Никаких обещаний

— Да, — подтвердила Эшли, чувствуя, как странное онемение разливается по телу.
Она не запомнила, как поблагодарила секретаршу и положила трубку. Ее следующие два звонка были в Анн-Арбор, один Эрику, второй Чарли. Никто не ответил. Эшли поняла: она не знает, что делать дальше.
Она убеждала себя не беспокоиться, говорила себе, что с Эриком все в порядке и он в состоянии сам о себе позаботиться, но слова не снимали тревоги. Эшли сейчас напоминала сжатую пружину. Она просила Чарли позвонить, если что-либо случится с Эриком, и вот Чарли позвонил.
Первым желанием Эшли было поехать прямо в Анн-Арбор, и она уже взялась было за ключ зажигания, как вдруг осознала, что не может просто так взять и поехать: через пять минут у нее должна состояться встреча с клиентом — важная встреча. Может, позвонить сейчас Дину Асанте и сообщить, что она хотела бы перенести встречу? Но тут же мысль показалась Эшли смешной — она находится в двух кварталах от места назначенной встречи! Хорошо, она пойдет, извинится и скажет, что возникли непредвиденные обстоятельства, затем поедет на работу, возьмет два дня выходных и отправится в Анн-Арбор. Когда она приедет в Анн-Арбор, не будет еще и шести часов.
Эшли оставила сумку в автомобиле, закрыла его и направилась к складу. Она не могла ни о чем думать, кроме звонка Чарли. В пятницу вечером она разговаривала с Эриком по телефону. Он ничего не сказал о своем участии в операции полиции. Но, в конце концов, он и не обязан был ей что-либо говорить.
Нет, черт подери! Почему такой плотной завесой тайны покрыта эта сторона его жизни?
Он мертв? Страх рос с каждым шагом.
Возможно, лежит в какой-нибудь больнице в слишком тяжелом состоянии, чтобы сообщить свое имя.
У самой стоянки был между двумя зданиями узкий проход. Эшли даже не взглянула в сторону этой темной щели. Ее мысли были заняты Анн-Арбором и Эриком. И только когда она уже миновала проход и оказалась на расстоянии трех-четырех шагов от него, Эшли вдруг поняла: кто-то скрывается в этом темном проходе.
Но было уже слишком поздно.
В четыре тридцать Эшли вошла в кабинет Рональда Штедфельда. Она знала, что ее костюм в невообразимом состоянии, карман оторван, не хватает одной пуговицы, волосы растрепаны, и в целом она выглядит так, словно участвовала в военном сражении.
Но ее это не беспокоило.
Штедфельд взглянул на нее, оторвавшись от записи, которую в эту минуту делал, нахмурился и положил ручку.
— Что с вами случилось?
— У меня были неприятности по дороге к одному из клиентов. На меня напал мужчина.
— С вами все в порядке? — Штедфельд встал, окидывая ее быстрым взглядом от спутанных волос до разбитых мысов красных туфель. — Садитесь.
— Со мной все в порядке, — Эшли села, это был долгий, изматывающий день. — Последние три часа я провела в полицейском участке. Они хотели привлечь меня к ответственности за превышение пределов необходимой обороны.
Она сама не могла в это поверить. Эрик предупреждал на занятиях о подобном, но Эшли не могла тогда принять предупреждение всерьез: в конце концов она всего лишь женщина, и не станет же она устраивать на улице драку, и если когда-нибудь использует что-либо из того, чему научилась на уроках самообороны, то сделает это лишь при крайней необходимости.
— Превышение пределов необходимой обороны? — повторил Штедфельд, морщины у него на лбу вдруг стали заметно глубже.
Эшли горько рассмеялась:
— Это означает, что я причинила тому парню больший вред, чем он причинил мне. — Все такой же насупившийся, Штедфельд сел, и Эшли пояснила: — Я была в районе складов, шла на встречу с Дином Асанте, владельцем «Асанте Сейлз». Я как раз миновала проход между зданиями, когда какой-то мужчина выскочил из прохода и схватил меня сзади. Я не размышляла, я просто отреагировала, как меня учили. Но на этот раз то была не отработка приема. В полиции мне сказали, я превысила пределы необходимой обороны, сместив этому парню колено, сломав ему руку и нанеся слишком сильный удар в пах.
  
— Вы сломали колено и руку какому-то мужчине? — голос Штедфельда звучал крайне недоверчиво.
Два полицейских, прибывших на место происшествия, тоже вначале не верили, пока она не сказала, что брала уроки самообороны. И тогда парень, напавший на нее, начал орать, что она превысила пределы необходимой обороны, и пригрозил, что подаст на нее в суд.
— Я всему этому научилась в додзо, — сказала Эшли, как нечто само собой разумеющееся, осознав вдруг, насколько полезными оказались уроки Эрика.
— Трудно поверить, — взгляд Штедфельда продолжал оставаться обеспокоенным. — Я хочу сказать… с вас же ведь сняли обвинение, не так ли?
Эшли понимала, что его тревожит. Привлечение кого-то из служащих фирмы к ответственности за превышение пределов необходимой обороны может дурно повлиять на репутацию фирмы.
— Да, они сняли обвинение, как только в участке один из полицейских опознал в нападавшем на меня мужчине преступника, находящегося в розыске за изнасилование и жестокое избиение трех женщин. Он убедил задержанного, что ему явно не удастся выиграть дело против меня, и мне сказали, что я свободна.
— Ну что ж, хорошо, — еще раз Штедфельд оглядел ее с ног до головы. — Вы уверены, что с вами все в порядке?
— Да, конечно, — она улыбнулась.
Неужели Штедфельда в самом деле беспокоит ее самочувствие? Нет. Для него представляет интерес лишь репутация его фирмы и то, во сколько могут обойтись подобные происшествия.
Но для нее отношение Штедфельда тоже не имело никакого значения. Физически она чувствовала себя неплохо, но эмоционально пребывала в смятении. Она все еще не имела ни малейшего представления, что случилось с Эриком.
— Ну, в таком случае… — Штедфельд взглянул на бумаги, разбросанные на его столе, и Эшли поняла, что он считает их беседу завершенной.
Она так не считала.
— Тем не менее я просила бы два выходных дня.
Он взглянул на нее удивленно, и на мгновение Эшли показалось, что он сейчас откажет ей. Но он кивнул.
Эрик оставил машину на стоянке напротив дома и взял из багажника сумку. Как ни приятно было провести уик-энд со своим другом Джоном, ничто не может заменить дом. И если он позвонит сразу же, как зайдет в квартиру, то время, не слишком позднее, будет еще позволять побеседовать с Эшли и рассказать ей об этой поездке, хотя вряд ли она сможет понять то удовольствие, с которым двое взрослых мужчин проводят две ночи под открытым небом при температуре около нуля.
Нет, вероятно, она не поймет… но побеседовать с ней все равно будет приятно.
И возможно, он скажет ей, что получил положительный ответ на один из запросов, которые разослал в колледжи Чикаго, предлагая свои услуги. Или лучше подождать более точного подтверждения и тогда сообщить, что он переезжает в Чикаго?
Закрытие додзо в Анн-Арборе будет для него делом трудным, как с финансовой точки зрения, так и эмоциональной, но все уладится, Эрик был в этом уверен. Он получил истинное удовольствие от преподавания курса японской культуры в Мичиганском университете пару лет назад и, возможно, теперь полностью сможет перейти на преподавательскую работу. И если в Токио его наставник мог обучать искусству ниндзя-цу в обыкновенной комнате, в которой не было ничего, кроме нескольких матов, он сможет делать то же самое в Чикаго.
Эрик остановился в вестибюле дома, чтобы взять почту, засунул почту в сумку и стал подниматься по лестнице.
Он был еще на полпути, когда внезапно открылась одна из дверей на площадке третьего этажа и появился Чарли. Увидев Эрика, он остановился с широко открытым ртом, затем закрыл рот и оглянулся на дверь, из которой только что вышел, Эрик не понял, на какую именно.
Когда Чарли снова взглянул на Эрика, на его лице была уже улыбка.
— Ты вернулся!
— И рад этому возвращению, Чарли-сан, — Эрик продолжал подниматься по ступенькам, пока не подошел к Чарли и не остановился рядом с ним. — Я тороплюсь позвонить Эшли, кажется, еще не очень поздно, но завтра обязательно напомните мне, чтобы я рассказал вам о выходных, проведенных среди первозданной природы.