Ларс II (СИ)

— Что может быть хуже уничтожения планеты, хуже ядерной зимы.
— Люди. В других ветвях люди хуже. Они перестают быть людьми.
— Ладно, допустим, ты прав, — я устал от этого спора, — моя реальность — это выбор из двух зол. Чего же ты от меня хочешь?
— Чтобы ты обрубил три почки на твоей ветви, иначе все, что ты хочешь изменить — приведет к тому же результату, который ты стараешься избежать.
Я уставился на старца во все глаза. Получается, что я «вошел в игру». Местная религиозная братия заметила мои действия по созданию государства и дает мне карт-бланш, но с условием, что я выполню какие-то три условия. Интересно девки пляшут. С другой стороны, мне нужна некая религиозная основа для того, чтобы зацементировать стержень государства. Религия не зря играет роль, которая объединяет разные национальности и расы в единое целое. Если я окажу услугу этим «мы», то возможно они помогут мне реформировать славянское язычество в структурированный религиозный институт, который поможет мне иметь власть над разными племенами.
— Что за три почки? — обреченно спросил я.
— Первая и главная — папа Римский. Вторая — Вселенский Патриарх Константинопольский. Третья — Хазарский каган.
Вот это поворот. В смысле обрубить почки? Этот тип в своем уме? Я сомневаюсь, что нужно просто устранить эти лица. Как я понял, нужно стереть эти должности из истории. Дед ты «кукуху» давно лечил? Видимо, мои мысли отобразились на лице, так как дедок крепко взял в руки свой кривой посох и, как мне кажется, намеревался меня стукнуть это палкой.
— Не кипятись, дед, — я поднял руки вверх, — но ты уверен, что мне все это по силам?
— Если ты не сможешь, то твои потомки уже не успеют, — успокоился Карнат.
— Хорошо, допустим я, каким-то немыслимым образом это сделал, — я расширил глаза, поражаясь, что такое вообще возможно, — тогда ты должен будешь мне объяснить, зачем мне нужно срубить эти «почки».
— Души, Ларс. Души.
— Не понял!? — я пытался сообразить о чем толкует дед.
— Ты можешь создать могучее государство, но оно развалится без тебя, если ты не сможешь сковать тело царства единой религией. Именно вера людей дает власть, а не сила оружия. В твоей ветке мирового древа было много войн из-за веры.
— Не всегда же война из-за веры, — попытался я защититься от однобокого толкования истоков войн.
— Всегда. Вера в свое могущество дарует победы. Вера в божественный промысел. Вера в свою исключительность. Вера в свою безнаказанность. Эту веру дает религия.
— Так ты хочешь, чтобы я уничтожил религию?
— Нет, — дед стукнул себя по лбу, — уничтожить нужно только земное воплощение представителя этой религии.
— Ну хорошо, с Римским понтификом и византийским Патриархом я понял, а при чем тут Хазарский каган? Он же не религиозный представитель.
— Он — потомок тех, кто создаст новую религию, противоестесственую всем ныне существующим. В твоей ветви древа обрубили эту почку. Успели.
Но насколько я помню из истории, каганат был светским государством. Или нет? Сейчас уже не вспомнишь. Святослав ведь действительно стер эту империю.
— Почему их надо уничтожить, а не подчинить?
— Это — триумвират. Те, кто охотились на тебя. Те, кто отрубил голову твоему другу. Их так величают. Вернее будут величать, если их не остановить. В твоей ветке одну почку обрубили, а вторую надломили. Зато третья выполнила задачи остальных.
Упоминание смерти Сокола было для меня пощечиной, заставившей яростно сжать кулаки. Триумвират, значит. Ну, что же, будем знать, как зовут врага.
— Хорошо, Карнат. У меня встречное условие, — я собрался с мыслями, — Я хочу реформировать язычество. Нужно собрать всех славянских волхвов, жрецов и установить единого руководителя. Представитель от вашей братии будет моим царским советником по религиозным вопросам.
— Ты хочешь заменить отрубленные почки новой? — ехидно проскрипел старик.
О как. Получается, что я не смогу объединить всех под единой верой? Стоп, а ведь он же говорил, что мое государство развалится, если я не смогу «сковать тело царства единой религией». Я подозрительно уставился на деда.
 
— Я выполню твою просьбу, — заявил Карнат, — не так, как ты хочешь, но с теми последствиями, которые ты ожидаешь от этой просьбы.
— Вот это ты завернул. Вроде и ответил, а ничего не понятно, — усмехнулся я.
— Твое царство будет в надежных руках, — загадочно ответил дед и отвернулся, поднимаясь на холм, на Лысую гору
Ушел не прощаясь. Вот ведь старый дуб. И что это было? Я смотрел вслед старцу и не мог понять, зачем мне все это нужно. Я же ведь просто собирался сделать новую Русь, которая даст отпор всем врагам, а этот разговор толкает меня на завоевание мира. Если с хазарами еще понятно — там надо просто физически уничтожить живую силу врага, то, как мне уничтожить папский престол? Не буду же я воевать со всей Европой? Там ведь сейчас, как я помню из уроков Радомысла, грызня между королевствами, которые подчинил себе Карл Великий, основавший империю. Ладно, даже если я немыслимым образом смогу захватить эти территории, то, как я упраздню ватиканский престол? Или константинопольский патриархат? Вот это задачку мне загадал старый хрыч.
Я вернулся к своим друзьям и мы направились обратно в Киев. Эса стреляла глазками, но молчала. Любопытная бестия.
Итак, что мы имеем? Трех лидеров, которые строят мне козни. Я так понимаю, что они пользуются тем, что допрашивают попаданцев и могут таким образом предпринимать действия по смене истории. Теперь становится ясно, зачем меня хотели убрать в начале моего попадания. Уверен, что за Гунульфом стоял кто-то из триумвирата. Самый близкий из этой шайки — хазарский владыка. Я пока не готов с ним воевать. Моя армия нацелена на Константинополь. Нужно установить свою власть на этом участке, чтобы моя торговля не заглохла. Без этого рынка будет тяжело строить какие-либо планы. Поэтому, надо для начала решить вопрос с захватом Царьграда, установления там своего торгового представительства, а после — можно и разобраться с каганатом.
Даже если представить, что я смогу сходу осадить Константинополь, то не факт, что у меня останутся войска после атаки столицы Византии. Все же этот город — крепкий орешек.
А значит с хазарами нужно что-то решать. Вот я размечтался. Константинополь он собрался захватывать. А я вышел к Черному морю? Там ведь угры и печенеги. Кочевые племена, которые могут все мои начинания похерить. А с ними надо договариваться. Печенеги, если я не ошибаюсь, спасибо дядюшке, являются данниками каганата.
Вернувшись в Киев, я задумался о том, как все же победить кочевые племена угров и печенегов. Кочевникам нужны пастбища и богатая добыча, дабы показать свою удаль. Это у них в крови. Что я могу им предоставить? Взять под свое крыло и обещать защиту от хазар и византийцев. А знают ли они о том, кто такой царь Гардарики? Сомневаюсь. Значит нужно донести эту информацию. Либо показать свою силу. Как? Ответ на этот вопрос мучил меня весь остаток дня. Я ходил хмурый и напряженный.
— Тебя что-то тревожит, — констатировала факт Эса, прожевывая виноградинку, взятую со стола.
Мы сидели в киевском детинце за ужином с ближниками — я, Ага, Эса и Аршак. Метик отправился в поход с Ходотом, а Забава с Кулябой. Я вяло жевал запеченную дичь.
— Мне нужно выйти к Скифскому морю и подчинить два кочевых племени — угров и печенегов. Именно подчинить, а не уничтожить.
— И в чем проблема? — закидывая очередную виноградинку, удивилась воительница.
Я посмотрел на Эсу исподлобья. Она издевается? Я целый день пытаюсь решить эту задачку и не могу найти ответ. Действительно, в чем проблема?
— Что ты так уставился, царь? — ехидно промурлыкала бестия, — Каждый воин мечтает о славе. О женщинах. О богатстве. Дай им это и они будут считать тебя своим божеством.
— И как ты это себе представляешь?
— О, Боги, — Эстрид закатила глаза, — я со своими людьми убиваю вождей и наиболее опасных претендентов на главенство племени, а пока идет грызня, приходишь ты на белом коне и даруешь им право участвовать в походе на Царьград. Особо нужных одариваешь подарками, хорошим оружием. Обещаешь молодым кочевникам богатую добычу и пленных девок. После похода даруешь лучшим титул царского князя и они будут есть с твоих рук, словно ручные псы. Главное, не забывать подкармливать походами и дарами.