Леди полуночи

Низкий стон вырвался у него из груди. Тяжелое мускулистое тело навалилось на нее, прижало к стене, а ветви старого дерева, возвышавшегося над ними, прикрыли их со всех сторон. От этого ей показалось, что и воздух стал темным и глянцево-зеленым. От ветерка жесткие узкие листья цеплялись за нее, царапали ей кожу, словно коготки неведомого существа. Она вдруг ощутила себя свободной, будто она часть чего-то большого, изначального, естественного и древнего, как само время.
Их поцелуй длился, его руки блуждали по ее телу. Наверное, это предосудительно, но ей нравилось. Стало даже интересно: что, если бы она была более опытной, сумела бы дотронуться до него? Обняла бы за талию, например? Засунула бы руку под сюртук, чтобы оценить скульптурную лепку груди?
Пока нет. Кейт удовольствовалась тем, что коснулась его подбородка, крепкого, тяжелого, уже покрытого новой щетиной, хотя только что миновал полдень, обняла руками за сильную шею, погладила осторожно и нежно стриженые волосы на затылке. Каждый в этом мире заслужил свою частичку нежности: она понимала это, как никто.
Торн же вел себя куда менее сдержанно: сжав ее в объятиях, целовал, издавая хриплые стоны, и все крепче прижимал к своему телу. Соседство с силой рождало в ней трепет. Дрожь пронзала до самых кончиков пальцев, обостряя все чувства.
Соскользнув губами на шею, как будто целовал против воли, нарушая правила морали и приличий, он пробормотал проклятие, Кейт вздрогнула от этого богохульства, но разволновалась еще больше. Ей стало понятно, что здесь, в крошечном церковном дворике, со всех сторон ограниченном стенами, она смогла наконец избавить его ото всех внутренних барьеров. Доспехи были сняты, о долге или каких-либо обязательствах позабыто. И все благодаря ей.
А Торн и не думал на этом останавливаться. Его поцелуи спускались все ниже и ниже вдоль левой стороны ее шеи, а правая рука от талии стала подниматься выше, к груди. Губы и рука, судя по всему, вознамерились встретиться в одном месте, на чувствительной вершинке, которая вдруг затвердела и стала болезненной, ограниченная тканью платья.
«Я должна его остановить», – как-то отстраненно подумала Кейт. Мысль как пришла, так и ушла.
Когда его рука легла на обтянутую платьем грудь, она едва не задохнулась от наслаждения и облегчения, а когда сжала нежное полушарие и чуть прихватила пальцами возбужденный сосок, содрогнулась всем телом от глубокой и сладостной муки. Он уткнулся лицом ей в грудь, туда, где билось сердце. И столько в этом жесте было нежности и доверчивости, что Кейт едва не заплакала. Кто мог предположить, что этот холодный, суровый человек способен на такое? Никто!
– Кэти, – простонал Торн. – Я весь пылаю тобой.
Всего несколько слов, произнесенных хриплым голосом, прозвучали для нее как самые сладостные стихи: «Я весь пылаю тобой».
Такие жаркие слова! Полные опасности. С непредсказуемым эффектом.
Ей показалось, что сила его желания что-то изменила в ее ощущениях. Чулки почему-то начали вызывать зуд, и захотелось от них избавиться. Между ног набухло и заныло. Корсет стал тесным и при каждом вдохе давил на грудь. Внутри росло нетерпение, и до дрожи хотелось, чтобы он продолжал ласкать ее, не отвлекаясь ни на что.
Запустив палец в вырез платья, Торн провел вдоль кромки, обнажая плечо, одновременно продолжая целовать шею, спускаясь губами все ниже и ниже.
Он собирался коснуться ее обнаженной груди.
Она собиралась позволить ему это.
Это должно было случиться. Уже скоро.
«Пожалуйста! Прямо сейчас».
Он снова поцеловал ее в губы, в то время как рука оказалась внутри лифа и нежное полушарие легло ему в ладонь. Кейт с наслаждением услышала его какой-то темный, полный чувственности стон. Удовольствие было настолько велико, что, оттолкнувшись от увитой ивой стены, она выгнулась и прижалась к нему. И ощутила животом, как он велик и возбужден.
О боже!
Кто-то должен обратить на это внимание леди Харриет: в конце концов, в Уилмингтоне кое у кого тоже найдется фаллос монументальных размеров.
 
Не отрываясь от ее губ, Торн зарычал, продолжая сжимать грудь, подушечкой пальца ласкать сосок, чертить вокруг него круги. Кейт казалось, что она того и гляди выскочит из кожи от наслаждения.
– Мне нужно… – Он оторвался от нее, задохнувшись. – Кэти, я хочу попробовать тебя на вкус.
– Да! О да!
Кейт просунула руку между их телами и на ощупь нашла самый верхний бант на лифе. Она не обманула его – все банты на платье были декоративными, нашитыми.
Все, кроме этого.
Торн широко открыл глаза, когда она потянула за ленту и распустила бант. Вид у него был такой, словно она сделала ему сразу два подарка – на Рождество и день рождения. И собственная неуверенность из-за того, что у нее маленькая грудь и коричневые соски, куда-то пропала в тот же момент, когда он спустил платье вниз. Обнаженной грудью Кейт ощутила прохладу воздуха и одновременно жар, которым лучился его жадный взгляд.
Она, может, и не совершенство, но ему явно понравилось увиденное: Кейт это поняла по восторженному шепоту Торна: «Господь всемогущий!»
Он потряс головой, будто освобождаясь от наваждения и все с тем же восхищением разглядывая ее обнаженную грудь.
– Но мы не можем…
– Должны. – Кейт очень надеялась, что сейчас произойдет что-то необыкновенное.
– Я не пользуюсь женской слабостью. Никогда.
– Это не слабость.
– И не соблазняю неопытных невинных девушек. Никогда.
Ох, ради бога! При чем здесь неопытность? Она давно вышла из юного возраста. Может, стоит его попросить?
Чем дольше Торн мешкал, тем больше напрягался сосок и теперь походил на ягоду малины, которой украсили бланманже, так и просившуюся в рот.
– Мне нужно… кое-что, – решилась наконец Кейт, прижимаясь к его руке, так и лежавшей на груди.
Он поднял глаза и пристально посмотрел на нее.
– Я знаю, что тебе нужно. – Его низкий голос словно омыл ее.
– Тогда пожалуйста. – Она вцепилась в его сюртук, пытаясь подтянуть к себе вплотную. – Пожалуйста.
После некоторых колебаний он натянул ей рукав на плечо и стянул на груди ленту платья.
– Тебе требуется много больше, чем какой-то момент украденного наслаждения. Ты нуждаешься в заботе и ласке, нежности и любви.
Неуклюже завязав бант, он отступил в сторону.
– Тебе нужен другой мужчина. Лучше меня.
 
Глава 11
 
Стоило только Торну сделать шаг в сторону – в паху ныло, грудь тяжело вздымалась, – как в церковный дворик стремительно ворвалась леди Ларк Грамерси.
Он быстро укрылся за каменным распятием, которое, к счастью, оказалось довольно высоким. Правда, его могло выдать прерывистое дыхание, да и Кэти тоже еще не успокоилась.
– Так вот вы где, оказывается, – улыбнулась Ларк. – На минуту я забеспокоилась, что у вас тут свидание. Так не хочется, чтобы Эван нашел повод для шестой дуэли. Хотя и пять, конечно, впечатляют, но шесть… шесть уже явный перебор.
Кэти – мисс Тейлор, выругал он себя – вытащила из волос листочек ивы и вышла на свет. Щеки и шея у нее все еще горели.
– Это все Баджер: пролез сюда через дыру в стене, – вот и пришлось нам его разыскивать.
Вот дьявол! Торн оглядел ряды могил. Щенок снова куда-то запропастился.
Что же он за идиот такой: не только чуть не пропустил момент, когда могла пострадать репутация мисс Тейлор и тогда под угрозой оказалась бы ее будущая богатая и комфортная жизнь, но еще и позабыл о проклятой собаке! Злой на самого себя, Торн пригладил волосы и повернулся к Кэти:
– Отправляйтесь вместе с леди Ларк, а я его отыщу и приведу.
Ему требовалось время, чтобы обуздать похоть.
Как только дамы ушли, Торн свистнул, и щенок пулей выскочил из-за надгробия, кинулся к его ногам. С четверть часа потом Торн провел за чтением надписей на всех до единого памятниках в церковном дворе: надо ведь было узнать, как звали тех, перед чьими могилами он устроил это сладострастное представление.