Завтра выпадет снег (СИ)

– Архипова Александра, вас вызывают к директору.
  
Глава 11. На ковёр к директору
 
Выражение «кровь стынет в жилах» для меня вдруг стало реальностью. Я испытала на себе всю безысходность и страх, на которые только была способна. Брела по длинному коридору в полутьме следом за секретарём и гадала, сколько мне осталось учиться, какие последствия могла иметь связь с преподавателем. Самым главным вопросом оставался один: какая сволочь нас заложила?
Стук в дверь с табличкой на ней «Директор» казался мне предсмертным выстрелом в сердце. И я, и секретарь понимали, что поход к нашему главному ничем хорошим не закончится. Женщина посмотрела на меня с жалостью и состраданием, а после громкого «Да» отворила дверь и махнула ладонью в приглашающем жесте. Пришлось через силу повиноваться и войти внутрь.
– Здравствуйте, Станислав Борисович, – прошептала я едва слышно и замерла на пороге. Полный мужчина в возрасте с важным видом сидел на большом кожаном стуле за не менее огромным столом. Его серый клетчатый пиджак удачно гармонировал с взмокшей залысиной и биноклеобразными очками. Он задумчиво оторвался от бумаг, которые усердно изучал, и окинул меня с ног до головы внимательным взглядом. Кивком головы указал на стул, куда я немедленно и приземлилась, ведь ноги дрожали от страха и грозились не удержать тело.
– А вот и вы, Архипова, – протянул мужчина и ухмыльнулся, словно мартовский кот. Он отложил карандаш, отодвинул кипу документов на край стола и сложил руки «полочкой», как учили в первом классе. – Вы не такая, как я себе представлял.
Я виновато опустила голову в надежде, что это может хоть как-то спасти совсем уж плачевную ситуацию. Решила не уточнять у мужчины, какой же он меня представлял, и какой увидел, поэтому молча поджала губы и принялась ждать.
Самое отвратительное в ситуации был факт, что Женя вряд ли знал о моей добровольно-принудительной встрече с руководством нашего института. Хотя помощь всё равно была не в его компетенции.
– Итак, Александра, что же вас сюда привело? – в его голосе сквозило превосходство.
От неожиданного вопроса я впала в ступор. Нет, Станислав Борисович не был резким, просто сама формулировка заставляла думать, будто он ничего не знает. Надежда зажглась в совсем уж притихшем сердце. Я нервно начала теребить край рубашки и искать нужный ответ на вопрос.
– Не знаю, – чуть более спокойно проговорила я и воинственно вскинула голову, смотря противнику прямо в глаза, казавшиеся из-за очков совсем мизерными. Брови мужчины от удивления выглядывали из-за оправы, а лицо чуть вытянулось. – Меня вызвали, я пришла.
– Вот, значит, как, – моментально отозвался и закивал мужчина, вытаскивая из ящика стола небольшую папку, на корочке которой я смогла лишь разглядеть надпись «Личное дело». Директор повертел в руках бумаги, достал пару листов и стал вчитываться. Он словно испытывал меня на прочность, выжидал, когда же я сломаюсь и признаюсь.
Он перелистнул один лист, следом второй, прокашлялся и снова заговорил.
– Вы отличница?
Я коротко кивнула под испытующим взглядом голубых глаз. Мне хотелось поскорей сбежать в безопасность и с облегчением вспоминать произошедшее.
Никогда не была верующей, крест не носила, молитв не читала, но именно в тот момент я начала взывать к Богу и просить его о помощи. Казалось, жизнь висит на волоске. И если бы ветер чуть усилился, я бы упала и уже не смогла встать.
– Это очень хорошо, – мужчина растянул губы в удовлетворительной улыбке. – Смотрю, вы в прошлом году в олимпиаде участвовали, в конкурсах. И даже победы имеются. Ещё и главой студсовета стали. Вы молодец, такие ученики нам нужны.
Через силу я заставила себя натянуть счастливое выражение лица и вновь опустила глаза в пол.
– А как у вас на личном фронте? – вдруг выпалил Станислав Борисович и хитро сощурился. – Может быть, есть молодой человек? – я отрицательно замотала головой и с ужасом прикусила губу. – Совсем никого? Может, кто-то на примете? Нет? Точно?
 
– Зачем вы спрашиваете? – пробормотала пересохшими губами. – Это так важно?
Директор откинулся на спинку своего кресла и расхохотался так громко, что едва не лопнули барабанные перепонки. Он с явным наслаждением хлопнул ладонью по столу, отчего я даже немного подпрыгнула на стуле, и сразу же успокоился.
– Не нужно делать из меня дурака, Сашенька, я совсем не такой, – он по-доброму улыбнулся, но в глазах застыл лёд. – Вам лучше всё рассказать самой.
– Да что рассказать? – я решила биться за свою свободу до конца, поэтому с недовольным видом уставилась на веселившегося мужчину. – Вы либо уточните, и мы всё обсуждаем нормально, либо я ухожу, так как мне нужно на работу.
После такого ультиматума мужчина посерьёзнел, собрался и вновь уткнулся в личное дело. Он довольно крякнул и зачитал вслух:
– Награждается грамотой Архипова Александра Сергеевна за активное участие в жизни университета, – перевёл на меня удивлённый взгляд. – Вы сознательный человек, Александра, и все мы допускаем ошибки. Вопрос лишь в том, сможете ли вы признать свои.
Я снова замотала головой. Если уж врать, то до конца.
– Не понимаю, что вы от меня хотите. Разве я не учусь? Учусь, причём весьма неплохо. Разве не участвую в мероприятиях? Очень даже участвую. Работаю после учёбы, чтоб прокормиться и заплатить за общежитие. Что я делаю не так?
Получилось в немного обидной форме, но Станислав Борисович не обратил на это никакого внимания, лишь скользнул по мне заинтересованным взглядом и деловито ответил:
– Вы всё делаете так. Ну, почти. Но всё ли у вас хорошо в жизни? Нет ли никаких проблем?
– Никаких проблем, – отрезала грубо я.
– Но до меня дошёл слух, – издалека начал мужчина и уставился на меня в поиске каких-либо признаков беспокойства. Я держала лицо, ни один мускул не дёрнулся после его слов, хоть сердце и болезненно сжалось.
Кто-то всё же рассказал, сдал… Неужели, Альбина? Вдруг вспоминала, что девушка спешно убежала в перерыве между парами Жени, а вернулась безмерно радостная, будто в лотерею выиграла.
– Что за слух?
– Поговаривают, что вы проявляете интерес к одной преподавательской персоне, а он, в свою очередь, к вам.
Мужчина вновь глянул на меня хитро, снял очки и устало потёр переносицу.
– Враньё, – отмахнулась я. На сердце стало капельку легче от осознания, что не вся информация добралась до директора. – У меня даже времени нет на то, чтоб о подобном задумываться. Да и преподаватели все старые, уж извините.
Станислав Борисович усмехнулся.
– Это правильная позиция. И всё же, если вам кто-то из преподавателей симпатизировал, лучше это прекратить немедленно и забыть обо всём. Вы читали наш внутренний устав? Весьма интересный документ, скажу я вам. Очень советую.
– Уже читала, – прошипела я сухо.
Балаган с загадочностью начал надоедать. Я нервно посмотрела на время и ужаснулась: к своей ученице уже не успевала, поэтому тут же написала сообщение о переносе занятия на пока что неопределённую дату.
– Все мы здесь взрослые люди. И всё же подобного рода заинтересованность противоестественна, да и вы сами выразились, что весь преподавательский состав вам в отцы годится. Вот и не нужно обращать внимание на выпады одного из таких старичков. Игнорируйте. Вы умный человек, Александра, думаю, вам это будет легко сделать.
Он устало прикрыл глаза и вновь заговорил:
– Я бы не хотел, чтоб эта ваша заинтересованность перешла определённую границу, и вы бы потеряли себя. Вы и сами понимаете, чем это может вам грозить.
– Исключением? – без особых эмоций предположила я.
– Причём с позором! – подтвердил Станислав Борисович, выпрямился на стуле, надел очки и нахмурился. – После такого оклематься уже сложно. Я не хочу ломать вам жизнь, поэтому предлагаю подумать. И надеюсь на верный выбор. Поэтому в следующий раз, если до меня дойдёт подобный слух, разговаривать мы будем уже в совершенно другом ключе. Теперь вы можете идти, Сашенька.