Black Sabbath. Симптом Вселенной

— Они мне говорят: «Да ты шутишь. Мы просто прикалываемся. Только что ее придумали». Я ответил: «Ну и отлично, давайте сделаем!»
Гизер, в частности, был резко против.
— Я сказал Тони: «Это слишком похоже на Led Zeppelin, мы не можем такое играть». Я считал, что это Communication Breakdown. Наша песня была настолько на нее похожа, что нам бы это точно с рук не сошло. Но все остальные этого не видели. Я до сих пор считаю Paranoid римейком Communication Breakdown, и я просто не хотел ее играть.
Гизер считал, что и так уже один раз закрыл глаза, когда предпоследним треком на второй стороне поставили Rat Salad. Этот короткий инструментал демонстрировал умения Билла Уорда и практически во всех отношениях был похож на Moby Dick, такое же короткое и яростное барабанное соло Джона Бонэма (второй с конца трек на второй стороне альбома Led Zeppelin II).
— Они были нашей любимой группой. Мы только их и слушали, — сказал Гизер. — Я знал Планти и Бонзо по Бирмингему, и мы были очень рады, что они наконец-то смогли чего-то добиться. Но мы под них удалбывались вместе, понимаешь — лежали на полу, курили траву и слушали Zeppelin.
А вот у Тони, отлично знавшего о скверной привычке Led Zeppelin «заимствовать» чужой лучший материал, подобных сомнений не было. Он тоже дружил и с Бонэмом, и с Плантом, особенно сблизившись с молодым вспыльчивым барабанщиком, но практически не знал ни Джимми Пейджа, ни Джона Пола Джонса, за исключением того, что они были известными лондонскими сессионными музыкантами — а это был мир, совершенно чуждый Айомми, которому трудно было адаптироваться в обществе. (Айомми подружился с Пейджем лишь много лет спустя, когда лучшие дни их групп были давно позади.) Песню записали за два дубля, Оззи напел текст, на скорую руку сочиненный Гизером (слова «параноик» в тексте нет вообще), и она стала не только первым — и единственным — хит-синглом Black Sabbath, но и гимном группы — таким же, каким Whole Lotta Love для Led Zeppelin или All Right Now, вышедшая тем же летом, для Free. Песня настолько прочно ассоциировалась с группой, что когда Warner Bros. отказались выпускать альбом под названием War Pigs, которую четверка считала лучшей песней пластинки, было выбрано название Paranoid. От названия War Pigs отказались на тех же основаниях, что и отменили тур: менеджеры лейбла опасались, что музыкальные магазины откажутся продавать альбом со слишком явным критичным отношением к Вьетнамской войне, которая в 1969 году собрала рекордный «урожай» жертв.
— По-моему, никто из нас даже не представлял, что такое «параноик», — вспоминал Тони. — Но тогда это слово звучало часто, и даже можно сказать, что оно служило неплохим описанием тех времен.
Было поздно менять изображение на обложке альбома — странную размытую фигуру, одетую в розовое трико и вооруженную щитом и мечом (она должна была символизировать «военную свинью»), но это никак не сказалось на результате — Paranoid стал британским альбомом номер один. Он вышел в тот же день, когда появилась новость о смерти Джими Хендрикса. Black Sabbath снова не досталось такого же внимания прессы, как Led Zeppelin, которых они теперь считали своими ближайшими конкурентами и у которых в том же году тоже вышел альбом, занявший первое место в чартах. Как отмечал Роб Партридж в Record Mirror, «альбом Black Sabbath Paranoid поступил в музыкальные магазины пару недель назад. Без всякой шумихи. Альбом вышел так же тихо, как и их дебютная работа в начале года».
— У нас никогда не было хорошей прессы, даже когда мы заняли первое место, — сокрушался Оззи. — Мы думали: если уж после этого они не возьмутся за ум, то уже не возьмутся вообще. И они не взялись…
Собственно, именно тогда имя Black Sabbath стало в так называемой серьезной рок-прессе синонимом всего, что они считали «неправильным» в новом поколении тяжелых британских рок-групп, в том числе и Led Zeppelin, которые скрывали свою боль, просто отказываясь в каком-либо виде сотрудничать с музыкальной прессой.
  
— Думаю, Zeppelin радовались, что рядом с ними были мы, — размышлял Тони, — потому что главный груз критики обрушился именно на нас.
На той же неделе, когда Paranoid вышел в Великобритании, американский журнал Rolling Stone выдал запоздалую рецензию на Black Sabbath, написанную знаменитым рок-журналистом Лестером Бэнгсом — который позже будет расхваливать группу за те самые «изначальные добродетели», за которые здесь ругал. Рецензия выражала превалирующие тогда взгляды; альбом в ней назвали шелухой — «несмотря на мутные названия песен и бессмысленные тексты, которые звучат, словно Vanilla Fudge, решившие сочинить вирши в честь Алистера Кроули. Альбом никак не связан ни со спиритизмом, ни с оккультизмом, вообще ни с чем, кроме неуклюжего подражания штампам Cream, которые звучат так, словно музыканты вычитали их в какой-то книжке, а теперь играют и не могут остановиться». А затем последовал решающий удар: «Прямо как Cream! Только хуже».
Это была их первая и последняя рецензия в Rolling Stone; после этого журнал демонстративно игнорировал их многие годы, упоминая разве что в шутку.
Группа тогда еще не чувствовала себя звездами — Гизер вспоминает, как шел из гостиницы в Шепердс-Буш на студию BBC, где записывалась Top Of The Pops, и с изумлением увидел Энгельберта Хампердинка в «Роллс-Ройсе» с шофером. На том же шоу выступали Клифф Ричардс и Силла Блэк.
— Отлично помню, что взял у Силлы Блэк автограф, — со смехом рассказывал он мне.
Но все изменилось, когда они в последнюю неделю октября 1970 года наконец-то впервые прибыли в Америку. Новая структура менеджмента уже устаканилась, а Джо Смит из Warner Bros. настоял, чтобы на всех плакатах и рекламных объявлениях о концерте напечатали фразу «Громче, чем Led Zeppelin». Они начали с двух разминочных концертов в колледже «Глассборо» в Нью-Джерси и в Университете Майами во Флориде, выступив на разогреве у Canned Heat. Очень немногие из посетителей концертов знали альбом Black Sabbath, не говоря уж о пяти композициях из Paranoid. На следующий день — в понедельник, 1 ноября 1970 года — они полетели на Стейтен-Айленд, на важнейший показательный концерт перед Джо Смитом и остальными руководителями Warner Bros. в «Унганос-Ритц-Театре». Концерт вышел не очень хорошим.
«Унганос» оказался «самым маленьким залом, в котором я играл», — жаловался Гизер. Маленький, обшарпанный подвальный клуб в нескольких милях от Нью-Йорка, «самая большая дыра, которую можно себе вообразить, — вспоминал Тони. — Я подумал: п*здец, и это Америка? Маленький занюханный клубик! Дно сортира! И это все?» Впрочем, было слишком поздно поворачивать назад, и, несмотря на проблемы с электропитанием посреди сета («Наши техники ничего не знали о разнице между английскими и американскими электросетями», — вспоминал Оззи), группа все же доиграла программу до конца, надеясь, что не провалилась. И после этого по стране поползли новости о новой британской тяжелой рок-сенсации. Sabbath, может быть, и не снискали любви печатной прессы, но они пользовались поддержкой куда более влиятельной сети, раскинутой по всей Америке, — «сарафанного радио», слухов, которые разносили групи и самые отчаянные фанаты. Вдруг выяснилось, что все, что они ни делают, все хорошо.
— Zeppelin уже там побывали, в каком-то смысле приоткрыв для нас дверь, — сказал Гизер. — Но такое впечатление, что они никогда не видели никого похожего на нас. Они просто с ума сходили!
В гастрольный график поспешно добавили еще несколько больших концертов. 10 ноября они выступили на разогреве у The Faces в «Филмор-Ист», где, по словам Тони, настолько понравились зрителям, что хедлайнеров «закидали бутылками! Когда мы вышли на сцену, зрители обезумели! А потом вышел Род Стюарт, и в него стали кидать всем подряд. Невероятно. После этого мы сталисамой крутойандеграундной группой Америки».