Никаких обещаний

Эрик рассказывал ей, чем не является ниндзя, но она прежде никогда не могла понять, что же это такое — быть ниндзя.
Поединок завершился. Эрик опустился на мат на колени, его ученики тоже встали вслед за ним на колени. Все вместе они поклонились в сторону дальней стены и хором произнесли слово, которое Эшли не поняла. Затем они резко дважды хлопнули в ладоши, снова поклонились, еще раз хлопнули и поклонились в последний раз.
Когда Эрик поднялся с мата, он увидел, что Эшли уже стоит и натягивает на себя пальто. По ее поспешности он заключил, что ему следует подойти к ней как можно скорее, пока она не успела сбежать. Перекинувшись несколькими словами с учениками и почти никак не отреагировав на их восторженные замечания и комплименты, он перебежал часть зала, застеленную матом, и перепрыгнул через низкий барьер. Он оказался рядом с ней как раз в тот момент, когда она застегивала последнюю пуговицу.
— Не убегайте, — сказал Эрик тихо и заметил, что Эшли от его взгляда меняется в лице.
Виноватое выражение ее глаз подтвердило, что как раз это она собиралась сделать. Она бы уже ушла, если бы ей случайно не помешали его ученики, сгрудившиеся толпой у выхода из зала.
— Уже поздно, — сказала Эшли нервно. — Я должна идти.
— На улице все еще падает снег?
Она кивнула:
— Наверное, уже намело целых два или три дюйма.
— Вы не подбросите меня до дома?
Эрик думал, что просьба сработает, заставит ее задержаться немного после того, как ученики разойдутся. Его желание, чтобы она осталась, только частично объяснялось тем волнением и удовольствием, которые он испытывал в ее присутствии. Дело было еще и в том, что Эшли уже некоторое время явно избегала его, а Эрик совершенно искренне был убежден, что ей нужны те занятия, которые он предлагает. Сегодня вечером она пришла в додзо, но, судя по ее поведению, не могло быть уверенности ни у него, ни у нее самой, придет ли она сюда вновь, скорее всего, не придет, если сейчас он не сумеет ее убедить, что рядом с ним ей нечего опасаться.
— Вас, на самом деле, нужно подвезти? — спросила Эшли, ее голос прозвучал удивленно.
— Я пришел в додзо пешком и, конечно, могу пешком возвратиться, — он обычно так и делал, — но я подумал, что если нам с вами по пути…
Эрик не хотел навязываться. Она сама должна была принять решение.
— Почему бы и нет? — сказала наконец Эшли.
— Хорошо, — Эрик перепрыгнул через барьер обратно на мат. — Мне кое-что нужно здесь убрать, а потом все закрыть. Надеюсь, вы не возражаете?
— Нет. Конечно, нет, — она напряженно вглядывалась в сторону двери: ученики расходились.
Ему немногое пришлось убирать и запирать, но он не торопился. Эрик хотел, чтобы ученики ушли, и нужно было время, чтобы хоть чуть-чуть успокоилось его страшно забившееся при встрече с Эшли сердце. Он не ожидал увидеть ее в додзо, но, увидев, понял, что должен вести себя осторожно.
Завершив, наконец, все дела, Эрик подошел к двери, у которой его ждала Эшли. Она выпрямилась, увидев, что он приближается.
— Все в порядке? — спросила она.
— Почти, — он проскользнул мимо ее к приемной стойке.
Эрик перелистал регистрационную книжку, словно что-то проверяя. Не поворачиваясь к ней, он спросил:
— Итак, вы пришли, чтобы записаться в группу по обучению приемам самообороны?
— Я… э-э… думала об этом.
— И не надумали? — медленно Эрик повернулся к ней лицом. — Насколько мне известно, полиция пока еще не нашла тех ребят, которые вас ограбили.
— Нет, не нашла.
— Вы должны понять, что они могли не ограничиться вашей сумочкой, — продолжал он, пытаясь заставить ее осознать причины его озабоченности. — С вами могло произойти нечто значительно более серьезное, и вы бы тогда не отделались синяками и несколькими царапинами.
— Я знаю, — Эшли пристально всматривалась в него туманной голубизной своих глаз. Вздохнув, она сказала: — Я поняла основную мысль той статьи, которую вы для меня оставили. Возможно, вы правы, я действительно должна научиться хотя бы некоторым приемам защиты.
  
— Не исключено, что это когда-нибудь спасет вам жизнь.
— Но дело в том, что… — Эшли замялась, отвернувшись, затем снова взглянула на него. — Я ведь очень далека от всякого спорта… Я хочу сказать, у меня были хорошие результаты в гимнастике, когда я была моложе, но после аварии я… — ее голос сорвался.
— Какой аварии?
— Я попала в автомобильную катастрофу, — сказала она и снова вздохнула. — Но я не люблю об этом рассказывать.
— Вы получили серьезную травму? — он никогда не замечал у Эшли никаких следов даже очень давних травм.
— Нет, дело обошлось без единой царапины, но с тех пор у меня пропало всякое желание участвовать в каких-либо соревнованиях какого угодно вида спорта.
Эрик почувствовал, Эшли не говорит ему всей правды. Каким-то образом авария очень серьезно повлияла на нее, но ее просьба была для него свята, и он не стал больше задавать вопросов. В данный момент для Эрика было гораздо важнее убедить Эшли записаться в группу по обучению приемам самообороны.
— В додзо у вас не будет никаких проблем, — заверил он. — Я не обучаю боевым единоборствам для участия в соревнованиях и не готовлю своих учеников к публичным выступлениям. Здесь вы изучите искусство выживания, выживания на улице, и это не соревнование и не игра. На улице не бывает первого и второго места. Ты либо возвращаешься домой здоровым и счастливым, либо нет.
— Да, да, я хочу всегда приходить домой счастливой, — сказала она.
По тому, как Эшли прохаживалась рядом с дверью, он заключил, что, возможно, она не совсем уверена в своем счастливом возвращении домой сегодня вечером. Ее настороженные шаги и резкий тон беспокоили его.
— Расслабьтесь, Эшли, — сказал Эрик мягко. — Я не собираюсь нападать.
— Мне бы никогда не пришло в голову ожидать этого от вас, — сказала она, но осталась стоять у двери.
— Ну, конечно, — он оперся на стойку и едва заметно улыбнулся. — И все же вы меня боитесь. Это из-за того, что произошло в моей квартире?
Эшли нервно облизала губы.
— Я… то, что случилось тем утром, было…
Она замолчала, и Эрик закончил за нее:
— …неожиданным и незапланированным, — он понизил голос настолько, что слова звучали почти шепотом. — И все же нельзя сказать, что случившееся не было желанно. Вы согласны?
— Я не хотела, чтобы это произошло, — настаивала Эшли, ее щеки приобретали все более яркий оттенок.
— И все же это произошло, — Эрик нахмурился, — Вы не думаете, что во всем виноват только я?
— Нет, — сказала она быстро. — Я… — Эшли подняла руки, словно для того, чтобы выразить свой протест, но затем опустила руки. — Я не знаю сама, что на меня нашло в то утро. Наверное, у меня был шок или что-то в этом роде.
— А теперь?
Настала ее очередь хмуриться:
— Теперь?
— Вы боитесь близко подходить ко мне. Почему?
— Я не боюсь, — сказала она и отступила от двери в его сторону. — Я просто думала, мы уже уходим. Я не знала, что вы собираетесь начать долгий разговор.
— Не долгий.
Он взмахнул рукой, как бы приглашая Эшли подойти ближе. Мгновение она не трогалась с места, потом все-таки подошла к нему, но остановилась на расстоянии вытянутой руки.
— Ну, чего же вы хотите?
Эрик выпрямился, отошел от стены и сделал шаг к ней. Эшли незамедлительно отступила. Он улыбнулся:
— Вы определенно боитесь меня.
— Нет, не боюсь, — она подняла голову и снова сделала шаг к нему, расстояние между ними сократилось до нескольких сантиметров. — Если вы любите позабавляться подобными играми, что же, хорошо, поиграем.
Эрик принудил себя не прикасаться к Эшли.
— Иногда игры бывают необходимы.
— Как та игра, в которую сегодня вы играли с тем другим мужчиной, у которого тоже черный пояс? Если вы это делали для того, чтобы произвести на меня впечатление своими способностями, то, надо признаться, вам это удалось.
— Это была не игра. Это была тренировка. В конце каждого урока я даю пример борьбы с одним из подготовленных учеников, что позволяет получить ученику крайне необходимую ему практику и показывает новичкам, чего они могут достичь в будущем.