Black Sabbath. Симптом Вселенной

Джим был не единственным, кого разочаровало такое развитие событий. В то время Дон Арден все еще пытался зайти в группу через черный ход, через общего друга Карла Уэйна, бывшего участника любимчиков Бирмингема The Vikings, музыканта The Move (группы, с которой работал Арден). Когда Дон узнал, что двое его бывших подчиненных сговорились у него за спиной, чтобы увести Black Sabbath, он был разъярен. Пригрозил расправой обоим Миэнам, и старшему, и младшему, и предложил финансовую помощь Симпсону, которому порекомендовал обратиться в суд за компенсацией ущерба. При поддержке Дона Джим сделал именно это, но процесс продлился не один год, и в результате ему присудили жалкие 35 000 фунтов. Джим качает головой и вздыхает.
— После оглашения решения нам выплатили 8000 фунтов — из которых 6000 забрали представители Legal Aid, 1000 — мой юрист, а еще 1000 — я. Понадобилось четырнадцать лет, чтобы наконец получить всю сумму. Я сделал все, что мог, но для того, чтобы добиться правосудия, нужно потратить деньги.
К тому времени, как дело наконец-то закрыли, в Black Sabbath уже более пяти лет не было Оззи, а их карьера группы высшего эшелона казалась законченной. Тем не менее Джим говорит, что не чувствует обиды на четверку «ловкачей», которым помог, когда они больше всего в этом нуждались.
— Мне нравился Оззи и до сих пор нравится. Он очень честный, верный, прямолинейный человек, и именно он не хотел уходить, когда пришло время выбирать. Я хорошо отношусь к Оззи, встречался с ним пару раз, и с ним было просто отлично. Пару раз я виделся с Тони, общение было очень формальным, но дружелюбным. Мы были очень степенны и вежливы друг с другом — а как еще можно, все-таки столько лет прошло. Я столкнулся с Гизером в «Хаус-оф-Фрэзер» в Бирмингеме, но он сбежал. А вот с Биллом я не виделся вообще.
Тогда Black Sabbath задали шаблон поведения в любых, по выражению Тони, «щекотливых ситуациях», которые встречались им в карьере: они просто притворились, словно ничего не случилось. Но именно второй альбом — сочиненный и записанный под влиянием Джима Симпсона — стал их первой общепризнанной классической работой. У них уже был один хитовый альбом, так что Джим уговорил Vertigo дать им для следующей пластинки более солидный бюджет. Группа перебралась в студию «Рокфилд» в Монмуте на юге Уэльса и целую неделю интенсивно репетировала под руководством продюсера Роджера Бэйна.
— Мы играли в каком-то довольно старом амбаре. У него вся крыша ходуном ходила.
Они вернулись в Лондон, чтобы записать основные треки на «Риджент-Саунд», а потом отвезти этот костяк на роскошную 16-дорожечную студию «Бейсинг-стрит», которую Island Records построили на Ноттинг-Хилл-Гейт, чтобы сделать наложения и финальное сведение. Это была та же самая студия, на которой Led Zeppelin только что дописали завершающие штрихи для своего легендарного четвертого альбома.
Работу начали с песни, которая открывала первую сторону и должна была изначально стать заглавной — War Pigs. War Pigs была потрясающе мощной песней. Один из первых монстров, появившийся полностью сформированным из первобытного болота ранних 40-минутных джемов на сцене «Стар-Клуба», в котором зародились и многие другие классические работы. Длилась она более семи минут — опять-таки весьма смелое решение для открывающего трека.
— Как и многие песни Paranoid, мы сочинили ее еще до первого альбома, — вспоминает Гизер. — Но записали лишь для второго, потому что раньше просто не было времени.
War Pigs — искренняя антивоенная песня, обращенная непосредственно к поколению молодых американцев, которых забирали в армию и отправляли во Вьетнам, с зажигательными строчками о горящих телах в перепаханных пулями полях, «As the war machine keeps turning/Death and hatred to mankind/Poisoning their brainwashed minds…» [10]
— Мы придумали War Pigs, когда выступали на американских военных базах в Германии, — объяснил Гизер. — Базы больше напоминали реабилитационные центры. Они прилетали из Вьетнама и перед возвращением в Америку проводили пару недель на этих базах в Германии, чтобы заново освоиться с реальностью. Они рассказывали жуткие истории о Вьетнаме, о героине и о том, как люди сидели на наркотиках просто для того, чтобы сбежать от этого всего — настолько там было ужасно. Вот тогда и появился текст War Pigs.
  
Большинство остальных песен появились из того же туманного источника. Не менее титанической была композиция Iron Man, которая до записи несколько месяцев проходила под рабочим названием Железный Парень, Оззи сказал, что медленный, топочущий рифф «звучит так, словно идет какой-то железный чувак». Но такое название явно не соответствовало угрожающему звучанию. Как и немалая часть альбома, эта песня стала краеугольным камнем для концертных шоу Sabbath и Оззи на десятилетия вперед. Iron Man — плод воображения Гизера, распаленного научной фантастикой и комиксами. Позже он говорил, что задумал ее как предупреждение человечеству о том, как опасно выпускать технологию из-под контроля, но скорее всего текст был написан однажды поздно вечером под травку и размышления о том, как живется в железном костюме Тони Старку. Курение травы вообще стимулировало работу с текстами, рассказывал Гизер. К сожалению, шутку поняли далеко не все.
— Как мне кажется, все тексты, которые мы когда-либо писали, всегда понимали неправильно.
В том же духе была выдержана и Fairies Wear Boots, мощный рифф, подслащенный до прекрасного злобной мелодией; Гизер утверждал, что песня написана по мотивам происшествия в Бирмингеме, когда на группу напала банда скинхедов. Но эту историю опровергает последняя строчка текста, в которой главный герой обращается за помощью к врачу, но ему говорят, что уже слишком поздно и он зашел слишком далеко: «‘Cos smokin’ and trippin’ is all that you do» [11].
Более трогательными оказались по-настоящему серьезные треки вроде Hand Of Doom, такого же до боли точного и ужасного описания героиновой наркомании, какое давали в своих текстах Мик Джаггер или Лу Рид. «First it was the bomb/Vietnam napalm/Disillusioning/You push the needle in…» [12] С музыкальной точки зрения песня не менее мощная, чем War Pigs, такая же длинная и взрывная, но еще более смелая — она то смертельно медленная, то быстрая, словно лесной пожар, а потом снова погружается в блестящую вспышку статического электричества. От Electric Funeral волосы дыбом, наверное, могут встать даже у мертвого: рассказанная с отрешенностью робота история о постапокалиптическом мире, где измученные радиацией создания безуспешно пытаются цепляться за остатки человечности. Если War Pigs выступала против американской войны во Вьетнаме, то Electric Funeral стала загробным посланием всем правительствам мира: ядерная война — это не просто угроза, а то, что ждет нас впереди.
По иронии судьбы две песни, которые больше всего отличают второй альбом Black Sabbath от конвейера других откровенно тяжелых рок-альбомов, вышедших в 1970 году, звучат наиболее непохоже на характерный тяжеловесный саунд первой, самой великой эпохи группы: Paranoid, за которой на первой стороне пластинки следует Planet Caravan. Вторая песня — мерцающая металлическим блеском причудливая пьеса, в которой «звезды блестят как глаза», а «черная ночь вздыхает», с неожиданно джазовым звучанием гитары Айомми и даже фортепиано. Тони рассказывал:
— Остальные спросили: «Ну, и куда это пойдет?» Я попытался объяснить: «Такую песню хорошо иметь в альбоме, потому что тогда тяжелые треки зазвучат еще тяжелее». И она придает альбому определенную силу…
Он оказался прав. Ну а первая песня оказалась хитом, который вообще едва не зарубили. Paranoid была последней записанной для альбома композицией, «немного бессмысленной, — вспоминал Тони, — и мы очень удивились, когда Роджер Бэйн предложил нам ее записать».