Три Рождества, которые мы провели вдали от дома

Голод в сочетании с отвращением к рыбным пирогам без капли рыбы, пусть и консервированной – значит, у Флоры не нашлось даже сардин, – напомнил Фреду об одной ослепительной возможности.
– Никогда не догадаетесь, что я услышал в нашем противопожарном штабе сегодня вечером! Я заглянул туда, чтобы убедиться, что обойдутся без меня, а там…
– Что ты узнал, папа? – спросила Роуз, без всякого аппетита возившая свой «рыбный пирог» по тарелке.
– А то, что все теперь держат свиней. Вот бы и нам… – начал было он, но его тут же перебили.
– Где нам держать свинью, Фред Петри? И кому ее закалывать?
Флора положила вилку на стол. Фред похлопал ее по руке.
– Не бойся, любимая, есть такой человек – Том Стаффорд из пожарной команды. Не знаю, сам ли он будет закалывать поросенка, но он хочет построить свинарник. Там сзади есть клочок земли. В окне повесят большое объявление, чтобы желающие приносили пищевые отходы, а главное, Том ищет людей для складчины. Он предлагает вносить по пять шиллингов или по пять шиллингов шесть пенсов – кажется, так будет справедливее. Мы приносим отходы, вроде содержимого вот этой твоей тарелки, Роуз, а потом наступает Рождество, и мы получаем заслуженную долю. Вы только представьте: свежая свинина или бекон, а то и окорок на рождественский ужин! Ну, что теперь скажешь, Флора?
В глазах Флоры появилось мечтательное выражение. Когда она в последний раз готовила настоящий окорок?
– Прямо-таки настоящий окорок, Фред?
– Для начала – настоящий поросенок.
– Что, если купить две доли?
– Тогда мы получим вдвое больше.
– А что за доля? – поинтересовалась практичная Роуз. – Многие наши соседи по улице вступят в ваш свиноклуб, и что дальше? Мы заплатим пятнадцать шиллингов и получим три сосиски.
– Нет, дочка. Чем больше будет членов в клубе, тем больше Том купит поросят. У него как будто есть кузен, живущий неподалеку, у кузена свиноматка, у свиноматки скоро опорос. Немецкие подлодки топят наши корабли, фермерам трудно откармливать свиней, вот они их и продают. Похоже, откормом свиней теперь занимаются даже в Лондоне. Некий знатный человек откармливает свинью в своем бывшем бассейне. Воды там, ясное дело, нет из-за бомбежки…
– Значит, наше дело маленькое: платим пять шиллингов и носим отходы на пожарную станцию?
– Именно! Можно поручить это Джорджу и Джейку: им понравится, пусть знают, что приносят пользу.
– К Рождеству мой Сэм вернется домой. Ему захочется ветчинки. От жареной свинины с яблочной подливкой он тоже, наверное, не откажется. Объедение!
Фред и Роуз ничего не ответили матери. Они смотрели на Дейзи, а та помалкивала.
– Как твое мнение, Дейзи?
– Я служу в ВААФ, папа. Кто знает, где я окажусь на Рождество?
Флора, только что мечтавшая, как она будет готовить чудесный ужин для старшего сына, повернулась к Дейзи:
– Кстати, доченька, как там твой друг-летчик?
– Он выздоравливает, мам.
– Прекрасно. Значит, ты больше не будешь его навещать?
Дейзи не спешила с ответом. Она оглядела кухоньку, где семья провела столько счастливых вечеров: на Рождество, на Пасху, в дни рождения. Здесь же стояла отцовская драгоценность – радиоприемник. Недавно он пристрастился к новой радиопрограмме. «Решил подучиться на склоне лет», – объяснил он дочери, слушая с ней как-то раз приобретавшую общенациональную популярность передачу «Фонд мыслей», состоявшую из вопросов и ответов. Когда она снова попадет домой, когда ей снова станут доступны эти простые семейные радости?
Флора удивленно наблюдала за дочерью.
– Извини, мама, я задумалась о том, что кухня – мое любимое место. Ты спрашивала про госпиталь? Нет, больше я не буду навещать там Эдейра. Скоро его переведут в санаторий, а меня – на новую авиабазу.
– Мы рады, что ему лучше, но если честно, то было бы лучше, если бы вы не слишком… как ты говорил, Фред?
Фред сидел красный. Он бы предпочел, чтобы Дейзи оставалась в неведении, что они ее обсуждали.
– Точно не помню, но это, конечно, лучше, что вы расстались.
Они правы, еще как правы! У них с Эдейром нет ничего общего, за исключением любви к самолетам. Но стоило им встретиться – и искра, вспыхнувшая в тот момент, как она впервые увидела его, грязного, в масле, у фюзеляжа «Дейзи», превращалась в жаркий костер. Разлука не гасила эту искру, а, наоборот, делала ее только ярче.
  
– Он надеется провести Рождество у Хамблов. Если мне дадут увольнительную, то мы увидимся.
– Вот и хорошо, – с облегчением проговорил Фред.
– До Рождества еще сколько воды утечет! – напомнил Фред Флоре позже, уже перед сном, после того как она в который раз призналась, что сильно переживает за Дейзи. – Пусть все идет своим чередом. На новой базе она обязательно познакомится с кем-то еще. Надеюсь, ее новый парень будет человеком под стать нам.
В этот день Дейзи ждала предписания. Ее разбудил будильник Роуз, но она позволила себе еще немного поваляться в постели, чтобы сестра провела в ванной больше времени. Ее родители, как всегда, встали раньше и уже успели умыться. Ей не давали покоя тревожные мысли. Неужели в ВААФ совсем о ней забыли? Она прошла проверку и заслужила повышение. Может быть, там решили, что уже тогда рассказали ей, когда и куда ей надлежит явиться? Нет, никакой паники! Уже сегодня она получит письмо. Роуз задерживалась в ванной. Дейзи встала, накинула халат и пошла в кухню, помогать матери.
– Помешай кашу, дочка, пока я оденусь, и сделай тосты. Альф привез масла, когда… – Флора замялась.
– Когда навещал Эдейра, мам. Он его ближайший родственник. Нэнси так добра, что передала нам свежее масло! За это вы могли бы включить ее в вашу рождественскую свиную складчину. Нет, сами они откармливать поросят не станут, – быстро сказала она, отвечая на непрозвучавший вопрос матери. – У них и так уйма дел.
– Ты не заглянешь в старый атлас, детка? Мы с твоим отцом прикидывали, куда может податься твой брат Сэм. Я вижу его так, словно он стоит передо мной! Хорошо, если он попадет в Швейцарию, там чудесные горы…
На ее лице было такое отчаяние, что Дейзи поспешила согласиться: изучить карты Европы – удачная мысль. По крайней мере, будет чем заняться. Перед отъездом надо увидеться с Фрэнком Уишоу и напомнить ему, что он может без стеснения заглядывать к ее родителям. Кормить большого мужчину – это именно то, чего теперь недоставало матери. Но за одной тревогой потянулась другая: теперь вступить в армию надумала Роуз.
– Я же не бывала дальше Брайтона, Дейзи. Мне нужно встряхнуться. – Это прозвучало накануне перед сном.
– Ранения при бомбежке тебе мало?
– Может, кто-то сочтет, что я уже внесла свой вклад. Но у нас со Стэном был разговор… Мы друг другу нравимся, но нам нет еще и двадцати, времени впереди полно.
Дейзи вспомнила те волшебные мгновения у койки Эдейра, когда его глаза говорили, даже обещали, так много.
– С этим не поспоришь, Роуз.
Было чудесное утро. Дейзи решила прогуляться до кинотеатра, где ее подруга Салли Бруэр влюбилась не только в серебряный экран, но и в некоторых актеров и актрис на экране. Они с Салли давно не виделись; та только перед Рождеством написала ей о своей новой роли в пьесе. На встречу с ней Дейзи не надеялась, но чувствовала вину перед ее родителями, которые раньше проводили трех закадычных подружек дочери в кино без билета.
Миссис Бруэр была ей рада. Дейзи не видела мать Салли уже почти год. Та сильно изменилась, похудела – хотя она, как и ее дочь, всегда была стройной.
Горячо обняв гостью, она сказала:
– Дейзи Петри, мы знали, что ты дома. Было бы грустно, если бы мы так и не повидались.
– Не серчайте на меня, миссис Бруэр. Неподалеку чуть не разбился мой знакомый летчик. Теперь он лежит в госпитале нашего графства. Я его часто навещала, на это уходило почти все время. А о том, как дела у нас дома, вы и так знаете…
– Знаю, Дейзи. Пойдем, напою тебя чаем, а потом ты отнесешь чай Эрни в его кинобудку. То-то он тебе обрадуется!