Последний рассвет одиночества

Забравшись к отцу, Нина прижалась к его груди, а правой рукой обняла Людмилу за плечо.
— Котенок, я не понял, а какие у этой игры правила?
— Никаких, — ответила довольная Ниночка.
— Так не бывает.
— Бывает. Мы просто посидим все втроем.
Виктор посмотрел на Люду.
Нина закрыла глаза. Часы показывали одиннадцать вечера.
У Людмилы затекла нога.
— Вить, — прошептала она, боясь убрать с плеча руку Ниночки. — По-моему, она уснула.
— По-моему, тоже.
— Возьми ее аккуратно и положи на кровать.
— У меня нога затекла.
— И у меня.
Нина засопела.
Как только ее голова коснулась подушки, Виктор с Людмилой на цыпочках покинули спальню.
— Веселенькая игра, — засмеялся Леонтьев.
— Да уж, веселее не бывает.
У двери в комнату Люды Виктор с грустью в голосе произнес:
— Ей не хватает матери. А по большому счету и отца тоже. Я практически не вижу своих девчонок. Все время трачу на работу.
— Я, конечно, не мать Нине, но постараюсь сделать все, что в моих силах, чтобы она не чувствовала себя одинокой.
Леонтьев сунул руки в карманы джинсов.
— А все-таки наша встреча произошла не случайно, Милка.
— Как знать, возможно, ты прав.
Из спальни вышла Оксана. Увидев отца в компании Людмилы, девочка нахмурилась.
— Папка, зайди ко мне.
— Сейчас, зайка, только поговорю с Милой.
Увидев пылающий взгляд Ксении, Алимова поспешила удалиться:
— Вить, иди к дочери, разговор может подождать.
  
Глава 8
 
В середине июня Алла Леонидовна уехала в Пензу к старшей сестре. Отъезд бабушки внучки восприняли как настоящий праздник. Ксюша искренне надеялась, что Алла задержится у родственницы недели на две, а Нина, воспользовавшись отсутствием строгой бабушки, заявила, что, пока та не приедет, может спать вместе с Люсей.
В среду Оксана ушла на день рождения подружки, жившей по соседству.
— Мы с девчонками останемся ночевать у Инги, — сказала она Людмиле.
— Я в курсе, папа меня предупредил.
В шесть вечера приехал Виктор.
— Вы уже одни? — спросил он, бросив брелок с ключами на полку. — Ксюха развлекается?
— Вовсю. А ты рано.
Леонтьев сел в кресло.
— Имею я право хотя бы изредка побездельничать и провести время с любимыми домочадцами? Принцесса, иди, я тебя поцелую.
Нина подбежала к отцу.
— Чем сегодня занимались?
— Люся читала мне книгу, а потом мы учили английские буквы.
— Да ну? Значит, ты у нас молодец и заслужила подарок?
— Заслужила, заслужила.
— В субботу поедем в «Шоу-парк».
— Ура! — Нина запрыгала по гостиной. — «Шоу-парк»! Люся, ты поедешь с нами?
— С папой и сестрой тебе будет веселее.
— С тобой тоже.
— А правда, Мил, поехали с нами. Повеселимся. Девчонки будут штурмовать аттракционы, а мы посидим в кафе.
— Я бы с радостью, но в эти выходные я обещала помочь матери с генеральной уборкой.
Леонтьев резко встал.
— Ну, как знаешь, уборка так уборка.
— Папусь, ты куда?
— Пойду поплаваю в бассейне.
— Я тоже хочу.
— Тогда вперед.
Леонтьев вышел.
Алимова попыталась отговорить Нину спускаться на нулевой этаж, но девочка стояла на своем:
— Нет, хочу плавать.
Вниз они спустились спустя четверть часа. Ниночка сразу прыгнула в воду.
Людмила стояла возле поручня словно неприкаянная, не знала, куда себя деть. Плавать она не умела, а если бы даже научилась в детстве, ни за какие коврижки не решилась бы сейчас, в присутствии Виктора, войти в воду.
Леонтьев плыл на спине, искоса бросая взгляды на сокурсницу.
— Люся, смотри, как я умею! — кричала Ниночка, ныряя с головой.
— Нин, не надо, это опасно.
— Ничего не опасно, я давно научилась нырять.
— Милка, не бойся, Нинуся у нас настоящая пловчиха. — Виктор подплыл к поручню и начал подниматься.
Люда отвернулась. Смотреть на его обнаженное красивое тело было выше ее сил.
Виктор подошел к шезлонгу.
— Милка, не стой, в ногах правды нет. Хочешь сока?
— Я… Вить, не мог бы ты надеть халат?
— Тебя смущает мой вид?
— Если честно, да.
— Но я же не голый, вернее, не совсем голый.
  
Облачившись в черный халат, он лег на шезлонг.
— Теперь ты согласна присесть?
— И даже больше: не откажусь от сока.
Вволю наплававшись, Нина играла у края бассейна с куклой.
Ничто не предвещало бури, но вдруг ни с того ни с сего девочка разрыдалась.
Виктор подбежал к дочери, Люда — за ним.
— Принцесса, что случилось?
— Нина, у тебя что-нибудь болит?
— Нет.
— А почему плачешь?
— Мне грустно.
— Вот те на. — Леонтьев взял Нину на руки.
— Мне грустно, — всхлипывая, повторила кроха.
— И как тебя развеселить?
— У всех есть мамы, а у меня нет. Я хочу, чтобы у меня тоже была мама. — Нина посмотрела на Алимову. — Люся, ты мне больше не подруга. Давай ты теперь будешь моей мамой. Люся, можно я буду называть тебя мамой?
Людмила запаниковала, а Виктор оставался спокойным.
Встретившись с ним взглядом, Люда, едва заметно шевеля губами, прошептала:
— Вить, сделай что-нибудь.
Его ответ только усугубил ситуацию.
— А что я могу сделать? Нина задала тебе вопрос, тебе и отвечать.
Ниночка шмыгнула носом. Ее глазки с мольбой взирали на воспитательницу.
Когда пауза затянулась, Леонтьев, наконец, решил вмешаться. Поднял Нину на вытянутых руках, засмеялся:
— Какая ты у меня большая, принцесса. Выше папы. Ну что, полетели?
— Полетели.
Виктор побежал вдоль бассейна.
На негнущихся ногах Людмила дошла до шезлонга, взяла стакан сока, залпом осушила сладкий напиток.
Часом позже, когда успокоившаяся Ниночка играла в детской, Алимова набросилась на Виктора:
— Как ты мог? Ты же меня подставил.
— Не переводи стрелки.
— Почему сразу не сменил тему, зачем подлил масла в огонь?
— Тебе трудно было дать ответ ребенку?
— А какой, интересно, ответ я могла дать?
— Вполне конкретный: да или нет. Третьего не дано.
— Ты не осознаешь всей серьезности положения. Нина не игрушка, она живой человек.
Виктор взял Алимову за плечи:
— Из тебя получится прекрасная мать: любящая, заботливая.
— Как понимать твои слова?
— Так и понимай.
— Виктор, не уходи.
— Я поднимусь к Нине.
— Мы не договорили.
— Потом, Милка. У нас с тобой будет очень много времени для разговоров. Приходи в себя и поднимайся в детскую. Мне понравилась игра в дочки-матери.
* * *
Людмила была полностью поглощена чтением любовного романа. Главный герой только что сделал предложение героине, а та в свою очередь по непонятным причинам ответила решительным отказом.
Негодуя, Алимова перелистнула страницу и услышала робкий стук в дверь.
Отложила книгу в сторону, нехотя встала с кровати, бросила беглый взгляд на часы и накинула на плечи халатик.
Щелкнув замком, Люда отшатнулась: на пороге стоял Виктор.
Полночь не самое подходящее время для дружеских визитов. Но как ни странно, появление Леонтьева не обескуражило, скорее доставило маленькую радость.
Стараясь не выглядеть растерянной, Люда посторонилась.
— Что-нибудь случилось? — Она потопталась у комода, потом присела на подлокотник кресла.
— Ты ведь еще не спала? — Голос Виктора, ставший в последнее время таким родным и нежным, вселял надежду.
— Читала.
Взяв книгу, Леонтьев не удержался, съязвил:
— Не предполагал, что ты любительница сентиментального жанра.
— Ну вот, — Люда вытянула губы трубочкой, — теперь ты знаешь мою маленькую тайну. — Она улыбнулась, но глаза оставались серьезными.
— Мил, я чего, собственно, пришел, — издалека начал Леонтьев. — Хочу узнать, как ты относишься к различного рода светским мероприятиям?
— Я и светская жизнь — две самые несовместимые вещи на свете. Никогда даже и представить себя не могла на какой-нибудь вечеринке в кругу разодетых особ. А почему ты спрашиваешь?