Догра Магра

Расследование показало: доктор Масаки оставил недокуренную сигару и шляпу на парапете у моря, заковал собственные ноги и руки в кандалы, что используют для сумасшедших, и во время прилива бросился в белом халате в воду. Смерть наступила примерно три часа назад, возможности оказать помощь не было.
Представители университета (в том числе декан Вакабаяси) от комментариев отказались. Похоже, как и в случае с инцидентом, упомянутым ранее, университет попытался замять это происшествие, но наше собственное расследование помогло установить правду. Что же касается причин самоубийства доктора Масаки, завещания он не оставил, а в его кабинете и библиотеке ничего не нашлось. К слову, он пару раз в месяц возвращался домой пьяным или же вовсе ночевал неизвестно где, что не встречало особенных нареканий.
 
ТАИНСТВЕННАЯ ЗАГАДКА
 
И СЛОВА БЕЗУМНОГО ЮНОШИ
 
Сторож «Клиники свободного лечения» — упомянутый ранее г-н Тота Амакасу из деревни Торигай, еще будучи забинтованным, рассказал нам следующее.
До сих пор не верится! Если бы я мог представить, чем дело обернется, ни за что бы туда не пошел. Это я виноват, не уследил… И теперь, когда «Клиника свободного лечения» закрыта, мне остается лишь уволиться…
Но знали бы вы, какая силища у того сумасшедшего! Я изо всех сил пытался его сдержать, однако, к своему стыду, ничего не смог поделать и даже потерял два раза сознание. Очнувшись, я вместе с докторами побежал в палату № 7 и увидел Итиро с окровавленным лицом. Он громко кричал, размахивая перед собой мотыгой, словно бамбуковой палкой: «Не смотрите! Не смотрите!» Подойти к нему никто не отважился. Но стоило юноше завидеть доктора Масаки, как он успокоился, улыбнулся и, указав на полуголый труп молодой Сино, произнес следующие странные слова: «Отец, дайте мне снова тот свиток, что показывали в каменоломне. Глядите, какую модель я нашел!» Услышав это, профессор Масаки сделался очень нервным, побледнел, оглянулся на нас и закричал: «Да что ты мелешь?!» — и накинулся на Итиро Курэ. Тот ударился головой об стену и потерял сознание, и только это привело доктора Масаки в чувство — он очнулся и стал раздавать указания персоналу.
Когда журналист сообщил г-ну Тоте Амакасу, что Итиро Курэ можно было спасти, он отреагировал следующим образом:
Удивительно… Когда я вошел в палату, из головы у него текла кровь. Профессор Масаки сказал, что больной безнадежен — получил сотрясение и не дышит. Однако я заметил, что у Итиро связаны руки и ноги, поэтому можно предположить, что травмы его были не так уж тяжелы.
Затем журналист сообщил г-ну Тоте Амакасу, что доктор Масаки покончил с собой, и спросил, не знает ли он о причинах этого поступка. От потрясения мужчина побледнел, а потом заплакал.
Правда?.. Я должен с ним попрощаться! Я обязан жизнью этому человеку. Несколько лет назад, еще в Америке, я скитался по улицам Чикаго, умирая от пневмонии, а доктор Масаки поместил меня в больницу. Потом он сказал: «Если хочешь вернуть должок, отправляйся в Фукуоку и жди меня там». И даже вручил мне деньги на дорогу! Приехав, я получил должность учителя дзюдо в Английской школе Фукуоки. А потом, когда доктор Масаки вернулся в университет, я стал охранником в «Клинике свободного лечения». Профессор оптимистично смотрел на жизнь, и я уважаю его как крайне благородного человека. Быть может, на отчаянный шаг его сподвигло чувство ответственности (и т. п.).
 
СИЛЬНЕЙШИЙ ПОЖАР В МЭЙНОХАМЕ
 
ОГОНЬ В ХРАМЕ НЁГЭЦУ-ДЗИ
 
ПОДЖИГАТЕЛЬНИЦА ИСЧЕЗЛА В ПЛАМЕНИ
 
Сегодня около шести часов вечера случился пожар в одной из комнат дома г-жи Яёко Курэ, по адресу преф. Фукуока, уезд Савара, Мэйнохама, 15–86, что вызвало панику в районе. Из-за ветра и установившейся сухой погоды огонь перекинулся на соседние дома и храм Нёгэцу-дзи. Расстояние не позволило расчету прибыть вовремя, и пожар принял гигантские масштабы. Яёко Курэ (сорок лет, тетка Итиро Курэ, см. выше), которая и устроила поджог, бросилась в огонь в храме и сгорела заживо на глазах у зевак. С тех пор как весной умерла ее дочь, женщина стала демонстрировать признаки психического расстройства и совершенно сошла с ума, когда услышала о смерти своего племянника Итиро, что, вероятно, и спровоцировало трагедию.
 
Я поднял глаза от экстренного выпуска и робко огляделся. Казалось, мою голову что-то сдавливает. Вскоре на голубой ткани узелка я заметил карточку. «Что-то еще», — подумалось мне. На открытке стандартного размера знакомым почерком было написано следующее:
 
Мне очень стыдно.
 
Это я пил тогда с профессором С.
 
Надеюсь на счастье в другой жизни.
 
Вверяю моего сына и невестку твоим заботам.
 
20-го в час дня.
 
С уважением, М.
 
Господину В.
 
Экстренный выпуск газеты выпал из моих рук и оказался на полу. Вся комната осела вместе со мной и стала тонуть. Пошатываясь, я встал со стула и проковылял к южному окну.
Над крышей с двумя трубами сияла полная луна. Она освещала мрачную площадку «Клиники свободного лечения», где уже не было ни души. И хотя еще утром мне казалось, что я вижу там ровный белый песок, теперь картина была иной: местами зияли ямы, а сухие павловнии утратили листья, и только причудливые их ветви колыхались, будто кланяясь звездному свету.
— Ну и чудеса… — прошептал я и прикоснулся рукой ко лбу, но боль, которая возникла утром, исчезла начисто. И сколько бы я ни трогал это место, ощущения не возвращались.
Я прижал руку ко лбу, продолжая искать эту боль, и оглядел тихий кабинет, залитый тусклым желтым светом. Затем я снова посмотрел на луну, источающую платиновый свет… И тут… Передо мной предстала ясная и чистая как лед правда!
В случившемся нет ничего чудесного. Совсем ничего!
Сегодня утром у меня была двойная галлюцинация, доктор Масаки называл это аутоскопией. А месяц назад у меня случился ровно такой же припадок…
Тогда, ранним утром 20 октября, еще до рассвета, я открыл глаза… Точно так же, как и сегодня, я лежал, распростершись на полу палаты № 7, а потом слонялся из угла в угол, силясь вспомнить свое имя. Потом… потом доктор Вакабаяси встретился со мной и так же проводил разные эксперименты в надежде вернуть мне память. Затем он привел меня сюда, где я, как и сегодня, видел и слышал всякое…
Потом я дочитал завещание и встретился с самим доктором Масаки, что, естественно, меня потрясло. Следуя его указаниям, я выглянул в южное окно и увидел «Клинику свободного лечения», закрытую днем ранее. В то же время я поддался внушению, которое подогревалось самым недавним воспоминанием из моего прошлого, и увидел себя в тот день, когда наблюдал за машущим мотыгой стариком. И тут боль, которую я ощущал вследствие удара об стену, внезапно вернулась.
Тогда доктор Масаки рассказал мне про аутоскопию то же, что и сегодня, и объяснение его было абсолютно правдивым. Однако моя галлюцинация оказалась столь сильной, что я не верил собственным ушам. Я сидел напротив доктора Масаки, задавал разные вопросы и в конце концов загнал его в угол. Потом он покончил с собой.
Но я этого не понял и все сидел тут, пока не обнаружил послания, написанного Тисэко в конце свитка. Как и сегодня, взбудораженный, я выскочил из комнаты и, бегая по Фукуоке, вспомнил, что оставил свиток развернутым. Как и сегодня, в беспамятстве я вернулся назад. Быть может, доктор Масаки пришел сюда, перечитал строки, написанные Тисэко, и принял последнее решение…
И мои ощущения, возникшие через месяц… они были вызваны тем же самым внушением… Значит, когда били часы, я уже находился под его воздействием. Вероятно, мое подсознание зафиксировало случайные слова доктора Вакабаяси — «месяц спустя» — и разбудило меня по прошествии этого срока, то есть сегодня утром.