Вождь чернокожих. Black Alert (СИ)

— Мне страшно, Луиш. Он не потянет такую территорию!
— Ты много не знаешь, Ефим. Мамба сейчас не один, множество авантюристов воюют под его руководством, а все негритянские вожди давно уже склонили свою голову перед ним, и не пытаются выйти из-под его руки, считая это за благо, а не за кару.
— Негры стали жить лучше, у них появилась уверенность в будущем. Почти ушёл голод, у каждого есть оружие, каждый из них имеет возможность выдвинуться за счёт своей силы и воли.
— У нас стали организовывать школы, в основном церковно-приходские, и даже лечебницы, но пока только в самых крупных городах. Авантюристы думают, что будут использовать его, а в итоге, использует он их, и всех это устраивает. Никто из тех, о ком я знаю, не остался недоволен службой у него. Только самые отпетые негодяи пытаются продолжать делать свои делишки, но баобабов в Африке много, и ты не раз сможешь увидеть повешенный скелет, болтающийся на многих из них.
— Местные жители любовно обновляют на нём европейское платье, чтобы все видели, чей это скелет. Скрепленный деревянными прутьями, покачивается он на высоком суку, отгоняя своим видом попугаев, желающих полакомиться красным сорго и просом.
— Этот урок быстро запоминается всеми европейцами, кто пытается обмануть Иоанна Тёмного, а с учётом ореола мрачной и жуткой тайны, окутывающей его, никто уже не рискует шутить.
— Ты же знаешь, Фима, каждый авантюрист, в погоне за приключениями и огромными деньгами, редко руководствуется здравым смыслом, целиком и полностью полагаясь лишь на свою удачу и интуицию. Так вот, каждому из нас, эта самая интуиция подсказывает — тот, кто с Мамбой, у того удача, тот, кто против — будет его судьба иначе.
Так, болтая между собой, они подошли к довольно большой усадьбе, огороженной высоким забором из кусков камня, скрепленных раствором на основе верблюжьего навоза и редкого здесь цемента.
— А где находится Иоанн Тёмный? — спросил Джордж Ринслоу.
— Ему предоставили апартаменты во дворце Менелика II, там он живёт в левом крыле дворца, вместе со своими придворными и охраной, — ответил Луиш.
— А что же ты, Луиш, не с ним? — вопросил удивлённо Сосновский.
— Понимаешь, Фима, я сейчас посол Судана, и должен жить в отдельном здании, которое стало бы посольством Судана в Абиссинии, а с учётом международной конъюнктуры и близости Аддис-Абебы к морю и имеющихся путей, то и единственным посольством.
— Абиссиния нейтральная нам христианская страна, и здесь можно будет чувствовать себя в относительной безопасности, пока идёт война, а Мамбу официально не признали все европейские государства. Как только это произойдёт, я смогу перебраться в Хартум, и буду жить там. Туда же перевезу и свою семью.
— А когда наступит этот момент? — спросил Ринслоу.
— Скоро, я разговаривал уже со всеми иностранными консулами здесь, включая и вашего, из САСШ, — кивнул в сторону Ринслоу головой Луиш, — все готовы признать Мамбу царём Судана и впредь называть его царём Иоанном I Тёмным.
— Свадьба только закрепит все соглашения и позволит нам стать страной, а не союзом никому не нужных и не интересных племён, которые легко победить, и также легко уничтожить, низведя под корень.
— Луиш, а где Ярый? — всё никак не успокаивался со своими расспросами Сосновский.
— Ярый уже ведёт своё войско обратно. Он захватил всю территорию, от Чада до Нигера, дальше ему не хватило ни сил, ни оружия, ни возможностей. Его воины устали и хотят увидеть свои семьи. Он уходит, но все племена, которые живут возле реки Нигер, подписали с ним бумагу, что добровольно отдают себя под власть Мамбы — Великого чёрного унгана и покровителя всех негров, которому помогают духи Вуду и все старые Боги Африки.
Ни Сосновский, ни Ринслоу не нашли что на это сказать. А Ринслоу припомнил историю про Марию Лаво, из Нового Орлеана. Эта мулатка в середине девятнадцатого века занималась гаданием и считалась Королевой Вуду, и о ней до сих пор помнят в новом Орлеане.
Оставалось ждать свадьбы и всего того, что она принесёт, как жителям Африки, так и жителям Европы, тем интереснее жить, тем интереснее чудить…
 
Я сидел на предоставленном мне временном деревянном троне и рассматривал свою невесту, закутанную в складки тканей, символизирующих её богатство и достаток, а также то, что она принадлежит к императорскому роду.
Моему обозрению было предоставлено только лицо, пухлое и миловидное, с тёмно-карими глазами и тонкими дугами бровей, выщипанных по последней моде. Её кожа лица была намного светлее моей и была скорее смуглая, чем чёрная, или тёмно-коричневая, как у меня. Что ж, тем лучше для детей, если они у меня будут, а то обе дочки радовали насыщенным цветом эбенового дерева, а не кофе с молоком.
Смотрины шли из рук вон плохо. Невеста молчала, скромно потупив глазки. Я не знал, о чём с ней говорить, а Аксис Мехрис, вместе с Луишем, безрезультатно пытались построить нашу великосветскую беседу. Меня же тянуло на свежий воздух, а не сидеть здесь с глупой девицей, умеющей только скромно молчать.
В конце концов, наша бессодержательная беседа медленно сошла на нет. Мы обменялись любезностями и подарками. Я ей подарил большой красивый алмаз, а она мне — отличный меч, инкрустированный серебром и рукоятью из слоновой кости. На том и разошлись.
Выйдя из душного помещения, я тяжело вздохнул, чего только не сделаешь ради страны и будущей империи. Было очевидно — мы не понравились друг другу. По крайней мере, так подумал я, о чём подумала Заудита, я, естественно, не знал, но вряд ли она была обрадована больше, чем я.
Оставалось надеяться на извечное русское «стерпится — слюбится», всё равно, другого выхода я не видел. Какая уж тут любовь, государственные интересы намного важнее. С такой мыслью, в сопровождении охраны, я направился в часть императорского дворца, выделенную мне для проживания, выбросив из головы грустные раздумья. Впереди свадьба!