Разрушена (ЛП)

Часть 58 из 77 Информация о книге

Я открываю глаза и вижу Себастьяна, стоящего надо мной. Он все еще полностью одет и рассматривает мое обнаженное тело.
— Ты специально оставила свет?
— Я больше не могу спать, если темно. По крайней мере, не тогда, когда я одна.
Он кивает, стягивает рубашку через голову. Я смотрю на шрам.
— Наверное, это было больно, — говорю я.
Он тоже смотрит на него, потом снова на меня: — Ничего страшного.
Я сажусь: — Что Грегори сказал тебе в офисе Галло? Он сказал что-то по-итальянски, что заставило тебя остановиться. Что это было?
Он вздыхает, переключает свое внимание на снятие остатков одежды: — Ничего, что имело бы значение.
— Это выглядело так, как будто это имело значение.
— Имело? — спрашивает он, закрывая рукой мою лодыжку и укладывая меня на кровать, после чего переворачивает меня на живот и притягивает к себе, — Вот что сейчас важно, — говорит он.
Я оглядываюсь и вижу, что он стоит на коленях между моих ног рядом с кроватью, обхватив руками мои бедра и заставляя выгнуть спину. Он смотрит на меня вот так, раздвинутую и открытую для него.
— Ты вымыла из себя сперму моего брата?
Я краснею, но киваю.
— Тебе нравится, когда он трахает тебя, а я смотрю? — спрашивает он, наклоняя голову, чтобы лизнуть мою киску.
Я прикусываю губу и вцепляюсь в простыни.
— А тебе?
— Да.
— Ты грязная девчонка, Хелена, — говорит он, облизывая меня медленными, длинными движениями, дразня мой клитор, заставляя меня хотеть.
Он встает, кладет руки мне на задницу и раздвигает меня, прикасается пальцем к моей попке: — Это мое, — говорит он, поднимая меня на колени.
Я оглядываюсь на него. Но он не смотрит на мое лицо.
— Никто не трахает твою задницу, кроме меня.
— Почему ты делишь меня с ним? Тебя это беспокоит.
— Тебя это беспокоит?
Я думаю об этом: — Я не знаю. Я думала, что да.
— Мы уже делили девушек. Делали это несколько раз. Тогда это было проще.
— Легче делиться?
Он кивает.
— Тогда не делай этого. Не делись мной с ним.
Он держит мой взгляд, пока толкает в меня свой член. Это слишком быстро, и я не готова. Немного больно.
— Мне нравится смотреть на тебя, когда ты берешь его.
Он снова делает толчок.
— Ты всегда собираешься наказывать меня после того, как заставишь меня трахнуть его? — потому что именно это он и делает. Он наказывает меня сейчас.
— После того, как я заставлю тебя? Я думаю, тебе это нравится.
Я отстраняюсь. Мне это удается только потому, что он этого не ожидает. Я слезаю с кровати и стою почти нос к носу с ним.
— Не надевай это на меня. Я принадлежу тебе, помнишь? И ты сказал ему трахнуть меня.
Я не знаю, почему я вдруг так разозлилась. Может быть, потому что в его словах есть правда? Может, потому что я действительно хочу этого?
Мне нравится иметь их обоих. Мне нравится. Но в то же время, Себастьян делит меня со своим братом, это оставляет пространство между нами. Барьер. И это не имеет смысла для меня. Это то, о чем я думала раньше. То, что я чувствовала. Когда мы были в Вероне и он говорил со мной так, как говорил. Когда он занимался со мной любовью. Я не могла этого принять, потому что то, что я чувствовала, то, что я чувствую сейчас, я не могу чувствовать к нему.
Я думаю о своей тете Хелене, вспоминаю, что я читала в ее дневнике. Она тоже была влюблена в одного.
Влюблена в одного.
Что со мной не так? Что не так с нами, девочками Уиллоу?
— Вернись на кровать, Хелена.
— Мне не хочется трахаться, — я качаю головой, все еще находясь в своих мыслях, и обхожу его, но он хватает меня за руку и останавливает.
— Я сказал, ложись на кровать. На четвереньки. Задницей ко мне.
Я пытаюсь вырваться: — Я не в настроении.
— Внезапно не в настроении? — спрашивает он, беря меня за обе руки и упирая в стену, — Ты была «в настроении» раньше, — говорит он, грубо толкая меня к стене.
— Прекрати.
Он приподнимает меня, перекидывает одно бедро через талию и насаживает меня на свой член.
Розы, выбитые на обоях, вдавливаются своим узором в мою спину.
— У тебя было настроение трахнуть моего брата, но не меня? — он снова делает толчок. Одной рукой он обхватывает мое бедро, впиваясь пальцами в кожу, а другой прижимает мое запястье к стене над моей головой, пока я цепляюсь за него свободной рукой.
— Ты сказал ему трахнуть меня. Ты сказала, что хочешь посмотреть.
— И ты получила от этого удовольствие, так же как получишь его сейчас. Потому что твоя киска достаточно мокрая, — его глаза прикованы к моим, пока он быстро, сильно и глубоко входит в меня.
— В чем твоя проблема? — спрашиваю я сквозь прерывистое дыхание, прижимаясь к нему, — Ты хочешь этого, ты хочешь смотреть, как он меня трахает, ты установил какое-то нелепое правило, что я не могу кончить. Ты даже даешь ему разрешение «наказать меня». Что это вообще значит?
— Заткнись, Хелена.
— Нет, Себастьян, потому что если я принадлежу тебе, то и это тоже принадлежит тебе. Ты владеешь тем, что со мной происходит.
— Я сказала, заткнись.
Он пытается поцеловать мой рот, но я отворачиваю лицо, и в итоге он прижимается ртом к моей щеке.
— Знаешь, что я думаю? — начинаю я.
Он отпускает мое запястье и захватывает мою челюсть, заставляя меня посмотреть на него.
— Что ты думаешь?
Я слышу нас, слышу влажные звуки траха, и моя решимость ослабевает.
Я скоро кончу.
Гнев превращается в печаль, которая поселяется в моем животе.
— Я думаю, что с нами, девочками Уиллоу, что-то не так, — тихо говорю я.
Он переключает свою хватку на мою задницу и, держа член глубоко внутри меня, несет меня к кровати и укладывает на нее. Он встает на край кровати и поджимает мои колени, чтобы глубоко трахнуть меня, приблизив свое лицо к моему.
— Что с тобой, Девочка-Уиллоу? — спрашивает он.
Я прижимаюсь к нему, мои руки на его плечах и шее. Я впиваюсь ногтями в его кожу, в его шрам. Он вздрагивает. Я знаю, что это причиняет ему боль, но я также знаю, что он получает от этого удовольствие.
— Что мы хотим этого. Вот так. Что я хочу тебя. До сих пор. После всего, я хочу тебя.
Он целует мой рот, и я открываюсь ему навстречу, чувствую, как ногти пробивают кожу, ощущаю тепло крови на кончиках пальцев.
— Черт, Хелена.
— Я думаю, мы все больны этой болезнью. Болезнь ивовой девочки.
Он немного отстраняется, и я обхватываю рукой его затылок и притягиваю его ближе, целую его крепко, зубами. Его член становится толще внутри меня.
Он раздвигает мои ноги шире, и я сжимаю в кулаке его короткие волосы, дергаю до боли, потому что я кончаю. Я кончаю снова, и он чувствует меня и смотрит на меня.
Мы оба больны, я думаю. Наши семьи больны.
Он берет в кулак мои волосы и заставляет смотреть на него, и я слышу свой стон, и его член кажется таким хорошим.
Я догоняю оргазм до последнего, а он все еще трахает меня, все еще смотрит на меня.
— Неважно, что, — говорю я, принимая его последние толчки, когда он начинает пульсировать во мне, заполняя меня, распаляя меня изнутри и снаружи, — Несмотря ни на что, нам нужны ублюдки Скафони.
Пятнадцатая глава
Хелена
После завтрака на следующее утро у меня появляется возможность ускользнуть. Себастьян находится в своем кабинете с закрытой дверью, а Грегори уехал с острова. Направляясь к мавзолею, я беру с собой нож для писем Люсинды. Я говорю себе, что это на случай, если мне понадобится взломать замок.
Я иду тем же путем, что и в прошлый раз, только сегодня на мне джинсы, свитер и кроссовки, так что, несмотря на тепло, мои руки и ноги защищены.
То же самое чувство проходит через меня, когда я приближаюсь к темно-серому зданию, и я позволяю себе замедлить шаги только тогда, когда встречаю пристальный взгляд ангела.

Перейти к странице:

Предыдущая страница

Следующая страница