Пламенное сердце

Абрахас ненавидел свое смертное обличье, свое ограничивающее обличье. Всем хотелось, чтобы он оставался в нем, особенно королю, но самому Абрахасу хотелось свободы.
Предназначение Абрахаса – летать в небе и покорять королевства одним легким дыханием. А также внушать страх всем, кто его увидит, и заставлять смертных в благоговении падать на колени. Но теперь такое, разумеется, исключалось: ни один смертный больше не упадет на колени, даже перед последним из драконов.
Мощными ударами крыльев Абрахас поднял свой значительный вес в воздух. Он взмыл в небеса, прямо к облакам. Ему по-прежнему нужно было присматривать за королем и кортежем, следовавшим в Тенеброс, но теперь он видел пустоши на протяжении многих миль, шелест-сосны, сменяющиеся промокшими холмами и болотами вокруг города. Он заметил бы любого, кто рискнул бы подобраться к карете короля. Он видел все.
Некоторые считали, что с такой высоты дракон ничего не видит. Только это была неправда. Абрахас подмечал на земле каждую мельчайшую деталь.
Он увидел фермера и его жену, побежавших в укрытие, едва его тень легла на их землю. Он увидел оленя, рванувшегося к деревьям; услышал, как оленье сердце пустилось галопом, едва несчастный зверь понял, что в небесной выси охотится хищник. Слюна потекла из пасти по двум огромным клыкам. Сегодня дракон не станет охотиться. То есть пока что не станет. Но от свежей оленины в ближайшее время он не откажется.
Сейчас его главная задача – обеспечить безопасность короля. И хотя Абрахас был голоден, это значило, что времени добывать еду у него нет.
Под свист ветра в драконьей чешуе перед глазами Абрахаса возник город Тенеброс. Сперва он увидел болота: островки изумрудной зелени и серую воду, наполненную блуждающими огоньками. Затем донесся запах разложения. И, наконец, показался сам город – сотни разгромленных домов, слитых воедино слоями гниющего дерева в надежде, что постройки не рухнут.
Слишком много людей. Слишком много запахов. В Тенебросе всегда было слишком, но недостаточно для тех, кто пытался в нем выжить.
Абрахас сбросил высоту и парил над крышами, внимательно наблюдая за городом. Улицы кишели Рыцарями Умбры, готовыми защитить короля в случае, если кому-то хватит глупости напасть на кортеж. Абрахас устрашал лишь по необходимости, которая возникала редко: все и так знали о его существовании.
На миг Абрахасу кто-то почудился на крыше одного из домов. Бледная фигурка женщины, которая лежала на серой черепице, приподняв колено и убрав руку за голову. Но вот Абрахас моргнул, и фигурка исчезла. Словно он ее выдумал.
Странно. Абрахас никогда не фантазировал о женщинах, и тем не менее…
Шум на улице привлек его внимание. Повернувшись, Абрахас увидел, как двое мальчишек дерутся за кусок свежего хлеба, который король швырнул им из окна кареты.
Вздохнув, Абрахас замахал крыльями, пока не набрал высоту. Он приземлится за пределами города и присоединится к королю в человеческом обличье.
Для него в Тенебросе слишком людно.
Дракону в таком городе не место.
  
Глава 3
 
Лора
 
Лора стояла у таверны и убеждала себя, что может это сделать. Она может войти в заведение, и это ничего не будет значить. Она не обязана присоединяться к мятежникам, если находится с ними под одной крышей, так ведь?
Проблема заключалась в том, что ранним утром того дня дракон пролетел над Тенебросом.
Снова.
Два дня подряд дракон подлетал так близко к городу, что Лора могла швырнуть в него камень и попасть. Ничего хорошего это не сулило. Лора могла лишь предполагать, что здесь был король и что он, вероятно, навещал своих жутких созданий. Но почему-то это делало ситуацию еще более пугающей.
Если Рыцари Умбры их найдут, всем в таверне конец. Их выволокут на городскую площадь и обезглавят вне зависимости от того, видел ли кто-то из Рыцарей магию или магическое существо. Каждому жителю Тенеброса известно, что случится, если его заподозрят Рыцари.
Лора чуть крепче стиснула полы жакета и посмотрела на улицу. Она могла бы вернуться домой, пойти той же дорогой, по которой пришла сюда, и забыться в свежей порции эльф-травы. Все мысли вытекли бы у нее из головы. И никто бы никогда не узнал, что она стояла у таверны.
 
Дверь распахнулась, и из таверны вывалилась пьяная парочка: мужчина обнимал молодую женщину за плечи.
– Я тебя люблю, – снова и снова бормотал мужчина.
– Я тоже тебя люблю, – отзывалась женщина. – Очень сильно, моя радость, мой свет, мое вдохновение!
Фу!
Но раз эти двое были внутри, значит, мятежники в кои-то веки вели себя скрытно. Лора посмотрела на луну и вздохнула.
– Ладно, – пробормотала она. – Ладно, пошли.
Распахнув дверь, Лора не обратила внимания на звон колокольчика над головой. На нее обрушилась целая лавина ощущений, которая разом запустила работу всех органов чувств. В зале стоял тяжелый запах чужих тел и пива. Ноги липли к полу. Воздух казался вязким и влажным. Одновременно разговаривало так много людей, что Лора уже не разбирала слов говорящих.
Стены были покрыты отклеивающимися постерами. В основном на них рекламировалось лечение смертельных заболеваний. Лора заметила плакат с фей-водой, на котором была изображена маленькая зеленая женщина с разноцветными крыльями. «Липа», – написал ей кто-то на лице ярко-красной краской. Фей-вода скорее вызывала привыкание, чем помогала. Лора встречала людей, которые отдавали жизни ради еще одной капли снадобья.
Вздохнув, Лора стала пробираться сквозь толпу собравшихся, которым следовало бы лучше прятаться. Королю не нравилось, когда магические создания слишком бросались в глаза. Ему претило, что на свете есть существа могущественнее, чем он.
Патрулируя улицы, Рыцари Умбры высматривали различия, хотя сами были магическими созданиями. Острые уши, рога, странные глаза – все эти признаки они воспринимали как сигналы к действию: кого-то нужно уволочь на допрос.
Лора потерла область над бедром с маленьким звездообразным шрамом, который до сих пор причинял ей боль. Если Рыцарям удавалось поймать в Тенебросе магическое существо, они творили с ним что хотели. В этом заключалась опасность.
Ноги понесли Лору в дальний угол зала, где было тише всего. В темных закутках подобных заведений собиралось мало людей, но Лора знала, что именно там станут прятаться мятежники. В темноте и тенях они расправляли крылья.
Группа оказалась меньше, чем помнила Лорэлия по временам, когда ходила на подобные встречи с мамой. Голиаф держал в руках пивную кружку размером со свою голову. Он поднял ее, приветствуя Лору, и широко улыбнулся. Он слишком радовался приходу Лоры. Рядом с ним стояла пара сатиров, спрятавших рога под изысканными шарфиками. Женщина-олениха сидела босая. Лора так давно не видела, чтобы копыта демонстрировали столь откровенно, что у нее перехватило дух.
Как здорово видеть магическое существо таким свободным.
Минули века с тех пор, когда было безопасно в открытую показывать копыта со смертным телом. Тем не менее олениха бравировала тем, что делало ее особенной. Мрачная улыбка бросала вызов любому, кто осмелился бы предложить оленихе обуться.
Лорино сердце преисполнилось гордостью, а живот скрутило от страха. Она заставила себя снова взглянуть на Голиафа, готовая стереть улыбку с его лица.
– Ну что, возьмешь мне выпивку?
– Вообще-то я не думал, что ты придешь.
– Ну, ты привел веский аргумент. И, полагаю, нет ничего плохого в том, чтобы просто послушать…
Тут их перебил другой голос, пробивающийся из темного закоулка, словно зов сирены, которая просит внимания.
– Моя милая, моя дорогая, ты будешь не просто слушать. Дочь Сребровласки не удержится.
Лора застыла. Голос был ей знаком. В детстве она слышала его тысячу раз, но не думала, что это случится снова. В конце концов, сколько лидеров среди мятежников проживали больше пары лет?
– Маргарет! – прошептала Лора. – Я удивлена, что ты еще жива.