Воплощение (ЛП)

Я должна выяснить правду о Трейсе, о том, насколько это всё ещё он и всё ли с ним будет в порядке… со мной или без меня. И хотя мне было дико важно получить ответы на свои вопросы, я до трясучки боялась их узнать.
Что, если он уже не тот человек, которым был раньше?
Что, если он… сломлен?
Что, если его воспоминания утрачены навсегда?
Все эти мысли пугали меня, но хуже всего было предположение, что Никки и остальные могут оказаться правы. Что, если ему лучше без меня? Что, если это действительно его второй шанс прожить той жизнью, которой я лишила его, приехав сюда несколько месяцев назад?
Что, если…
Невыносимо тяжёлый груз вернулся на плечи и сдавил горло. Я понятия не имела, что буду делать дальше и как было бы правильнее поступить, хотя понимала, что долго откладывать решение не получится.
Но как же всё-таки лучше? И для кого лучше?
Внутренности мучительно скрутило, когда в душу вернулись уже хорошо знакомые боль и неуверенность в себе, ползая под кожей и по органам, словно в поиске пристанища. Спустя все эти месяцы беготни, охоты, борьбы, я снова вернулась к тому, с чего начинала. Ненавижу.
Не хочу больше находиться в этом состоянии.
Я отказываюсь жить в таком состоянии.
Беря себя в руки, я отогнала все неприятные чувства и отложила все свои тревоги на потом. Только так я могу справиться с этим сейчас. Пускай они терзают меня изнутри, ища выход, но я не позволю им поглотить меня.
Мне нужно сбежать от этих мучений, хотя бы временно, но прямо сейчас.
— Отвези меня домой, — попросила я, развернувшись к Доминику, и окинула взглядом его чёрную рубашку, идеально сидящую на нём и контрастирующую с кремовой кожей. Мне хотелось, чтобы он накрыл меня своим телом, как одеялом, что оградит меня от всего мира.
— Поместье Блэкберн? — уточнил он. Его тёмные глаза сузились в попытке меня прочитать.
За этими глазами всегда скрывалась тьма, слишком хорошо знакомая мне. Она взывала к моей собственной тьме.
Я облизала губы и качнула головой.
— Нет, не туда.
Пока поместье Блэкберн пустует и формально принадлежит нам с Тессой (по словам дядиного юриста), у меня нет ни малейшего желания переступать его порог.
— Отвези меня к себе.
В его глазах появился опасный блеск, они потемнели, превратившись в два греховных омута, будто его разум перепрыгнул на десять шагов вперёд и уже предвкушал неизбежное соединение душ, тел и крови. И честно признаться, мой разум был где-то там же.
— Мне нужно, чтобы ты помог мне забыться.
Сейчас это мне нужнее воздуха.
Он расправил плечи и покачал головой.
— Ты же знаешь, я не могу, ангел.
— Да, знаю, — ответила я, посмотрев ему в глаза и вновь облизав губы, жаждавшие лекарства. Мы уже обсуждали это бессчётное количество раз этим летом. Он не то чтобы не может стереть мои воспоминания, помочь забыть всю ту боль, что пришлось мне пережить. Забыть всё, что я потеряла. Нет, он просто не согласен этого делать. — Но я говорю не об этом.
Доминик опустил взгляд на мои губы и резко вдохнул.
То, как он смотрит на меня… То, как придаёт каждому жесту сексуальный подтекст… Ему словно приходится прилагать неимоверные усилия, чтобы не наброситься на меня. И от этого я чувствую себя всемогущей. Желанной. Живой.
Это был мой кусочек рая, ради которого я сейчас и жила.
— Помоги мне забыться другим способом.
5. БОЛЬШЕ, ЧЕМ ДРУЗЬЯ
Поместье Хантингтон грозно вырастало из теней, дорожки тумана окружали его подобно армии падших солдат, покорно ожидающих моего возвращения. Я не была здесь уже несколько месяцев (как и в принципе в Холлоу Хиллс), и отчего-то этот дом казался единственным значимым местом.
Единственным местом, в которое я вписывалась.
Внутри в поместье пахло именно так, как я помнила. Чистящими средствами с сосновыми ароматизаторами и горящими дровами в камине. Тепло, уютно, безопасно. И как ни странно, место казалось моим домом.
Звук закрывшейся за мной двери выдернул меня из ностальгии. Я обернулась и встретила взгляд Доминика. Я затаила дыхание, пока его хищный взгляд скользил по мне. Он напомнил мне, где я нахожусь и с кем.
  
Доминика можно описать множеством слов, но точно не «безопасный», хотя меня это никогда не беспокоило. Если быть до конца честной с собой, это одна из тех черт, что привлекала меня в нём, даже если я не до конца понимала причины. Быть рядом с ним всё равно, что быть постоянно готовой к новому приключению. Без карты, без конечного пункта, вообще без чего-либо, кроме мурашек по коже и открытых возможностей.
Он кивком указал в сторону гостиной, предлагая переместиться туда. И, конечно, я последовала за ним, как ребёнок, которого поманили конфетой. Приключения зовут.
— Хочешь выпить?
Один уголок его пухлых губ приподнялся. Похоже, что он был так же рад задать этот вопрос, как я — его услышать. Так странно после всего времени, проведённого в дороге, и стольких километров пути вернуться туда, откуда уезжала.
— Не говори мне, что ты завязала? — спросил он, когда я не ответила, театрально прижав ладонь к груди, словно сама мысль об этом поразила его в самое сердце.
Я не могла не улыбнуться. Есть у него склонность к драматичности. И хотя я отказалась следовать по стопам своего чёртова прадеда Люцифера, святой меня тоже сложно назвать.
Распитие спиртных напитков до достижения совершеннолетия всё ещё входит в число моих главных грешков.
Но, честно говоря, всё намного проще. Я не видела Доминика уже несколько недель с нашей последней встречи в мотеле «Рандеву» в Рейвен Фолс, и теперь у меня на уме было только одно. Потягивать напитки у его самодельного мини-бара — не совсем то.
Впрочем, мне не помешает немножко притормозить и перевести дух. Знают небеса, если я наброшусь на этого мужчину, ничем хорошим это не кончится.
— Я буду двойной виски.
Бросила рюкзак на диван и обошла комнату, окидывая её взглядом. Всё здесь было в точности так, как я помню. То есть вообще ничего не изменилось. Ни дом, ни декор, ни даже сам Доминик. Он остался таким же, каким был, когда я уехала отсюда, ни на день не постарел.
— Как погляжу, тут не сильно много что изменилось, — заметила я в слабой попытке завести непринуждённый разговор. С тем же успехом можно было бы заговорить о погоде.
— Ну, я большую часть лета провёл в Аспене, но ты и так это знаешь, — ответил он, бросив говорящий взгляд в мою сторону. — Я не видел смысла быть здесь, поскольку единственная причина, по которой я вообще здесь бываю, отправилась в летнее путешествие.
С двумя бокалами в руках он подошёл к камину, где стояла я, протянул мой виски и сделал маленький глоток собственного.
Я последовала его примеру, пригубив напиток, и прислонилась одной рукой к каминной полке.
— Кажется, кое-кто отчаянно нуждается в хобби.
Он ухмыльнулся на мою подколку.
— Я кое в чём отчаянно нуждаюсь, но не в хобби.
— Правда? — спросила я, мои щёки порозовели. — И могу я спросить, в чём же?
Огонь вспыхнул в его глазах, отчего они показались багровыми, когда он подвинулся ближе ко мне.
— Я думаю, ты прекрасно знаешь, о чём я.
Воспоминания о том, как мы в прошлый раз были в этой комнате, тут же наводнили моё сознание. Мне вмиг стало жарко, сердце заколотилось, стоило мне только вспомнить, как он ко мне прикасался. Как он указывал мне.
Это было пару месяцев назад, и хотя с тех пор мы не раз встречались, мне всё ещё мало. Мало его. Особенно когда он стоит вот так, прямо передо мной, только руку протяни.
Он на секунду закрыл глаза, и я поняла, что он наслаждается осознанием этого. Осознанием того, что я хочу его.
Он не раз говорил мне, что чувствует это. Чувствует меня… Мои эмоции, моё учащённое сердцебиение, мой уровень адреналина — он чувствовал всё, вплоть до температуры моего тела, и обожал каждую деталь, свидетельствующую о той страсти, что он во мне вызывает.