Эй, Всевышний! Я в третий раз ребенок?! Том I (СИ)

Заработать реально много, будучи ребёнком, официально невозможно, но я планировал параллельно с работой над репутацией заниматься охотой на редких магических тварей и добычей ингредиентов. Не одними «защити-разыщи-сопроводи» живы авантюристы, хоть, конечно, эти варианты и считаются самыми безопасными.
Примет ли отец моё видение, и стоит ли его скрывать? Сложный вопрос. Запретить становиться авантюристом он мне что так, что так не сможет, а переубедить…
Какие у меня варианты-то? Как алхимик я — новичок, ничего не стоящий в обычной лаборатории, и за несколько лет изменить это вряд ли удастся. Профессия сия не на одно десятилетие освоения рассчитана, и то не факт, что тебе удастся стать мастером. А ведь этот титул — далеко не вершина искусства зельевара. Варить смерть, закупоривать удачу и всё такое прочее, как глаголил один интересный персонаж, невозможно без полной концентрации на задаче.
Я или алхимик, или авантюрист. Третьего не дано.
— Те же ингредиенты, отец, покупать будут независимо от того, кто их приволок — хоть сам церковный епископ, хоть новичок, удачно наткнувшийся на свежий труп.
— Это опасно. — Да жить вообще опасно, если уж на то пошло. Но, вижу, Волан и сам это прекрасно понимает. — Я услышал, что хотел, и понял твою точку зрения. Просто знай: для того, чтобы обеспечить себе крышу над головой и запас хотя бы на десять лет с учётом одного-единственного ребёнка в Рилане, тебе понадобится минимум семьсот тысяч эфир. Небольшой домик на окраине, простая одежда, простые продукты, обычное образование в обычной школе — вот, что ты получишь за эти деньги. Десять лет жизни, после чего тебе понадобится ещё тысяч четыреста, если в семье не появится второй ребёнок.
— А… сколько, если не секрет, ты зарабатываешь как алхимик?
Хмыкнув, отец покрутил в воздухе пальцем:
— Здесь, в Рокстоуне, за год у меня выходит что-то около двухсот тысяч. Но я — мастер-алхимик, у меня есть связи и выходы на нужных людей по всей стране. В конце концов, за моей спиной годы опыта. А поначалу, в первые годы, эта цифра колебалась в районе двадцати-пятидесяти тысяч.
Негусто, прямо скажем. Но алхимия — это стабильный, востребованный способ заработка для тех, кто любит спокойствие и безопасность. То, чего от отца хотела мама, выходя за него замуж.
Но я точно не откажусь от перспективы посмотреть этот мир, попутно зарабатывая деньги и приобретая опыт, даже если того возжелает моя потенциальная спутница. Почему? Потому что в противном случае что я смогу, если уже за моей головой придут те же убийцы?
Я — не четырнадцатилетняя девушка, на которую и одного мастера меча хватит с головой. Посылая за мной, враг определённо озаботится тем, чтобы убийца был равным мне или даже сильнее. А уж уровень сил сидящего на попе ровно человека определить проще простого — достаточно пары случайных встреч, если не простого наблюдения…
— И всё-таки, пока я останусь при своём мнении.
Ну и что, что я никогда не жил как обычный взрослый человек, довольствуясь реализацией трофеев с врагов моего бога? Тогда я в принципе о деньгах не задумывался, а тут всего-то и надо, что переработать в ингредиенты побольше монстров. С моими силами это будет несложно, надеюсь.
— Это твоя жизнь и твой выбор, Золан. Но не игнорируй мои слова, не отказывайся от помощи того, кто гораздо опытнее.
— Разве я игнорирую, пап? Ты же не ожидал, что я сейчас скажу что-то вроде «Ты же всегда прав! Я буду алхимиком!», и пойду зарываться в книги по этой тематике, прованивая одежду дымом от сожжения серебряного вяза?
— Все-таки воняет, да?.. — Попытался было пошутить отец, быстро поняв, что получилось не очень. — Нет, Зол. Я уже понял, что с тобой обычные методы, которые меня заставила выучить твоя мать, не работают совершенно. Но это не освобождает меня от обязанности подготовить тебя к взрослой жизни. Хотя бы попытаться дать выбор между безопасной профессией… и тем, чего ты хочешь чуть ли не с пелёнок. Вышло не очень, так что твоя мама будет сильно недовольна.
 
Отец горько усмехнулся. К этому моменту мы как раз добрались до дома, переступили порог и проследовали в гостиную.
Но там, помимо мамы, обнаружилась фамилия Лоссов в полном составе. Гертерт Лосс, отец Залии, Мастия Лосс, её мать, и она сама. Все — в солидных нарядах, так что наши с отцом официальные облачения оказались как нельзя кстати.
Да, на похороны мы ходили в парадном, а не повседневном, пусть то и отличалось лишь в незначительных мелочах.
— Господин Гертерт, госпожа Мастия, Залия.
Я поочерёдно поприветствовал всех троих, идеально выполнив все положенные по этикету движения. Так или иначе, но в домашней обстановке это была моя первая встреча с родителями девушки.
Да, четыре месяца мы просто общались, но в гости друг к другу не ходили.
Отец так же поприветствовал гостей, после чего мы все устроились за одним столом. С одной стороны — Лоссы, и с другой — мы. Намечающийся разговор несколько напрягал, но одновременно позволял разобраться со столькими проблемами разом, что облажаться мне категорически не хотелось.
— Итак, мы хотели обсудить с вами сложившуюся ситуацию.
— Дети с этим и сами прекрасно справляются. — С улыбкой сказал отец, решивший перевести общение в менее формальную плоскость. — Вы не против, если мы опустим лишние расшаркивания?
— Не против. — Отец Залии, высокий, широкоплечий и мускулистый мужик куда как больше напоминал этакого классического кузнеца, нежели начертателя. Вёл себя он, как оказалось, примерно так же, сразу после предложения отца ослабив стягивающую шею удавку в виде галстука и сменив позу на более расслабленную. — Спасибо за предложение. Мне официальщины и в ратуше хватает. Будем ходить вокруг да около, или сразу перейдём к делу?
— К делу, дорогой, им ещё рано переходить… — Мастия окинула меня каким-то очень странным, оценивающим взглядом, пробудившего во мне желание забиться под стол и особо не отсвечивать. Извращенка! Хотя, чего я хочу от мира, который в этом плане от средневековья вообще не ушёл? Тем не менее, уже можно сказать, что приёмная мать Залии страшная, в каком-то смысле, женщина. — … лет девять-десять. Что? Я неправильно говорю?
— Кхм. Просто, жена моя, в этом доме к твоим шуткам ещё никто не привык. — Гертерт сложил руки на груди, отчего ткань пиджака заметно натянулась, грозя порваться. — М-да.
— Я так понимаю, что вы — не люди, верно?
— А у вас глаз намётан, Волан. — Мастия широко улыбнулась, и я опять испытал то самое ощущение. На всякий случай, решил в её сторону вообще не смотреть — что-то с ней явно не то. — Это — одна из тем, которые мы хотели сегодня поднять.
— Мне сделать чаю?
— Если вам не сложно, миледи. — Гертерт изобразил что-то вроде благодарного полупоклона, что в сидячем положении, да в его комплекции выглядело совсем не так, как планировалось. — А мы пока поболтаем с этим маленьким сердцеедом. Золан, верно?
— Да, господин Гертерт. Мы с вами встречались на приёме…
— Не только на нём, но ладно. Не мал ты ещё, чтоб шашни с моей дочерью крутить, м?
— Папа!
— Цыц! Это чисто мужской разговор! — Мужчина отвёл взгляд. — Тем более, я ж его пока не убиваю.
Осторожно уточняю, прикидывая, какова доля шутки в его словах:
— Мне послышалось, или вы сказали «пока»?
— Послышалось, послышалось. — Поспешил он меня успокоить. А ведь я, кажется, знаю, у какой расы демонов тела как у амбалов. Да и уникальная возможность сопротивляться любым ментальным воздействиям вроде обаяния суккубов или атак созерцателей, этаких пучков тентаклей, перемешанных с глазами, присутствует. Дискомфорт от взгляда на Мастию, кстати, частично соответствует описанному в прочтённых мною книгах… но таких существ, так-то, люди к себе не подпустили бы и на километр. — Тебя пока не за что. И ещё… сколько тебе годков-то?
— Семь. Но умом я немного старше. Развиваюсь не по годам, да…
Что это? Нервы — или я сам по себе такой тупой? Видимо, стоило всё-таки порепетировать ответы заранее, а не рассчитывать на авось и собственную непробиваемость, от которой сейчас вообще ничего не осталось.