Охота на Тигра 7. Монгольские степи. Халхин-Гол
Но воевали, как приказали. Только на территории МНР.
Была у Ивана Яковлевича надежда, что Блюхер такого ценного кадра терять не захочет и попытается не Брехта куда подальше отправить, а наоборот бригаду поближе к себе подтянуть. Может уже всё без него и решили. Приедет завтра маршал и скажет …
– Иван Яковлевич, я говорю, там вас майор Светлов ищет, – прервала его размышлизмы, медсестра заглянувшая в кабинет.
– Иду.
Бывший хорунжий постригся, сбрил дурацкие усики и был в чистой парадной гимнастёрке при орденах.
– Что случилось, Иван Ефимович.
– Беда. Наверное. Сейчас Вальтер твой позвонил из Спасска, их предупредили, что к ним из Уссурийска выехал Михаил Петрович Фриновский – начальник Главного управления государственной безопасности НКВД СССР. Не к добру. Может закидать самолёты ветками?
– Ветками. Можно и закидать. Я недавно звонил Блюхеру, как и договаривались. Он завтра утром на нашей «Фанере» должен прилететь сюда с Мехлисом. Ну, либо наградят, либо расстреляют. Говорил уже.
– Те-то могут и наградить. А вот Фриновский?
– Ну, никак он о нашей прогулке по лесам и беганьем от собачек узнать не мог.
– Будем надеяться.
Глава 6
Событие пятнадцатое
«И убыток может обернуться прибылью, а может и прибыль обернуться убытком.»
Что сказал дедушка Лао-Цзы? Нет, так-то много наговорил, такое ощущение, что просто ходил и говорил, а за ним бегала куча умных грамотных китайцев и все его словеса записывала. И это в те былинные времена дело было не простое. Один нёс тончайшую бумагу, сделанную из рисовой соломки, другой чернильницу с тушью, третий кисточку из хвостика горностая, купленного у далёких северных варваров длинноносых.
В тот раз он сказал следующее. «Знающий не говорит, говорящий не знает». Хрень сказал. Надо отдать должное писарям тем, они эту хрень сказанную дедушкой Лао-Цзы записали. Этим дело не закончилось. Два ушлых американца – Джон Ричард Крюгер и Томас Джозеф Даннинг решили украсть идею престарелого китайца, и выдать её за свою, даже среди студентов исследование замутили. К их счастью Лао-Цзы оказался прав и вместо Нобелевской премии товарищам выдали одну из самых престижных в Америке премий. За это исследование авторам статьи была присуждена Шнобелевская премия по психологии за 2000 год. Огромные деньги поимели ушлые американцы. Сумма премии составила аж целых 10 триллионов долларов … (это вместо миллиона за Нобелевку) вот только долларов Зимбабве (около 10 долларов США).
Так чего же парни открыли. Они, етить-колотить, открыли «Эффект Даннинга – Крюгера».
Сложная штука, но если своими слова, то некомпетентный человек мелит всякую хрень и не может понять, что он мелит хрень, так как он некомпетентен в этой хрени. Лао-Цзы сказал: «Говорящий не знает».
Конечно же, Лев Захарович Мехлис ничего ни про дедушку Лао-Цзы, ни про эффект Даннинга – Крюгера не знал. Один уже умер и ничего товарищу Мехлису не сказал, другие ещё не родились.
Он зло уставился на кучу перекорёженного металла. (Столько сил потратили, чтобы почти целые самолёты превратить в эту кучу).
– Это всё что ты хотел показать, комбриг? Я прочитал вчера твоё дело. Это вы сбили над станцией Маньчжурия, два года назад, когда железнодорожников спасали? Давно надо было алюминий отодрать и сдать на заводы. У нас в стране такая проблема с алюминием. А они тут два года валяются. А там что за самолёты стоят, наши новые? А какого чёрта звёзды белые, что красной краски не было. Немедленно перекрасить. Товарищ комбриг, маршал вон, хвастал, что в вашей части порядок идеальный, а у вас чёрте что творится, а ещё наглости хватает нас от важных дел отвлекать и это безобразие показывать. Дам-ка я команду, как следует проверить вашу часть, и по итогам проверки сделаем надлежащие выводы.
– Лев Захарович, – успел вставить слово Иван Яковлевич, обалдевая от напора Мехлиса, – Это новейшие японские самолёты, только вчера угнанные по моему приказу с секретного японского аэродрома в десятках километров от Уссурийска.
Чего там китаец старый ещё сказал? «Знающий не говорит». Блюхер молчал. Тихо Богу или Карлу Марксу молился. Он-то точно знал, что это не самолёты с инцидента на станции Маньчжурия. Там Брехту с Баграмяном только один истребитель-биплан старенький Ки-10 в виде трофея достался.
Лев Захарович Мехлис свёл брови. Отмотал назад. Открыл рот, чтобы чего-то умное опять сказать и закрыл его. Пошёл по направлению к целым самолётам. Обошёл по нескольку раз каждый, вернулся к группе военных, застывших у кучи поломанных самолётов. Покачался с носка на пятку и обратно, разглядывая их, как жуков в гербарии.
– Василий Константинович, – заместитель народного комиссара обороны – начальник Главного политуправления Красной армии, сощурился, – Ты знал? Твоя работа?
Настала очередь соображать маршалу Блюхеру. С одной стороны, он понимал всю ценность подарка, даже с учётом сломанных. Десяток новых только принятых на вооружение японских самолётов неизвестной конструкции – все монопланы. Если их развинтить и отдать учёным конструкторам, тому же Поликарпову или Илюшину, то они могут резко двинуть вперёд наше авиастроение. А если отдать опытным лётчикам, те, что по винтикам не разобрали, то они их досконально изучат, облетают, найдут слабые и сильные места и напишут инструкции, как с ними, этими новейшими самолётами, бороться в случае военных действий Японии против СССР и его союзников. Это были плюсы. Огромные плюсы. Просто огромаднейшие полюсы. Это нескольким участникам …м, операции, пусть, звание Героя Советского Союза можно давать. Ну и прочие повышения звания и ордена. А минусы? Есть чёткий приказ и Ворошилова и Сталина и даже разъяснения самого Льва Захаровича на провокации японских милитаристов реагировать, не переходя границу. После событий у озера Хасан и инцидента у станции Маньчжурия так и поступали. Десятки убитых пограничников, десятки пропавших без вести, то есть, не ходи к семи гадалкам, захваченных японцами или китайцами и утащенных в плен на их территорию, и бессилие командиров от простого лейтенанта до него командарма и маршала. Приказ. А тут сколько – восемнадцать самолётов угнали с территории Маньчжоу-го. Ну, и гражданский – девятнадцать. За пределами разума. Так не сами же отдали. Там и трупов десятки должно быть, а то и сотни.
Вот и думай. Брехта отдать на растерзание со всем этим отличным полком или дырку для ордена самому просверлить?
– Молчат ведь косоглазые. Ни слова. Даже протеста не заявили. – Вступил в разговор стоящий за их спинами и молчавший до сих пор Михаил Петрович Фриновский.
– Беда бедовая! – Мехлис отвёл взгляд от маршала и повернулся к начальнику Главного управления государственной безопасности НКВД СССР. – А ты что скажешь, Михаил Петрович? Ты знал? Ты команду дал? Ты, вообще, откуда здесь?
Фриновский подошёл к голубому самолёту, повернулся к Брехту. Вопросительно глянул, но промолчал. Потом махнул рукой и ответил Мехлису:
– Нет, Лев Захарович. Вот только увидел. Но операция проведена блестяще. Не пойму только почему куча сломанных самолётов, – и снова махнул рукой, типа, после объяснишь, Брехту, – Я тут по другому поводу. У нас ЧП государственной важности, комиссара государственной безопасности 3-го ранга Люшкова Генриха Самойловича застрелили на территории Маньчжоу-го в тридцати километрах от Уссурийска. Шёл на встречу с каким-то своим засекреченным агентом. Был один.
– Мать же вашу, простоквашу! – Мехлис сдёрнул фуражку, стёр мгновенно выступивший на лбу пот. – А эти тут причём? – мотнул головой на командиров полка и Брехта, стоящих навытяжку.
– Эти? Нет, я тут по другому делу, ну, по этому, но не они. Это три дня назад было. У Брехта лучшие следопыты, мне сказали. Нужно по следам пройтись. Там словно под землю убийцы исчезли. Пограничники с собаками след потеряли. Разобраться хочу, что там произошло.