Разрушена (ЛП)

 Он допивает свой напиток и встает.
 — Огонь погаснет сам по себе. Сиди столько, сколько захочешь. Я иду наверх.
 Он не ждет, пока я что-нибудь скажу, и я не уверена, что я бы что-то сказала. То, что я хочу сказать. Не многие люди так честны. И я удивляюсь самой себе, когда мне остается желать большего.
Восьмая глава
 Хелена  
 С тех пор, как я побывала в той ужасной и тёмной комнате, и когда мне приходиться спать одной — сплю с включённым светом. Я плохо сплю. Как будто я просыпаюсь каждый час или около того, чтобы убедиться, что я не вернулся в то место.
          Когда я в постели Себастьяна, это немного легче, но не то же самое, что быть в его объятиях.
          — Хелена.
          Боже.
          — Хелена, проснись.
          Кто-то трясет меня.
          — Просыпайся.
          Я моргаю, открываю глаза, щурюсь от света.
          Это Грегори.
          Он стоит над кроватью.
 — Что случилось, — я сажусь, смотрю вниз, чтобы натянуть одеяло поверх футболки, которая на мне надета. Рубашка Себастьяна, — Который сейчас час?
 — Четыре утра, — я тру лицо, смотрю мимо него на окна, но шторы задернуты, и я ничего не вижу.
 — Нам нужно идти.
 — Что? Зачем?
 — Себастьян.
 — Что случилось? — я внезапно насторожилась.
 — Он в плохой форме. Я не хочу оставлять тебя одну на острове. Я обещал, что не буду этого делать.
 — Обещал?
 — Обещал моему брату. Одеться. Поторопись.
 Он откидывает одеяло, взгляд падает на рубашку, которая на мне, на мои голые ноги.
 Я помню, как в тот раз он надел на меня свою рубашку. Я помню, что сказал Себастьян. Что он не хотел, чтобы на мне был запах его брата.
 Я встаю на ноги, ковыляю в свою комнату, надеваю джинсы и свитер, которые все еще висят на ручке шезлонга. Я быстро чищу зубы и провожу щеткой по волосам, а когда заканчиваю, Грегори нетерпеливо ждет меня у двери.
 Он позволяет мне выйти первой, и мы спускаемся по лестнице. Как только мы оказываемся на улице, мне практически приходится бежать трусцой, чтобы поспевать за его длинными, быстрыми шагами.
 Когда он ведет меня к лодке, я останавливаюсь, вспоминая прошлый раз.
 Я смотрю на него снизу вверх, и он, должно быть, видит, о чем я думаю.
 — Я не собираюсь причинять тебе боль, Хелена. Альтернатива — остаться здесь в одиночестве. Я не могу позволить тебе сделать это.
 — Куда мы направляемся?
 — В одно из казино. Он снимает там комнату, играет в азартные игры, пьет. Галло случайно оказался там. Он только что позвонил мне, думает, что это хорошая идея — поехать за ним.
 — Джозеф Галло?
 — Пойдем, — он кивает, — Я расскажу тебе больше по дороге. Не хочу оставлять своего брата там в таком состоянии.
 Я позволяю ему помочь мне сесть в лодку, и мгновение спустя мы мчимся вперед. Я обнимаю себя руками. При нашей скорости воздух на воде ледяной.
 — Тебе не нравится Джозеф Галло.
 — Нет. Он скользкий, как змея.
 — Почему Себастьян доверяет ему?
 — Он этого не делает.
 — Но почему он взял меня...зачем мы пошли туда, чтобы подписать эту нелепую книгу?
 — С Девушкой-Уиллоу все должно быть сделано определенным образом. Есть правила.
 — Правила?
 — Все взаимосвязано. Связано с наследством.
 — Что ты имеешь в виду?
 — Это сложно.
 Я чешу затылок, пытаясь понять. У меня так много вопросов, но он не собирается на них отвечать.
 Огни, собственно Венеции появляются в поле зрения пятнадцать минут спустя. Город все еще гудит этой поздней ночью, и Грегори замедляет ход лодки, когда мы приближаемся к одному из старинных зданий на Большом канале.
 Он умело подъезжает к лестнице, которая исчезает в воде. Высокие ворота открыты, и когда двое официально одетых мужчин с фонарями в руках узнают Грегори, они улыбаются и приветствуют его.
 Он передает ключи одному из мужчин и слезает.
 — Будь осторожна, лестница может быть скользкой, — говорит он, протягивая руку.
 Я смотрю на него. Ладонь поднята вверх, протянута мне.
 Встречаюсь с ним взглядом и через мгновение кладу свою руку в его. Он помогает мне выйти, и в тот момент, когда мы оказываемся внутри, я понимаю, что они впустили нас только потому, что знают Грегори, потому что мы единственные двое, одетые так, как есть.
  
 Внутри казино больше, чем кажется снаружи, и это не похоже ни на что, что я видела раньше.
 На заднем плане играет тихая музыка, и официанты ходят, одетые так же, как те двое снаружи, разнося подносы с напитками элегантно одетым мужчинам и женщинам за столиками.
 Я вижу Джозефа Галло в то же время, что и Грегори. Он сидит за покерным столом, где собралась группа людей, чтобы посмотреть игру. Он приветственно кивает Грегори, на мгновение встречается со мной взглядом, затем отходит в сторону, чтобы мы могли увидеть Себастьяна.
 Себастьян одет в смокинг. Он так туго натянута на толстых мышцах его рук, что я удивляюсь, как он удерживает его, как швы не разрываются сразу.
 Он поглощен игрой, и в его руке стакан виски. Отсюда я вижу полупустую бутылку рядом с ним, когда он подает знак дилеру, чтобы тот дал ему еще одну карту.
 Галло направляется к нам, что-то шепчет на ухо Грегори.
 Грегори задает вопрос по-итальянски, и после того, как Галло отвечает, он вручает ему ключ-карту. Грегори берет меня за руку, и мы идем к Себастьяну.
 Я не играю в покер, но по взрыву гневных речей, которые вырываются у Себастьяна, когда другой игрок кладет свои карты, я знаю, что он только что проиграл.
 Грегори кладет руку Себастьяну на плечо.
 — Брат, — говорит он.
 Себастьян оборачивается, но прежде чем он видит Грегори, его взгляд останавливается на мне.
 Он удивлен, затем доволен, а затем, когда его взгляд падает туда, где Грегори держит меня, злится.
 — Хелена, — его голос хриплый, и он наполовину встает, но вынужден ухватиться за край стола, чтобы не упасть.
 Грегори давит ему на плечо, и Себастьян морщится, втягивает воздух.
 Я помню повязку, которую увидела у него на руке, когда впервые проснулась. Я никогда не спрашивала его об этом.
 — Мой брат здесь закончил, — говорит Грегори дилеру.
 — Я еще не закончил, — говорит Себастьян дилеру, но его глаза прикованы ко мне.
 Грегори игнорирует его, отпускает меня, чтобы собрать фишки, все еще лежащие на столе.
 — Пошли, — говорит Грегори.
 — Я сказал, что я не закончил, — говорит Себастьян, на этот раз поворачиваясь лицом к Грегори, когда он поднимается во весь рост.
     Каким бы неустойчивым он ни был, на него стоит посмотреть. На них двоих вместе, нос к носу, стоит посмотреть.
     Я делаю шаг назад, и у Грегори, должно быть, инстинкты гепарда, потому что он протягивает руку, чтобы снова схватить меня.
     Инстинкты Себастьяна притуплены алкоголем, но он следит за движением глазами, затем отводит их назад, чтобы встретиться взглядом с Грегори, и на мгновение я уверена, что будет драка. Битва между этими двумя Голиафами.
     Грегори, должно быть, знает это, потому что он тянет меня вперед.
     — Возьми ее, — говорит он.
     Себастьян почти хрюкает, и когда давление руки Грегори пропадает с моей левой руки, Себастьян заменяет ее на моей правой. Однако его глаза не отрываются от глаз брата.
     Грегори достает ключ из кармана и смотрит по сторонам.
     — Какой этаж? — спрашивает он, идя впереди нас к лифту и нажимая кнопку, чтобы вызвать его, прежде чем дежурный успеет это сделать.
     — Почему бы нам не отвезти его обратно на остров? — спрашиваю я, когда двери лифта открываются, и вижу наше отражение в зеркале, установленном на задней стене. Я, маленький и неуместный между ними, этими высокими, широкоплечими и красивыми мужчинами с точеными челюстями, темными волосами и темными глазами.
     Агрессия, исходящая от них, настолько ощутима, что почти потрескивает.