Хорошая девочка. Версия 2.0 (СИ)

А там сюрприз.
И горячий шепот на ухо:
— Моя зимняя девочка! — ничуть меня не отрезвил. Так, заставил сомневаться в собственной адекватности и нормальном восприятии реальности.
Ну, когда такое было, чтобы резко жарко и сразу всей мне?
Сильные жесткие руки, прижимающие к крепкому, горячему телу, прямо к затянутой тонким хлопком футболки пламенной груди в распахнутой куртке.
И поток страстных и нежных признаний в макушку, пока я укачиваюсь в этих невозможных объятьях.
Я же не пила ничего?
— С ума сводишь меня, Марго! Моя Королева! Душа моя!
И короткие быстрые поцелуи в волосы.
Пресвятые просветители… идите лесом. Не до вас. Вот не до вас сейчас. Совсем.
Уткнуться носом в горячую шею, вдыхать свежий и острый аромат незнакомого мужчины. Он пахнет дымом несбывшихся надежд, смолой сгоревших мечтаний и солью моих грядущих слез.
Бергамот. Кедр. Пачули.
И нет на свете запаха ярче, роднее, нужнее. И больнее.
Так что душа рвется из меня вон. Застревает в горле плотным острым комком. Не вздохнуть. Только беззвучные слезы текут.
Но это жизнь, и здесь за все надо платить. А за удовольствия и нечаянное счастье — самый дорогой тариф. Такие дела.
И я стою, обалдевшая от силы обрушившихся на меня чувств. Ослепшая от слез и эмоций, о которых давным-давно забыла. Переполненная восторгом и паникой настолько, что трудно дышать.
А он обнимает меня за плечи, целует макушку и со словами:
— Моя невозможная снежная девочка, — сбегает вниз по лестнице, оставляя меня в полном шоке и смятении.
Но глаз Саурона смотрит на нас, поэтому совершенно закономерно среди всех этих новых душевных метаний с терзаниями получить внезапную помощь зала, так сказать.
А кто лучше всего приведет дочь в чувство? Вера Павловна, без сомнений.
Неурочный звонок оказался дюже кстати. Я была так ошарашена явлением Влада и его словами (про действия можно я подумаю не сейчас?), что первые минут десять совершенно не слышала мать, хотя слу́шала и даже угукала к месту.
А потом выхватила:
— И я говорю тебе — не вздумай разводиться! Сашенька тебя столько времени терпит, столько лет о тебе заботится. Ты неблагодарная, Рита! Это ужасно. Что скажут родственники, а тетя Лена с Олей? Какой позор! Не смей, слышишь!
О, то есть сегодня, в перерывах между парами, Александр успел присесть матушке на уши и пожаловаться на холодную, отстраненную и решительную меня? Со мной нормально поговорить духа вчера не хватило, да. А его теща благодарный слушатель и всесторонняя поддержка. Всегда.
Ну уж нет. Достаточно эти чудесные люди за меня решали.
— Мама, это моя жизнь и жить ее я буду так, как хочу сама. А не для того, чтобы соответствовать твоим ожиданиям. Про отца мне просто не говори. Если я для него не существую, то теперь это будет взаимно. Мальчики уже взрослые — сами как-нибудь справятся.
— Рита!
А что Рита? Сорок лет Рита тянула этот воз, пытаясь заслужить внимание и любовь. Заслужила? Хрен вам!
С дрожью вспоминаю разговор с мамой, когда привезла Сашу в Ухту знакомить с родителями.
— Вы уже полгода живете вместе, и ты только сейчас соизволила показать своего мужчину семье, Рита? Это что еще за номер? Так не делают приличные дочери.
Очень неловко, но правда такова, что:
— Ну, мам, так вышло. Да и вообще, боялась, что вам он не понравится.
— С чего это не понравится? — мама смотрит с подозрением, как будто я сейчас расскажу, что Саша наркоман, у него десяток внебрачных детей и вообще он на учете в дурке состоит давно.
А я удивляюсь, как можно не понимать моих переживаний?
— Да как бы он папин ровесник, так-то. А предыдущие молодые люди подходящего возраста как-то у вас восторга не вызывали…
— Рита! Ты себя в зеркало давно видела? — искренне изумилась Вера Павловна. — Чай немолода ты уже совсем. Тут любой сгодится, а Александр хорош со всех сторон: умный, успешный, состоятельный, при регалиях.
Охренеть да, понимание и поддержка от мамы?
И вот всегда у нас так. Все молодцы, все хорошие, кроме меня.
Да не пошло ли оно все на фиг?
 
У меня есть я. И есть ослик.
Очень страшно, зыбко, непонятно, но, кажется, есть и Влад.
А зачем мне признание людей абсолютно чужих?
Нет, точно я где-то головой долбанулась. Ей-ей! Но меня несет и мне это нравится.
На хрена мне сдались эти родственники и знакомые мамы из Ухты, куда я не вернусь, даже если вдруг сейчас останусь без мужа и работы?
— Мам, я желаю вам всем счастливого Рождества и Нового Года. Всё. Долготерпение вышло. Будьте здоровы и благополучны. На этом мы расстаемся. До Восьмого марта точно.
И я выключила телефон.
Вообще.
Совсем.
Ааааа! Караул! Что это делается-то? Кошмар!
С ума сошла…
Да и нормально.
Ослик домой дорогу найдет.
А остальные? Да гори они синим пламенем.
  
Глава 18
 
Нужно, нужно разговаривать с людьми
 
'В мою голову врос лабиринт
Себе дом в нем нашел Минотавр
И его каждый следующий шаг
Отдается мне болью в виски…'
Asper X «Держись»
Воскресенье прошло у меня под флагом борьбы с любого рода зависимостями.
Сначала я сбежала из дома. Просто утром встала и ушла. Руслан знает куда, а Саше, судя по тому, что «вчера он вернулся сегодня», все равно. Уже.
Поэтому я тихонечко исчезла на ранней зорьке. И, пока по морозцу спешила навстречу Нине и новому дню, понесло меня в философию.
Насколько много смысла и значения для нас имеет окружающий мир, не задумывались, да?
Мы же живем в нем. Всегда.
И этот мир нас под себя гнет как хочет, если вы не в курсе.
И очень сильно.
Да, сейчас, находясь на дальнем кругу созависимости с алкоголиком, я понимаю, как же страшно мне, сорокалетней, профессионально состоявшейся замужней женщине без химических зависимостей жить для себя.
Тяжело? Трудно?
Не просто трудно — практически невозможно.
И это оказывается страшнее всех местных кошмаров на «Горе». Всех сценариев, что спокойно озвучиваются на «Семейной терапии» для зависимых и созависимых.
Боги, благословите тех, кто всю эту реабилитационную историю начал.
Ситуации же чаще всего жуткий караул.
Но люди выплывают, выбираются с того феерического дна, куда себя загнали сами. То есть все светопреставление не напрасно.
Как же я счастлива, спасибо Вселенной, черт возьми!
Я проскочила по краешку, по самой бровке.
Узнала об ужасах, узнала о реальности, узнала о зависимости, как о болезни.
И выжила. Вывернулась. Отряхнулась.
Обернулась в неверии — а нет. Правда. Нет со мной и во мне всего этого кошмара.
Спасибо, Создатель. Вот свезло — так свезло!
Жесть, конечно.
Надо выдохнуть, отпустить.
День был огонь. Сначала мы с Ниной прилично так зажгли каждая про себя и свои внутренние проблемы на «Семейной программе». Потом дружно трясли Лелку. Бодрили, расписывали перспективы. Как обычно: Нинок про свет, а я про мрак. Тоже были вполне убедительны и хороши, я считаю.
После всего этого душе-бередящего мероприятия молча сидели в кафешке. На заправку не хватило пофигизма.
Тянули чай и время, проводя его вместе. Как бы греясь друг об друга на расстоянии. Словно нам снова двадцать и мы все еще вместе. Плечом к плечу встречаем любой жизненный сюрприз.
И вот тут я рискнула.
Нина одна всегда меня понимала. Принимала или нет — неважно, но поддерживала обязательно.
Вздохнула. Выдохнула и из открытого рта посыпались корявые, больные осколки морали, воспитания, страхов, беспросветного быта. И Рус, с ежесекундным кошмаром разоблачения, обрывания крыльев и любого выверта психики подростка. И Саша с брожениями неясного генеза. Здесь было проще, ибо Нинок Александра никогда не одобряла, но всегда тактично помалкивала.
А потом случилось это.