Бесценный дар

Он оборвал ее на середине фразы, накрыв ее пальцы своими.
— Нет, — сказал Стэнли так резко, что за­ставил ее вздрогнуть и посмотреть прямо на него, — о деньгах мы не будем сейчас гово­рить. А теперь… — его голос снова изменился, став мягче, — если браслет вам нравится, на­деньте. Думаю, он подойдет к вашему наряду.
Ну конечно, догадалась Орланда, мне и надо думать об украшении просто как о до­полнении к общему облику. И платье, и пер­чатки, и макияж, и все, что Клод сделала для меня, — на самом деле вовсе не для меня, а для него. Стэнли Гилбрайту претит, что по его роскошному особняку бродит некое ужасное существо, и он принял нужные меры. И не надо пытаться найти в этом что-то большее.
Орланда покорно вынула браслет из футля­ра и стала надевать его. Но от волнения не смог­ла справиться с замочком. Стэнли немедленно пришел на помощь.
— Позвольте мне, — пробормотал он, взял браслет, обернул вокруг тонкого запястья и начал застегивать, ощущая биение ее пульса.
Орланда едва с ума не сошла, чувствуя лег­кие, почти интимные касания его пальцев. Если бы было возможно, она хотела бы, чтобы этот блаженный момент длился вечно.
Увы, замок защелкнулся, Стэнли отнял руку и откинулся на спинку стула, любуясь ре­зультатом.
И ею.
— Сегодня, — мягко произнес он, впивая ее глазами, как дорогое вино, — мы все нач­нем сначала.
Вечер прошел как сон, как мечта. И Стэн­ли превратился в иного человека, думала Ор­ланда. Раньше он смотрел на нее, а видел толь­ко существо, которое доведет его мать до по­тери рассудка от ярости. Но тот Стэнли исчез, испарился. И теперь перед ней был мужчина, самый красивый во всем мире, который обра­щался с нею словно с принцессой. Это было головокружительное, почти хмельное ощуще­ние, и ей приходилось прилагать усилия, что­бы удержаться на земле, а не воспарить к не­бесам вместе с неугомонными бабочками.
Во время обеда, который, казалось, про­должался бесконечно долго, он вел легкую светскую беседу. Рассказывал ей о своей фир­ме, о Гонконге и его истории, от времен об­разования колонии до наших дней.
Орланда чувствовала себя поначалу неловко в непривычной роли и необычной обстановке и отвечала только короткими фразами. Но ког­да уровень вина в бокале понизился, расслаби­лась и начала задавать вопросы, как накануне Сержу Мареттону, сама заговорила спокойнее. Она запоминала все мельчайшие подробности их разговора и прятала в тайниках души, чтобы позднее смаковать в мечтах. И все время, пока они беседовали, Орланда ощущала, что ее тело будто пронизывает электрический ток. Ей все труднее и труднее становилось удерживаться от того, чего она страстно желала: смотреть и смот­реть на воплощение мужественной красоты, на исключительного Стэнли Гилбрайта.
Но когда обед закончился, она сразу при­шла в себя и вернулась к реальности.
Камилла!
Чувствуя себя безответственной матерью, она спросила у Стэнли, как ей позвонить в особняк и узнать о дочери. Он улыбнулся и ответил, что в этом нет необходимости, по­тому что он сообщил домой, где они прово­дят время, и в случае необходимости А Ма Тан или By Линь давно бы нашли их. Но если она все равно тревожится, то сейчас прине­сут телефон…
Официант поставил аппарат на столик, и Орланда услышала от старой домоправитель­ницы, что Камилла в превосходном настрое­нии, ела и спала прекрасно, и о ней пока ни разу не вспоминала. Но лучше будет, если она не очень поздно вернется домой, потому что малышка может захотеть, чтобы мама искупа­ла ее перед сном…
Прогулка по вечернему Гонконгу всегда интересна и увлекательна, но для Орланды она стала верхом блаженства. Сначала молодая жен­щина немного беспокоилась, не устанут ли ноги в новых туфлях на непривычно высоких каблуках, но они были настолько мягкими и удобными, что через несколько минут Орланда позабыла о своих тревогах. Они медленно брели по улицам, Стэнли заботливо поддер­живал ее под локоть, а она посматривала по сторонам. И вскоре потрясенно обнаружила, что они обращают на себя внимание. Сначала она решила, что это женщины беззастенчиво глазеют на ее спутника, что было вполне по­нятно и естественно, но потом вдруг поймала один, другой, третий взгляд, направленный на нее.
 
Мужчины смотрели открыто, некоторые даже оглядывались, обгоняя. Это было настоль­ко явно, настолько нескромно, что Орланда ощутила себя чуть ли не голой и в поисках за­щиты бессознательно прижалась к Стэнли. Он покосился на нее и довольно улыбнулся.
— Мы тут не стесняемся смотреть на краси­вых женщин, — сообщил он. — Не волнуйтесь, в моем присутствии вам ничто не угрожает. Но… — голос его стал суровым, — я бы не советовал вам предпринимать такие прогулки в одиноче­стве. Вас не оставят в покое ни на секунду.
Орланда почувствовала, как вспыхнули щеки, а в голове еще раз прозвучали слова Стэнли. Он назвал ее красивой женщиной!
Когда они подошли к длинному ряду доро­гих магазинов с яркими зазывными витринами, стало легче: она перестала привлекать чрез­мерное внимание.
— Я хотел бы показать вам «Голден па­лас», но сейчас уже слишком поздно, а до него далековато. И еще непременно фонта­ны. Уверен, они произведут на вас огромное впечатление.
— Пожалуйста, — произнесла Орланда, ис­пытывая крайнюю неловкость, — вы не долж­ны развлекать меня. Мне очень хорошо в особ­няке, а у вас наверняка полно всяких дел…
— О, в настоящий момент на фирме не­большое затишье, — махнул рукой Стэнли.
Заседание совета директоров состоится не раньше чем через десять дней. Но отсрочка мало тревожила его — мать вряд ли рискнет нару­шить условия завещания его отца. Она слиш­ком горда для этого.
Стэнли мстительно усмехнулся. По возвра­щении в особняк он заставит ее взять назад все жестокие, брошенные в лицо Орланде сло­ва, и извиниться.
Он кинул на свою спутницу беглый взгляд и снова изумился произошедшей с ней мета­морфозе. Невероятно! Она шла рядом с ним на высоких каблуках, чуть покачивая узкими бедрами, в исключительно простом, но эле­гантном, сшитом словно для нее платье и, ка­залась, излучала сказочное сияние.
Такая женщина украсит собой любое об­щество — и он заставит мать признать это. За­ставит признать ум Орланды, ее знания, при­обретенные невзирая на тяжелые условия жиз­ни. Ее бесконечную преданность дочери.
Стэнли нахмурился и неожиданно для себя попросил:
— Расскажите мне об отце Камиллы.
Орланда споткнулась и замерла, потом не­уверенно продолжила путь. Что-то в голосе Стэнли заставило ее насторожиться. Что он хочет знать? И зачем?
— Об этом… не так-то легко рассказать. — Она с трудом подбирала слова. — Понимаете, когда я была в приюте…
— В приюте?
— Да, в сиротском приюте…
— Вы выросли в приюте? А что случилось с вашими родителями?
— Маму сбила машина, когда мне было че­тыре года, а отец… он бросил ее сразу после моего рождения… Я провела два дня в запер­той комнате, прежде чем выяснили, что у погибшей женщины была дочь… — Орланда умолкла и отвернулась.
А когда снова посмотрела на Стэнли, то пожалела об этом — на нее сурово взирали го­рящие серые глаза.
Господи, ну зачем я рассказала? — расстро­илась она. Надо было найти какой-то предлог и уклониться от разговора. Да он просто в ужасе. Похоже, таких кошмарных подробностей ее жизни Стэнли до сих пор не знал.
— Я думала, вы в курсе, — тихо сказала она. — Об этом написано в моих документах.
— Я сам не видел их, — задумчиво произнес Стэнли. — Бумагами занимались секретари.
Естественно, будто ему делать больше не­чего, кроме как изучать ее документы!
— Вы так и не рассказали мне об отце Ка­миллы, — напомнил он.
Орланда собралась с силами и заставила себя продолжить тягостный рассказ.
— В приюте… был один близкий мне чело­век. Джерри… Мы всегда были вместе… Нераз­лучная пара… Потом… — Она замолчала, про­толкнув ком в горле, глубоко вздохнула. — Потом, выйдя из приюта, мы начали жить вместе… Когда выяснилось, что должен родить­ся ребенка, мы обрадовались этому, несмотря ни на что… А потом произошло нечто непред­виденное. Через неделю после рождения Ка­миллы с Джерри приключилась беда… Мы не сразу обратились к врачам, думали справить­ся своими силами… А это оказалась крупозная пневмония с последующим отеком легких… Джерри не стало через несколько дней…