Хорошая девочка. Версия 2.0 (СИ)
Я не удержалась от искушения и таки Влад из меня вырвался.
Тут же замерла сурикатом, с ужасом глядя на подругу. А она, тихо улыбаясь, поболтала пакетик в чашке и, почесав нос, уточнила:
— А в чем проблема-то? Годный мужик: мозги есть, внешность зачетная (это я, не иначе как в помраченном состоянии сознания, показала фото, что сделал в ресторане Рус), отслужил свое, чай умеет заваривать, того и гляди Нобелевку отхватит. Тебя обхаживает стабильно несколько месяцев уже. Чего тебе-то не так?
Вот как бы это правильно выразить? Я замужем? Он моложе на десять лет? Отношения обречены, потому что я никогда не смогу родить ему никого?
Это же очевидно?
— Дура ты, Ритка. Такая вся умудренная, опытная, титулованная, а на самом деле — дурочка сопливая. Нравится он тебе?
Я покаянно кивнула.
Нина хмыкнула, глотнула гадостного пакетированного чая:
— Ты практически свободна. С Сашей мысленно отношения почти завершила. Без каких-либо видов на будущее, без перспектив и возможной замены. Просто все. Вы чужие люди друг другу. Совсем.
Я повторно согласно мотнула головой.
Да, понятной жизненной мудрости у матери троих детей для мятущихся и страждущих всегда было с лихвой.
— Руслан останется с тобой — отвечаю. Так что и ребенок есть. Что ты, что Влад твой, можете спокойно его воспитывать. Этот кадр еще даст вам просра… хм, в смысле зажжет.
— Нет, Нин, я же не о том. Там такие мозги, такой генофонд обязан продолжиться. А я? Ну, ты же знаешь.
Тут мы вместе помолчали.
Зная мой диагноз, в свое время Нинка психовала и загонялась больше меня. Такое чувство, что и в ремиссию я после химиотерапии ушла только потому, что нервничала и переживала за меня Нина, а я была в процессе операции и лечения таким себе спокойным танком.
Но Нинка не была бы собой, если бы не предложила:
— А вот этот вопрос можно же обсудить? Просто скажи ему: так и так, ты классный, крышу мою от тебя уносит, но, увы, у нас нет будущего, потому что я старая ведьма и родить тебе никогда никого не смогу. И послушай потом, что тебе этот идеальный мужик скажет.
И сидела я такая, эм-м-м, озадаченная.
Можно же вообще поговорить, да?
Глава 19
Осколки сердца одной хорошей девочки
'Куда ланит девались розы,
Улыбка уст и блеск очей?
Все опалили, выжгли слезы
Горючей влагою своей…'
Ф. И. Тютчев
Воскресение. Поздний вечер.
Спать пора, уснул бычок, на фиг.
Но нет же.
А причина тому что? Сашино часовое уже плескание в ванне.
Я искупалась, переоделась, готова отойти ко сну, но…
Сначала мне выносил мозг Рус со своей Ладой-прости-господи-Юрьевной.
Ё, вот не вывожу же я уже эти школьные страсти. Я максимально понимающая мать-и-мачеха, но я, очень может быть, в ближайшее время эту звезду где-нибудь в темной подворотне придушу. Потому что, ну, невозможно же, м-м-м-мать!
Ты дура совсем? Ну, не понять, что парень по тебе дохнет, это немыслимо же, р-р-р! Что ты, как фиалка, морозишься-то? Да пошли его уже лесом, а? Или просто пошли? И все сразу станет ясным. А не вот это все на эмоциональных качелях. И мой Рус болтается и я, черт тебя дери.
Как же ты, идиотка малолетняя, меня задолбала… это же ни в сказке сказать, ни пером описать, твою же молекулу! Да, я тебя прибью, и меня оправдают, ежки-плошки!
Разве что вот так дома попсиховать и остается, потому как все взрослые люди и понимают объективную реальность, увы.
Натурально, не в школу же мне с этими претензиями идти, не?
А тут под боком еще и полностью равнодушный к сыну отец. Вот что за жесть-то кругом, а?
Лежу. Матерюсь про себя. Жду.
Не совсем понимаю чего: очередного нелепого наезда с обвинениями на пустом месте или бурного исполнения супружеского долга.
Хотя у нас обычно же было так: раз в неделю — охренеть! Раз в две недели — круто, раз в три — хорошо же. И, ежки-плошки, меня же это устраивало? Что я там себе говорила? У всех так, дел много, оба устаем… а не пошли ли эти аргументы на хрен?
Тут вчера Влад меня просто обнял, а меня трясло, я булькала и полыхала аж до самого вечера. Да и при одном воспоминании, до сих пор, я вполне даже Везувий. Только девочка. Может, Этна?
Моя личная жизнь, в принципе, не так чтобы задалась, да.
Мне сорок лет. Я могу уже называть вещи своими именами.
Первая, школьная, ну, у всех же была школьная любовь? Да? Окончилась принудительно. Мы только тискались по укромным углам, обнимались на дискотеках, пара поцелуев — верх разврата, да. Стреляли глазками, а потом «чемодан-вокзал-Ухта», и все. Меня увезли из Ижевска, с родины дедушки, с выпускного после десятого класса. Школу заканчивала я уже в Ухте.
Так, мой Лешка и остался лет на пять волшебным эльфом — с которым все хорошо, ярко, нежно, трепетно и невероятно страстно. Притом что про страсть мы знали тогда, в принципе, ничего.
Да, мощная, всепобеждающая любовь настигла меня на третьем курсе. Хотя началась эта эпопея на втором, но серьезно полыхнуло тогда на третьем.
Спасибо Нине. Сейчас я могу уже спокойно ее поблагодарить. Я серьезно повзрослела, многое отпустила из своей жизни. Но есть занозы, оставшиеся в сердце, да.
Нинок молодец, всегда пеклась о нас, непутевых. Все время пыталась предупредить, предостеречь, помочь. Но кто слушает голос разума в двадцать лет?
Вот и мы с Лей такие, дурочки.
Из нашей тогдашней девичьей компании, только моя соседка по общежитию, Регина, чихала на Нинкины замечания. Бог ей судья, однако.
После пятого курса я метнулась на пару дней в Ижевск по наследственным делам. Там меня мощно и накрыло. Я даже Нинке в бумажных письмах писала что-то вроде: «Потому что есть Алешка у тебя, об Алешке ты вздыхаешь зря, об Алешке все твои мечты, только о Сереге позабыла ты…».
И о карме позабыла тоже, дура.
Пока я млела рядом со своей школьной любовью, мой Сережа, страстная и долгая взаимная любовь со второго по пятый курс, оказался в постели моей подруги Регины.
Задались у меня каникулы, да. Мы же с ним свадьбу планировали через год, как раз после диплома. Ну, планирование, как выяснилось — не для меня.
Как все понимают, такому повороту Нина совсем не удивилась. Нет. Молча обняла у метро рыдающую меня. Вытерла своим шарфом мои слезы, и, хотя фраза: «я же говорила» сверкала в ее глазах, ни слова не сказала. Спасибо ей.
Я свалилась Нинку́на голову, без предупреждения, вообще без каких-либо звонков, поводов и опознавательных знаков. Но подруга стойко выгуливала меня с моей истерикой пару часов вокруг своего дома. Потом также молча приволокла к себе на кухню, где ее родители меня накормили пловом и напоили имбирным чаем с корицей.
С тех пор уж двадцать лет для меня Нина и ее родня — символ покоя, принятия, дома. Даже то, что общаемся мы редко, ощущений не притупляет. Они есть где-то там. Там тепло, светло, спокойно. И для меня всегда есть место. И это хорошо.
Дальше по жизни меня штормило прилично.
К аспирантуре я остыла, и ненависть к противоположному полу слегка попустила. Так у меня случился Костя. Из НГУ.
Новосибирск от Петербурга далеко, поэтому виделись в течение тех лет мы в основном на конференциях, семинарах, всяких студенческо-аспирантских собирушках в Москве, Петербурге, Казани и самом Новосибирске, естественно. Научная заинтересованность, увлеченность с легким налетом страсти сквозь время и пространство. Да, все было классно аж целых три года, а потом он спер две мои статьи.
И я от всей души прокляла Константина на веки вечные. Статьи пришлось писать полностью новые, хотя мой науч.рук и ругался. Но делать было нечего, так как первая версия вышла на всю страну и научное сообщество под авторством Кота. Гори, Костя, в аду.
Нет, я все написала, снискала даже пять-шесть приличных рецензий признанных мэтров от науки. Это заслуга моего науч.рука, его супруги, и да, науч.рука Кости, как не смешно об этом говорить. Короче, меня умеренно похвалили, да так, что хватило на защиту кандидатской. После нее Костя прилетал в Петербург. Приносил цветы. Я, по словам Нинка, что наблюдала этот цирк из первого ряда, позволяла их возлагать. Но самого Константина погнала на хрен поганой метлой.