует» и «умеет обращаться» не совсем синонимы? Я вспомнила, что и Ира отозвалась о Виталии в таком же духе и взяла это на заметку.
Потом мы устроились на деревянной скамейке в тени густого дерева, а Настя продолжила рассказывать о лошадях. Пока она говорила, я достала маленький скетчбук, который обычно ношу с собой, и принялась зарисовывать по памяти.
Меня действительно потрясло то, что лошади очень умные, способны различать эмоции человека и начинают нервничать или даже испытывают стресс, если рядом находятся сердитые или раздраженные люди. Вдобавок они умеют считывать интонации человеческого голоса, а еще у них превосходная память и они запоминают друзей и тех, кто их обидел, причинил боль.
– Прямо как в фильме «Боевой конь»! – оживилась Тина. – Джоуи и его хозяин идут навстречу друг другу через войну. Я плакала, когда Джоуи запутался в проволоке и его хотели убить.
– А сколько пришлось пережить Черному Красавчику, когда он очутился в Лондоне! – подхватила ее сестра Тоня. – Вот ведь жестокие люди!
– А я не люблю кино про лошадей, – буркнул рыжий Вадим и провел ладонью по деревянной скамейке, на которой мы сидели. – Они слишком жалостливые. Почему-то в каждом фильме лошадь обязательно страдает: ее бьют, издеваются, хотят усыпить или сделать нечто подобное.
– А я всегда плачу, когда смотрю такие фильмы. Или про собак… – вклинилась Полина.
Я перестала рисовать, прислушиваясь к разговору. Мне иногда нравится смотреть такие фильмы, хотя они и давят на эмоции.
– Мирослава, а ты что думаешь? – спросила Настя, наверное, заинтригованная моим молчанием.
– Мне жалко лошадей, – призналась я. – Они зависят от людей, поэтому и страдают. У моей подруги… она в другой группе… есть конь Лютик. По-моему, раньше, когда он работал в прокате, его обижали… Но я не особо люблю жалобные фильмы и книги, где страдают животные и дети… Ну… – Я задумалась, подыскивая верные слова. – Это запрещенный прием – бить по самому больному. А еще… – Я заторопилась, хотя меня никто не перебивал. – В общем, люди, которые как бы за хорошее, бывают очень злыми и жестокими. Недавно видела я в соцсети ролик, как кошка не принимала рыжего приблудного котенка, а про хозяйку столько злых комментариев набралось! Под видео писали, что раз хозяйка не умеет обращаться с животными и правильно подкладывать малыша кошке, ее нужно о стенку стукнуть и всякое другое плохое… Мне ужасно жалко котенка, но нельзя же так с людьми! – Я договорила и перевела дыхание, не понимая, куда меня занесло, при чем здесь Лютик и приблудный котенок, если разговор зашел о фильмах.
– Мирослава права, – неожиданно закивала Настя. – Эксплуатировать темы, бьющие на жалость, нельзя, как нельзя и делать выводы, не зная ситуации, как, например, с котенком из видео. Кстати, все самые страшные злодейства, например, инквизиция, когда на кострах сжигали людей, совершались во имя добра. Того добра, как его понимали отдельные люди. Согласны?
– Да! – моментально отреагировала Тина. – У нас в классе тоже есть всякие гады: хотят, чтобы все по их правилам жили.
Я слушала Настю с интересом. Она, пожалуй, была мне по душе. Совсем не похожа на учителей в школе, кроме того, ненамного старше меня, но уже такая умная, говорит уверенно и не пытается поставить себя выше других.
Под деревом было хорошо, но время близилось к полудню и стало жарко, зато фигурная тень от листвы так красиво лежала на земле, что я решила непременно использовать ее в орнаменте.
– Нет, Тина, – покачала головой Настя. – Просто иногда людям кажется, что они действуют правильно и есть только одна точка зрения – их собственная. Такое бывает в вашем возрасте, но главное – уметь заметить свои ошибки и более не совершать их. А если вернуться к нашим питомцам и, как вы говорите, жалобным фильмам… Животные эти очень давно с человеком и зависимы от нас, поэтому люди должны знать, насколько они хрупкие. Вам может показаться, что лошади крупные и сильные. Но нет, они крайне чувствительны, у них восприимчивая психика и они ощущают такие же эмоции, как и мы. В кинокартинах и книгах уделяется внимание этим качествам, ведь люди часто переоценивают лошадь или вообще о ней не задумываются. Дергают за уздечку, причиняют созданию боль, подают противоречивые сигналы, а затем начинают сердиться… Я просто хочу сказать вам, что, не понимая лошадей, невозможно на них ездить.
Пока Настя говорила об особенностях жизни и поведения лошадей, я рисовала скетчи.
И мне стало еще больше жаль лошадей. Выяснилось, что они мало спят лежа: им сложно подниматься из лежачего положения и в это время они становятся уязвимыми для хищников.
Животные научились как-то расслаблять мышцы, чтобы отдыхать стоя, но им все равно нужно лежать хотя бы полчаса в день.
Не менее интересно и то, что у них очень широкое поле зрения и лошади смотрят одновременно в разные стороны фактически на триста шестьдесят градусов. Поэтому обязательно нужно подходить к ним так, чтобы они точно тебя заметили и не нервничали, не попадать в слепые зоны перед головой и сразу – позади.
Кстати, сзади к лошади в принципе приближаться не рекомендуется: «Перед кусается, а зад лягается», – смешно пояснила Настя.
Тренер перешла к технике безопасности, а я нарисовала лошадь, перепрыгивающую через барьер. На ней сидела девочка, и, похоже, я автоматически придала ей свои черты.
– Можно взглянуть? – Настя стояла прямо надо мной.
Я смутилась, но протянула скетчбук, а мои соседи сразу засунули в него любопытные носы.
– Ты здорово рисуешь, – оценила наброски Настя. – Учишься?
Я кивнула и поспешно добавила, что занимаюсь в художественной школе четыре года.
– Замечательно! – обрадовалась Настя. – Знаешь, у нас есть дополнительные студии, и всем рекомендуется записаться куда-то по интересам. Художественной студии, правда, нет, но имеется журналистская, мы выпускаем газету, материалы для которой готовят ребята. Художник очень пригодится. Пойдешь?
– Да. – Я даже не задумывалась. Ведь если не получится с верховой ездой, живопись никуда не денется.
А сестрички опять загалдели:
– А ты меня нарисуешь?
– Нет, меня первой!
Пришлось Насте напомнить близняшкам, что занятие еще продолжается.
Думаю, Тины и Тони для меня немного много, уж простите за тавтологию.
2
Через тернии… к терниям
Признаюсь, что побаивалась первого практического занятия.
Проходило оно на закрытом манеже, и вначале мы поставили в специальном журнале подписи, подтверждая, что поняли инструкцию по технике безопасности и всяческие риски. Всем, у кого не было шлема, выдавали его перед началом занятия.
Мне досталась симпатичная гнедая лошадь со смешным именем Шуша. Настя сказала, что она уже пожилая леди, зато очень выдержанная и воспитанная.
Шуша с деловитым видом обнюхала мою руку, обдавая ее теплым и влажным дыханием – и это было приятно. Однако я немного напряглась.
– Ты боишься? – спросила Настя, заметившая мою внезапную одеревенелость.
– Нет… Но как-то неловко… Вдруг я что-то сделаю не так? Или причиню боль? И вообще ей же тяжело меня нести… – Не знаю, как эти слова вырвались из моего рта. Даже Ире я бы не призналась в странном чувстве.
– Значит, ты боишься не за себя, а за лошадь. Вот и хорошо. – Настя кивнула и ласково погладила меня по плечу. – Не бойся. Ты совсем легонькая, а лошади могут без труда носить на спине тяжелых мужчин весом по девяносто килограммов. В тебе ведь нет девяноста? – Она хитро посмотрела на меня.
– Нет, только сорок один. – Я улыбнулась и почувствовала себя гораздо лучше.
– А на нее можно посадить двоих таких, как ты: Шуша и не почувствует. Лошади нравится общаться с человеком, ей доставляет удовольствие скакать вместе с умелым всадником, и я уверена, ты быстро всему научишься. Нужно просто быть спокойной и внимательной, а ты очень сосредоточенная и чуткая. К тому же вы с Шушей уже познакомились, ты ей приглянулась. Лошади сразу чувствуют людей.