Дорога на Уэлен (СИ)

Вначале, хотели было сделать сухой док, для подобных ремонтов. Это было бы действительно замечательно. Ну а что завел суденышко в шлюз, откачал воду, накрыл его сверху крышкой, и работай в свое удовольствие. И подлезть можно куда угодно, и тепло обеспечить гораздо проще. Увы, начальство все решило по-своему. Вместо того, чтобы делать сухой док в Усть-Камчатске, начальство решило перевести судоремонтный завод в Петропавловск. Якобы там простаивают мощности, а здесь не так уж и много работы, чтобы держать специалистов.
  
Правда и там, не все гладко, и потому, еще как минимум года два, а то и больше, все останется как есть, а после, здесь будет только порт, где будут принимать суда с рыбой. Все же местный рыбоконсервный завод, считается флагманом советского хозяйства по переработке рыбы, и имеет союзное значение. Мне по большому счету все равно. Переезжать в Петропавловск я не собираюсь. Сейчас съезжу в гости к другу, а после приезда буду подгадывать время так, чтобы к августу оказаться в нужном месте. Что в общем-то не так уж и сложно, особенно если у тебя имеются хорошие знакомые на местах. А у меня, такой знакомый здесь уже появился.
У Женьки в ноябре родилась девочка, которую назвали Катей. Я как раз успел подгадать с посылкой и отправил счастливым родителям продуктовый набор, состоящий в основном из консервированной продукции местного завода. Хотел было отправить что-то свежее, но меня предупредили, что скорее всего, на выходе, получится, что-то мягко сказать неудобоваримое. Посылку или бандероль, на советской почте никогда не жалели, хоть всю изрисуй рюмочками, обозначающими хрупкость. Наоборот будут бросать с еще большей ожесточенностью.
Поэтому, если есть желание отправить ту же красную икру, то лучше всего, ее везти самостоятельно. Тогда есть хоть какая-то надежда, что довезешь. Поэтому пришлось ограничиться консервированной продукцией. Ну, а для надежности, переложил банки в посылке двумя лисьими шкурками, взятыми лично мною на охоте, и обработанные по старым корякским рецептам, без какой-либо химии.
В ответ получил возмущенное письмо от Женьки, где он в возмущенных выражениях сетовал на то, что я потратил так много денег, чтобы отправить ему десяток банок зернистой красной икры, рагу лососевых, нерку, горбушу. О шкурках даже не вспоминал, но зато клялся вернуть мне все до копеечки или же прекратить со мною всякое общение. В ответ в следующем письме, послал ему фотографию из местного магазина, с ценами на эту продукцию, и очень качественную фотографию, где ясно видно, как ездовые собаки поедают из мисок красную икру, за которую Женька, чуть было не поднял скандала. И почти сразу же получил ответ от его жены, в котором она просила не слушать этого чудака, который ничего не понимает, и даже не помнит пословицы, о том, что «За морем телушка — полушка» Тем более сейчас, когда сама посылка стоит сущие копейки. И то, что в Алтайском крае действительно очень дорого, на Камчатке может быть совсем наоборот.
 
Поэтому сейчас, отправляясь в Топчиху, загружался не вещами, а скорее копченой рыбой, икрой, и добытыми на охоте шкурками. И хотя, от моего багажа, ощутимо пованивало копченостями, я был такой далеко не единственный. Заранее отправленная телеграмма, позволила Женьке организовать транспорт, и встретить меня прямо в аэропорту Новосибирска, куда приземлился самолет. И соответственно сохранить, большую часть перевозимого груза. Большую потому, что за все это пришлось расплачиваться не деньгами, а именно продуктами, привезенными с Камчатки. А к ним тянулись не только знакомые и друзья, а буквально все, кто мог каким-то образом иметь с ними дело. Однажды чуть не дошло до скандала, когда прямо на глазах пассажиров, один из грузчиков доставивших от самолета тележку с вещами до места выдачи, внаглую попытался умыкнуть один из чемоданов, кого-то из пассажиров, от которого исходили ароматы с копченостями.
Впрочем, привез я не одну рыбку, и баночку икры, а целых четыре довольно увесистых баула, похожих на те, с которыми лет через двадцать в Турцию и Китай потянутся челночники. Правда в отличии от них, мои баулы были забиты разного рода копченой и вяленой рыбой, несколькими сортами красной икры, и прочими деликатесами севера. А уж огромная выделанная медвежья шкура, в качестве прикроватного коврика, для девочки Кати, и парочка песцовых шкурок на воротник, заставили Ленку, схватиться за сердце, а Женькину тещу, попенять своей дочери, что та выбрала себе не того суженого.
Одним словом, рады были все, хотя Женька вначале вроде бы и морщился, указывая на дорогие подарки. Ну тут уж я не выдержал, и объяснил другу, что должен ему по жизни. И за то, как он защищал меня в детском доме, и за решение проблемы с документами, и вообще за все на свете. Одним словом, он слегка примолк хотя и не слишком успокоился.
Чуть позже, у нас состоялся с ним разговор, касающийся моих дальнейших планов.
— Зачем тебе это нужно, Валер? У тебя сейчас нормальная жизнь, квартира, работа. Зачем искать себе на задницу приключения и нарушать закон? Ведь если тебя поймают на переходе границы, это однозначно тюрьма. При этом наверняка пробьют твои отпечатки, и сразу же вспомнят все твои грехи. Разве не так?
— Все так, Жень. Но вспомни то, о чем мы говорили чуть больше года назад. Ты сам сказал, что мне нравится бродяжничество. Я бы назвал это другим словом — Путешествия. Я просто хочу повидать мир, а не сидеть в строго отведенных границах, где, как когда-то говорили: «Шаг влево, шаг вправо, и бег на месте — попытка побега, Прыжок вверх — попытка улететь. Влечет за собой расстрел без предупреждения».
— Это где же ты такое слышал?
— Я не слышал, а вот старики рассказывали. Ты думаешь на Камчатке живут только местные Коряки и Чукчи, и такие как я, которые желают просто заработать и уехать в теплые края? Как бы не так. Там много стариков, которые провели большую часть жизни отдавая ее Сталинским лагерям, и им просто некуда ехать.
— И ты всему этому веришь⁈ Да там большей частью брехня!
— Нет, Жень. Брехня здесь. Вот ответь, почему во всем мире люди могут свободно путешествовать по всему миру, а мы видим этот мир, только глазами Сенкевича и Дроздова. Чем мы хуже тех же негров.
— Негры, угнетенная раса, ты же слышал, что о них говорят по телевизору, да и в школе не однажды об этом говорили.
— Жень, если они, такие угнетенные, зачем они держатся за ту же Америку? Что мешает им перейти границу, и жить в свободной стране победившего Социализма?
— Ну, может их оттуда не выпускают?
— Как бы не так. Вспомни, как американцы пытались избавиться от них, купив целую страну на Африканском побережье — Либерию. При этом большая часть отправленных туда, вернулись обратно. Не поехали в Советский Союз, в любую из социалистических стран, а все помчались обратно в США. Почему, из союза, почти каждый год, кто-то старается сбежать за границу, а сюда, никто не хочет ехать?
— Кто это старается, ни разу не слышал ни о чем подобном.
— Ну так включи «ВВС» или «Голос Америки» и послушай.
— И ты веришь вражеской пропаганде?
— Хорошо, пусть все это будет враньем, хотя все как раз наоборот. Но почему та же радиостанция «Маяк» ни разу не сообщила в эфир о том, что угнетенные негры США, мечтают выбрать для проживания СССР? Почему даже не попытались? Тот то же! Поверь, пройдет каких-то двадцать лет, даже меньше, и об этом будут говорить из каждого утюга. И не только об этом.
  
— С чего ты взял. Этого просто не может быть.
— Может Жень. Вспомнишь мои слова. А если доживу, обязательно пришлю тебе весточку. Я просто уверен, что здесь в Топчихе, ничего не изменится. И если ты сам этого не захочешь, будешь продолжать жить именно здесь. И потому не удивляйся, когда однажды получишь письмецо от старого товарища, откуда-нибудь с другого конца света. Скажем из Аргентины. Как на это смотришь? Приедешь ко мне в гости, если позову.