Леди полуночи

Когда солнце село, прибежал Баджер и, положив под дверью свой подарок в виде полузадушенной церковной мыши, улегся на траву, устроил голову на лапах и принялся ждать. Так прошло еще несколько часов, и вот уже через дыры в крыше в темницу пролился лунный свет.
– Подумай о собачке, – проникновенно сказала Кейт. – Только посмотри на Баджера. Ты же знаешь, что он не уйдет. Будет сидеть здесь целую ночь. Под открытым небом. Бедняжка, его трясет от холода.
Торн отмахнулся.
– Его никто не держит.
Ладно, если тревога за собаку его не расшевелила…
– Я тоже замерзла. – Для пущего эффекта Кейт вздрогнула. – Не мог бы ты сесть рядом? Или и дальше позволишь мне стучать зубами?
Наконец она нашла нужный довод, чтобы заставить его сдвинуться с места. С видимой неохотой он подошел и сел рядом на узкую жесткую скамью.
Кейт подняла его скованные кисти, подлезла под них, нагнув голову, и оказалась в кольце его рук. Торн не стал ее отталкивать, когда она прильнула к груди, наслаждаясь исходившим от него теплом. Кейт слышала, как сильно и уверенно бьется его сердце.
– Шла бы ты… в «Рубин королевы». Там теплая постель…
– «Теплая постель» звучит чудесно, но только если ты будешь лежать там. Я подожду, и мы пойдем домой вместе.
Его ладони легли ей на спину, он притянул ее к себе и большими пальцами провел вдоль позвоночника, вверх и вниз.
– Я не уйду отсюда без тебя, Сэмюэл: ты же не оставил меня на произвол судьбы тогда, в «Оранжерее».
– Прошло уже двадцать лет. Мы давно не дети, и ты мне ничем не обязана.
Кейт усмехнулась.
– Если не считать жизни, здоровья, счастья и любви в моем сердце. – Она обняла его за талию и подняла голову, заглядывая в лицо. – Дело не в прошлом – речь идет о нашем будущем. Я не представляю, как смогу жить без тебя.
– Кэти, ты должна знать… только благодаря тебе я вообще понял, что такое счастье.
Она проглотила подступивший к горлу комок.
– Тогда почему упрямишься, тем более после всего, что случилось?… Все дело в твоей тупой гордости?
Торн усмехнулся.
– Если моя, как ты выражаешься, «тупая гордость» тебе досаждает, то имей в виду, что появилась она тоже благодаря тебе.
Закрыв глаза, он прижался к ней лбом.
– Все благодаря тебе! – продолжил Торн взволнованно. – Ты слушала меня, когда я нуждался в том, чтобы меня выслушали: смеялась, когда я хотел рассмешить; оставалась рядом, несмотря на то что я бывал вне себя от злости и гнева. Ты любила, несмотря ни на что, и заставила меня заглянуть в глубь себя и найти там силы ответить на твое чувство. Я стал совсем другим благодаря тебе.
У нее сердце подпрыгнуло от радости.
– Но этого недостаточно. Я оказался не на высоте. Что, если бы я покалечил тебя вчера? Вдруг это повторится вновь?
– Все же обошлось, – возразила Кейт. – Ты никогда не делал мне больно. Даже тогда… Когда ускользаешь в воспоминания, ты всегда возвращаешься ко мне. И всегда был моей защитой.
– Что, если… – Он резко замолчал, потом откашлялся. – Что, если появятся дети? Я очень переживаю из-за этого.
Кейт крепко его обняла.
– Мы не будем торопиться обзаводиться семьей. Ты всего год назад вернулся в Англию после десяти лет войны. Дай себе время на отдых. И не нужно устраивать карантин в каких-нибудь непроходимых зарослях. Темнота обязательно отступит. А когда это случится, я уже буду рядом.
– Ты не должна сидеть и ждать. Ты заслуживаешь лучшего, не такого, как я: покалеченный, грубый и жестокий… – Он резко выдохнул и еще крепче прижал ее к себе. – Любой мужчина будет счастлив взять тебя в жены.
– Правда? Значит, и ты?
С нежностью прижавшись к его губам своими, Кейт испытала сладостный миг победы. Сражение почти закончилось, и в ее пользу.
– Тебе известно, что наш медовый месяц может начаться меньше чем через час?
Она поудобнее устроилась в его объятиях, не преминув потереться о его грудь сосками. Торн глухо застонал.
– Знаешь, что тетушка Мармозет сказала про тебя однажды? Сравнила с пряным леденцом – жесткий и твердый снаружи и сплошная нежность внутри. Признаюсь, мне отчаянно хочется проверить, так ли это. – Кейт окинула его призывным взглядом. – Как ты думаешь, сколько раз я успею тебя лизнуть, прежде чем растаешь?
 
Каждая его мышца напряглась.
Улыбнувшись, Кейт уткнулась ему в шею и, явно соблазняя, провела языком по коже.
– Это раз.
– Кэти! – раздался низкий горловой стон, словно предупреждая ее.
У нее от этого стона побежали мурашки по телу, и она уткнулась лицом в распахнутый ворот его рубашки. Знакомый мускусный запах вызвал волну желания.
В ямочке у основания шеи Кейт сделала кончиком языка несколько круговых движений.
– Это два.
– Финн! – крикнул Торн, подняв голову. – Пошли кого-нибудь за викарием.
Пораженная, она отодвинулась.
– Два? И все? Только два раза? Даже не знаю, что теперь делать: то ли загордиться, то ли обидеться.
В окошке на двери показалось лицо Финна.
– Если вам не трудно, капрал, не могли бы вы продержаться до полуночи? У меня пари, и его срок заканчивается в полночь.
– Нет! Приведи викария. Живо!
Кейт засмеялась. Таков ее будущий муж: если наконец решится на что-то, то его уже никто не свернет с пути. Слава богу!
Она улыбнулась ему в темноте.
– Надеюсь, цветы у меня в волосах еще не завяли.
– Они роскошны. – Взгляд голубых глаз ощупывал ее лицо. – Ты такая красивая, Кэти! У меня нет слов.
Слова были ей не нужны. Да и кому захочется слушать лесть, если можно получить настоящее, чистой воды обожание? Гордость и любовь в его взгляде, казалось, можно было потрогать.
Кейт погладила его по небритому подбородку.
– Это ты неотразим. Как всегда. А о более роскошной свадьбе я и мечтать не могла. Наши родные и друзья уже собрались снаружи. Если здесь зажечь свечи, это очаровательное здание превратится в романтическую капеллу. Что, если лорд Райклиф снимет с тебя наручники до того, как мы произнесем клятвы? Я слышала, как мужчины называют брак семейными узами, но, по-моему, это преувеличение.
– Преувеличение? И это говорит женщина, которая привязывала меня к постели!
Она тихо засмеялась и прижалась щекой к его груди.
Торн положил свой тяжелый квадратный подбородок на ее затылок: в тишине Кейт буквально ощутила, как он думает, как взвешивает все происшедшее, – а когда снова заговорил, голос его звучал задумчиво. Кейт зарылась лицом в его рукав, чтобы не разрушить очарование.
– Брам не даст снять эти, пока все не закончится. Он поклялся, и мне это подходит. Что касается семейных… Если для кого-то женитьба ловушка или тюрьма, то для меня это рай. – Он поцеловал ее в макушку. – Женившись на тебе, я стану самым счастливым и свободным.
 
Эпилог
 
Несколько лет спустя
– Тише! Я слышу: он уже подъезжает.
Кейт украдкой выглянула из-за голубой бархатной шторы. Это действительно он. Его мерин легким галопом скакал по белому гравию подъездной дорожки.
Он соскочил на землю в одно короткое движение и передал повод поджидавшему его конюху. В медленно наступавших сумерках Кейт рассматривала это родное, полное суровости лицо. Время сделало его черты более резкими, но красота от этого не потускнела, а приняла спокойную мужественность. И каждый раз, когда она смотрела на него после разлуки, сердце замирало в груди, как у молоденькой девчонки.
– Он здесь!
Подхватив тяжелые шелковые юбки, она заторопилась по коридору легкой, скользящей походкой. Леди не пристало бегать, но, став матерью троих детей, она научилась передвигаться очень проворно.
Ей не удалось встретить его у дверей первой: Баджер, несмотря на свой солидный собачий возраст, опередил ее и выскочил в холл, цокая когтями по плиткам пола. Пес принялся крутиться вокруг хозяина, обнюхивать, пытаясь выведать историю его поездки.