Black Sabbath. Симптом Вселенной

— Я чувствую, словно у меня началась новая жизнь, — говорил он мне. — Только на этот раз я сам контролирую свою судьбу. После Rainbow и Black Sabbath я, пожалуй, заслужил это право.
А вот Black Sabbath — точнее, тому, что от них осталось, — фортуна больше не улыбалась. Уволив двух певцов и потеряв двух барабанщиков за два с небольшим года, Black Sabbath оказалась под неиллюзорной угрозой окончательной гибели. (Хотя Тони Айомми оставался непреклонным в своей подкрепленной кокаином вере, что они поступили правильно, избавившись от Дио.) Собственно, Гизер уже заводил разговоры о том, что следующему проекту двух оставшихся основателей стоит дать новое название. Джефф Николлс, конечно, тоже остался в группе, но, пусть Джефф и был полезен, он оставался всего лишь сессионным музыкантом на зарплате. Никто, за исключением все редевшего окружения группы, даже не знал, как он выглядит. И только фанаты, с лупой разглядывавшие обложки пластинок, знали, как его зовут. Впрочем, хуже всего было то, что после ухода Ронни внезапно обнаружилось, что у группы больше не осталось эффективного механизма принятия решений. Они нуждались не только в новом певце и барабанщике: им нужны были новое имя, новый менеджер и новое понимание того, что они вообще собираются делать.
Им нужен был кто-то сильный, кто сможет подобрать эстафету и побежать с ней дальше. Новый лидер, который не побоится показать им, куда идти, как туда добраться и как не бояться, потому что он все исправит, просто предоставь это ему. И они его нашли однажды утром в детройтском аэропорту: Тони Айомми случайно натолкнулся на Дона Ардена.
Почти двадцать лет спустя Дон вспоминал свое чувство «ну я же говорил», когда Тони рассказал ему, как группа развалилась после того, как Дон оставил их работать с Дио. А теперь Тони пришел к нему с протянутой рукой каяться в грехах и умолять о помощи, и это тоже очень грело душу старого разбойника. Впрочем, с финансовой точки зрения его это не особо интересовало. Две причины убедили его снова попробовать восстановить Black Sabbath. Первая — в Sabbath по-прежнему были Тони и Гизер, «творческая часть исходного состава, так что определенные надежды были». Вторая — не менее важная, но личного характера. 4 июля 1982 года на гавайском острове Мауи Шэрон вышла замуж за Оззи. Дон утверждает, что менеджерский контракт с Оззи стал для Шэрон свадебным подарком от него, но когда после этого она попыталась увести Оззи с лейбла Дона, Jet и подписать контракт напрямую с его дистрибьюторами CBS, он был настолько разъярен, что «между нами началась война, которая продлилась много лет». Так что в 1983-м Дон решил, что заключение контракта с Black Sabbath — идеальный шанс выступить против дочери напрямую и показать, кто в семье до сих пор сильнее всех.
Ссора отца и дочери достигла катастрофических масштабов, когда у Дона начался роман (он продлился всю оставшуюся жизнь) с привлекательной, намного более молодой Мередит Гудвин. С точки зрения Дона, у его немолодой жены Паддлс, жившей в Англии, с этим не было никаких проблем. Они не развелись, и Дон продолжал обеспечивать ее; она по-прежнему жила в роскошном доме, который они купили вместе много лет назад. Но вот Шэрон возненавидела Мередит сразу же, настаивал он, посчитав ее появление в голливудском доме Арденов в лучшем случае оскорблением матери, а в худшем — хорошо просчитанным ходом циничной охотницы за деньгами. Дон, однако, ничего не знал о тревогах дочери. Он был «совершенно одержим» Гудвин. И это стало еще более сильным ударом по Шэрон. Она всегда была папиной дочкой, и теперь, подражая его же знаменитому норову, объявила вендетту. Всего за год она превратилась из тур-менеджера Оззи в его жену, а затем и приняла у отца все менеджерские обязанности. Дон сначала отреагировал на это нормально, но когда Шэрон дала ясно понять, что собирается забрать еще и контракт Оззи с отцовского лейбла Jet и подписать его на CBS, заработав миллионы долларов на волне поразительного успеха первых двух мультиплатиновых сольных альбомов, началась битва, которая рикошетом ударила и по Black Sabbath.
  
Шэрон, которая никогда не отступала, была твердо намерена мешать отцу на каждом шагу. Однажды, увидев Мередит, обедавшую в лос-анджелесском ресторане, она подошла и, не говоря ни слова, вылила на нее тарелку супа. Дон был возмущен и стал звонить дочери с угрозами. Это уже выходило за рамки простой ссоры отца с дочерью — это был бизнес, и все хорошо знали, как Дон поступает с врагами в бизнесе. Близкий друг Шэрон вспоминал, что однажды вечером увидел, как она «забилась в угол, плакала и дрожала от страха» после одного из таких отцовских звонков.
Единственное, что явно пошло Шэрон на пользу и помогло выстоять в первых битвах с Доном: невероятно успешная сольная карьера Оззи. К 1982 году Blizzard Of Ozz и Diary Of A Madman разошлись в США общим тиражом более пяти миллионов экземпляров. А еще на ее стороне была бесконечная благосклонность многих деятелей музыкальной индустрии, которые втайне ничего не желали так сильно, как гибели всесильного огнедышащего дракона, которым был Дон Арден в начале восьмидесятых. Казалось, что буквально все хотят помочь Шэрон и Оззи выиграть эту битву и освободиться от их общего прошлого. Когда в рамках договора об уходе Оззи обязали записать еще два альбома для Jet, Шэрон задумала двойной удар: двойной концертный альбом Оззи, который выйдет одновременно с Live Evil и будет состоять исключительно из песен Sabbath времен Оззи. Он не только будет напрямую конкурировать с «Дио-Саббатом» Тони Айомми, но и в целом подорвет спрос на подобные альбомы. Ей было наплевать, насколько хорошо будет продаваться альбом Оззи, потому что он должен был выйти на лейбле его отца, и она была совершенно уверена, что «мы все равно с него не получим ни копейки». Ну а если при этом еще удастся и попортить дела Айомми и Sabbath, это будет вишенкой на торте.
— Мы должны были записать для старика два альбома, а двойной концертный альбом считался за два. Я знала, что он согласится, потому что затраты на производство будут нулевые, а записать его можно быстро, пока Оззи еще популярен. Но Дон хотел на этом альбоме что-нибудь с Рэнди Роадсом, а я сказала: ну уж хрен ему, этого он от меня не получит. Мы ему дадим кучу старого «саббатовского» говна.
Альбом, получивший названиеTalk Of The Devil(в США — Speak Of The Devil), разошелся тиражом в три раза бо́льшим, чемLive Evil, что превратилось в очередной гвоздь в карьерный гроб Black Sabbath.
Тони Айомми, сам того не желая, оказался в самом центре военных действий между отцом и дочерью; он еще этого не знал, но в тот самый момент он навсегда определил свою судьбу — и судьбу Black Sabbath. Да, Дон снова стал работать с группой и помог гитаристу восстановить карьеру, которая выглядела все смешнее. Но за это пришлось заплатить большую цену — как сразу же, так и в долгосрочной перспективе, даже по сей день.
Снова став менеджером Sabbath, Дон был как никогда намерен «задать трепку моей сучке-дочери», как он выразился. Он был готов сделать все, что угодно, чтобы вернуть их на вершину — или, по крайней мере, опередить Оззи. Но Тони должен был делать все в точности, как скажет Дон. Тони, который уже столько раз продавал душу дьяволу, что готов был на что угодно, не спорил. Даже когда Дон предложил идею настолько сумасшедшую, что Тони в голос рассмеялся в первый раз, когда ее услышал: пригласить в Black Sabbath бывшего вокалиста Deep Purple Яна Гиллана. Была у Дона и еще одна идея, о которой раньше не задумывались. Чтобы восстановить доверие к бренду Sabbath, он предложил вернуть в состав Билла Уорда.
— Я подумал, что он шутит, — сказал Тони. — Он же не мог не шутить, правильно?
Но Дон не улыбался, предлагая это. Перед его глазами замелькали долларовые знаки. И вскоре они замелькали и перед глазами Тони.
Они перепробовали ряд певцов, прежде чем прозвучало имя Гиллана. Двери были открыты для кого угодно: началась раздача пленок с минусовками песен Sabbath, под которые любой желающий мог записать свой голос. Таким способом они еще до прослушивания отсеивали, по словам Пола Кларка, «всяких долбанутых». На прослушивание пригласили немногих, и никто из них не подошел по всем параметрам. Первым в списке шел вокалист Samson Никки Мур, у которого, как вспоминал Джефф Николлс, был «феноменальный, потрясающий голос». Но Мур был низким и полноватым, «просто внешне не подходил». Они также прослушали Джона Сломана, но его имидж был слишком респектабельным, а голос — слишком нежным и легковесным для песен Sabbath. Пробовался в группу и молодой Майкл Болтон, который тогда пытался добиться успеха как длинноволосый рокер. И хотя голос у него был великолепный и позже он стал суперзвездой, исполняя чувственные поп-баллады, Болтону опять-таки не хватило тяжеловесности в образе. Кроме того, группа решила, что американского певца звать не будет, хватит уже с них.