Сохраняйте спокойствие! (СИ)
— Вот такая беда, Сергей Александрович.
— Да уж, беда бедучая… — а сам смеется глазами. — То есть, если б не нужда в патронах, то ты б к нам и не заехал?
— Как это, не заехал бы? А чисто пострелять? В Москве к этому спорту пока с предубеждением относятся, осуждают. Дико, несправедливо, дискриминация, можно сказать, но факт. Захотел поутряни пробежаться — пожалте бегать. В пруд нырнул — плыви, чудак, только не заболей на холодку. А начал по мишеням лупить, так сразу: «Караул! Милиция!» гонять по городу на автомобиле — и то можно. Максимум, штрафанут за превышение. А за уроки пулевой стрельбы — камера. Где справедливость? Зачем нам все эти секции практической стрельбы, зачем военно-патриотическое воспитание молодёжи⁈
— Ха-ха-ха! Ой, насмешил, Жорж! Ой, не могу! Ладно, поможем горю, Василич? Каких тебе и сколько? — Майор Карпов, начальник тира сидит рядом и деланно хмурится, как хомяк, на чью кладовочку посягнули враги.
— Дайте к «Макарову» коробок пять хотя бы, к «Токареву»… чем побольше, если можно. — И киваю на очередную спортивную сумку. Сумки нынче у меня долго не живут.
— Хо-хо, Жора. Ты же не любил советские пистолеты. Этот слабоват, тот не руками сделан. — Вот же хрыч старый, всё он помнит.
— Я даже не спрашиваю, почему ты у себя в Управлении ничего не хочешь выписывать. Меня другое напрягает, Жорж: ты что, к войне готовишься? — Голов посерьёзнел и чуток закаменел.
— Поздно к ней готовиться, уже идёт война-то. Сами знаете.
— И тебя, значит, коснулось. — Не спросил, констатировал. — Ладно. Тогда вопрос: ты из «Токарева» хоть раз стрелял в жизни? А то знаешь, им без привычки пользоваться может показаться не очень удобно.
— Да чего ты его спрашиваешь, Сергей Александрович! Ясное дело, он стрелял из него. У нас же и стрелял, и учеников своих знакомил. Они ж молодёжь, до курсов и не сталкивались, поди. Только я чую, ему патроны не под «Токарева» понадобились в таком количестве. Колись, Жора, какую бандуру откопал? — Да, старого жука не проведешь.
— Так это. Вот. ППСик подвернулся опять. Не смог пройти мимо.
— Вот оно что. Давненько не брал я в руки шашки. — Майор привычно отнял магазин от пистолета-пулемета, нажал на защелку крышки и мигом разобрал машинку. — Помнят руки!
— Василич, где ты с ним пересекался так плотно?
— На Украине, в Карпатах, если точнее. Бандеровцев гоняли. У нас его «сынком» звали, это значит по примеру «папаши». ППШ еще «обжора» у нас был. Тяжелый, прожорливый, а этот куда как поворотливее. В лесу это важно. Вот только таких красавчиков мне не попадалось. Прямо как игрушка у тебя, Жорж, а не оружие. Где взял?
— Польский он, послевоенный. А взял просто — поехал во Львов да купил.
— Чудные твои дела, господи. Что, так просто?
— В том и беда. Без передачи — польские и болгарские стволы в Союз пошли.
— И вы копаете, выходит. Совсем хреново, если так. — Начальник КУОС задумался о чем-то.
— Ладно, товарищи, так чего, вы поможете «маслятами»?
— Поможем, Жора. Но и с тебя помощь. Голова светлая, может придумаешь что.
— В чем вопрос?
— Возникает нужда увеличить плечо связи для полевого передатчика. Понятное дело, мощность сигнала увеличить уже никак. Надо поднимать антенну максимально. А как? Быстро и чтоб устройство весило немного.
— Так известная тема — воздушный шар. Поднимешь и проволока вместо шнура.
— Нет, Жорж, шар — это много и тяжело. Надо легче.
— Не врубаюсь, что может быть легче шара. Это ж как пачка гондонов — если шары делать латексные одноразовые. Подключил к ресиверу, вставил в него одноразовый баллончик с гелием…
— Что-что вставил?
— Ну есть же баллончики с углекислым газом для сифона. Кто мешает их гелием заряжать? Вставил в ресивер, рычагом открыл клапан и качай шар до нужного объема. Сеанс связи провёл, проволоку смотал, шар выкинул, а то он в следующий раз может по износу подвести. Ресивер, пачка шаров, коробка баллончиков — полкило веса не задавит радиста. — Голов в процессе объяснения слушал во все уши, словно я что-то новое изрекаю.
— Да, Жорж. Тебя послушаешь, так всегда всё просто и за пять копеек. И сидишь потом такой, думаешь — чего сам раньше не дотумкал. Что с наколенниками, что с «лешим». Да хоть с твоими ослабленными резинострелами… Ты понимаешь, что реально рабочую схему выдал?
— Понимаю. Тут же ничего сложного. Уж как-нибудь наша промышленность для разведки сможет баллончиков с гелием наделать. И насадку для накачки воздушного шара выточат. Там такой момент — газ из баллона выходит сильно холодный, он должен успеть слегка нагреться, чтоб латекс эластичность не потерял.
— Хватит на пальцах показывать, давай схему рисуй. — И начальник КУОС пододвинул мне листок бумаги. — схематично накидай, а сам принцип я понял. Мне эта штука нужна позарез!
Такой неожиданный энтузиазм при такой плёвой рацухе даже насмешил. У меня в голове родилась хулиганская мысль, а не подбить ли столь одержимую парочку на что-нибудь уж совсем бесячье. Угу, пока чай пьём, самое время по ушам ветеранов проехаться.
— Сергей Александрович…
— Сказал же, давай без отчества.
— Угу. Сергей, а как ты смотришь, если я у вас над моим автоматом чуток помаракую? А то у меня ни приличной мастерской, ни уверенности, что никто никуда не сигнализирует.
— И что ты хочешь с ним сотворить?
— Интегрированный глушитель по типу английского.
— Какой глушитель?
— Несъемный. Чтоб не увеличивал массу и длину оружия.
— Ерунда это. Боеприпас неподходящий. Патрон от «Токарева» сверхзвуковой. Немного будет толку. Опять же, будешь глушитель ставить в размере кожуха — энергию пули уменьшится.
— Да и хрен с ней! Может, наоборот, пулю замедлю, хлопка не будет.
— Оружие не жалко коверкать? Без расчетов, без чертежей…
— Да всё равно одноразовое считай. — Угу, одноразовым оно задумывалось, но не срослось, рука не поднимается выкинуть.
И мы пошли в оружейную мастерскую, причём втроём. Василич, про него всё понятно, а Сергей чего поперся? Видать, тоже интересно стало посмотреть, что у меня выйдет. А тут и смотреть нечего, российская разработка — бесшумный автомат «Вал», условно говоря, прост как всё гениальное. Короткий ствол, имеющий перед обрезом ряд отверстий, а за ним камера с косыми разнонаклонными перегородками. Ну и отверстия в них, чтоб пуля могла спокойно эмигрировать в мир свободы и равных возможностей. Пуля летит себе, а пороховые газы начинают метаться в камерах, потихоньку стравливаясь наружу без шума и яркой вспышки. Лепота…
Люблю хорошие мастерские, где есть всё необходимое человеку для осуществления своих влажных фантазий. Где металл по мановению руки превращается в такую послушную субстанцию, которая подвластна тебе почти на сто процентов. прежде всего снимаем всё лишнее с пистолета-пулемёта, то есть вообще всё, что снимается. Теперь зажали в тиски и снимаем то, что сниматься не хочет — дырчатый кожух ствола я срезал болгаркой. Отмерил восемнадцать сантиметров ствола — остальное нафиг той же болгаркой! Жалко? Да ну, это же железка, она для меня, а не наоборот. Ствол в тиски — керню и сверлю отверстия для выпуска пороховых газов. «Не лезь под руку, Василич, зашибу! Лучше на токарном оснастку подготовь — срез ствола надо отзенковать будет».
Ствол зажат в каретке вместо резца, в барабане торчит сверло. Выровняли, отцентровали — чуть прикоснулся вращающимся сверлом к дульному срезу, чтоб запахло приятно, и стружка чуть затанцевала по краю — хорош! Теперь газы не будут хаотично толкать вылетающую пулю вбок на срезе. Осталось самое простое и идиотское — согнуть из полуторамиллиметровой стали прямоугольный короб глушителя, в него согнуть змеей полосу такой же стали. Она будет перегородками. Разметил, просверлил, расточил надфилем на эллипс. Сборка — дело архиаккуратное, а потом точечная сварка. Да, щели, перегородка неплотно пристаёт к стенкам глушителя — это хорошо. Я не стал специально вырезать перепускные отверстия, хватит и обычных щелей. Не разнесёт конструкцию? Не разнесёт — патрон относительно маломощный. Два моих товарища всё время рядом, всё время то курят, то подсобляют руками по железу. Последний штрих — надеть глушитель на ствол и приварить его к обрезку кожуха. Относительно ровно, совершенно соосно и страшно