Три Рождества, которые мы провели вдали от дома
Дейзи поднесла к ее губам большую чашку горячего сладкого чая.
– Не бойся, Эдит, это еще не конец света.
Но Эдит с душераздирающим стоном уползла обратно под одеяло.
– Хорошо, что не она дежурная, – сказала Чарли, на которую возлияния, казалось, нисколько не повлияли. – Боже, Дейзи, ты что, совсем не ложилась?
– Почему, просто уже встала и успела пробежаться.
– Эдейр улетел?
Дейзи замялась. Врать ей не хотелось, как и откровенничать, даже с Чарли.
– Не бойся, я не стану тебя допрашивать. Дай мне пять минут, и мы позавтракаем. Или ты и в столовой уже побывала?
– Я не голодна.
– От любви еще не то бывает – так, во всяком случае, говорят. То ли дело я: настолько проголодалась, что согласна даже на их кошмарную овсянку.
Столовая была почти пуста. Дежурные поели рано и ушли, а все остальные, похоже, решили подольше поваляться в койках. Дейзи с удовольствием сообщала родителям, что кормят на службе не только обильно, но даже вкусно. Сейчас она вяло жевала тост, пока Чарли расправлялась с полным подносом горячей еды, не брезгуя даже комковатой кашей.
– Объедение! Ты бы попробовала, Дейзи, тебе полезно.
– Кто же спорит! Пожалуй, сегодня я сяду за письма. Кто знает, когда снова представится такая возможность? – Она сомневалась, что Чарли надо рассказывать о встрече с Фишером – если она, конечно, не обозналась… Уверенности у нее не было, ведь стояла темнота и видела она человека в штатском буквально несколько секунд. Если загадочный пассажир Эдейра – действительно ее старый знакомый, значит, ему ничего не грозит, более того, он важная птица.
– Еще чашечку, Чарли?
Та с набитым ртом протянула пустую чашку. Дейзи понесла ее к титану.
– Ты действительно вчера летала на самолете? – Вопрос задала женщина в форме сержанта.
– Да, с опытным пилотом, госпожа сержант.
– Можно тебя на пару слов? Это невероятно! Я много лет мечтаю о полетах. Мой брат – летчик бомбардировочной авиации.
Дейзи оглянулась на жующую Чарли.
– Я зашла на пару минут… – начала она.
– Извини, я помешала тебе в твое свободное время. Ступай к подруге! Хотя нет, сначала скажи: там, наверху, действительно чувствуешь себя птицей?
Дейзи улыбнулась:
– Было такое чувство, когда я полетела в первый раз, но вчера я так старалась все сделать правильно, что не припомню, чтобы у меня вообще были какие-нибудь мысли.
Сержант протянула ей руку.
– Клэр Джонстон, – представилась она. – Спасибо, что стараешься ради нас всех. Поздравляю с Новым годом!
– И я вас.
Вернувшись к Чарли, она сказала:
– Она поздравила меня с Новым годом, я ответила: «И я вас». Так не говорят?
– В такой ситуации – вполне. Обычно принято повторять поздравление. Не переживай ты так из-за ерунды! Эта сержант, кажется, славная.
– Мне тоже так показалось. Ее брат – летчик бомбардировочной авиации. По-моему, ее тоже тянет летать.
– Бомбардировщики? Может статься, ты с ним познакомишься, Дейзи. Скорее всего, тебя скоро откомандируют на базу таких бомбовозов.
Конечно! Учебе вот-вот придет конец. Всех их ненадолго распустят по домам, и Дейзи придется расстаться с Чарли. Возможно, они не станут друг друга терять. Это было бы чудесно, но Дейзи хорошо помнила, как они со школьными подругами клялись друг другу в вечной дружбе; а теперь ни одна из них не ответила на ее рождественские поздравления… Правда, Грейс черкнула пару строк, хотя ее письма она не ждала. Ей она решила написать первой, даже раньше, чем домой.
Дорогая Грейс,
надеюсь, ты получишь это письмо, хотя ты написала, что можешь переехать на другую ферму. Недавно погибла Меган. Мне очень жаль, все-таки она была тебе сестрой. У меня здесь есть подруга Шарлотта, мы называем ее Чарли, у ее родных есть телефон. Она иногда звонит им отсюда. Единственные мои знакомые с телефоном – Хамблы на ферме. Здорово, наверное, говорить с людьми по телефону. Все это ерунда, но я мечтаю поболтать с тобой хотя бы так, сказать, как я надеюсь и молюсь, чтобы у тебя все было хорошо, чтобы ты весело встретила Рождество. Знаю, Бруэры с радостью позвали бы тебя отпраздновать с ними, мои родители тоже. Если получишь это письмо, пожалуйста, ответь. Не забывай меня, я тоже никогда тебя не забуду.
Твоя старая подруга
Написать родителям было не в пример труднее. Она не могла упоминать главного, того, что не выходило у нее из головы: урок пилотирования с Эдейром, встреча с Фишером (если это был он), новогодний поцелуй Эдейра.
Не затрагивая опасных тем, она подробно описала новогодние развлечения, музыкальный талант Чарли и Эдит. Она призналась, что не пропустила почти ни одного танца, не уточняя, что ее партнером почти все время оставался один и тот же человек. Написала и о том, что пила настоящее шампанское, пузырьки которого так интересно щекотали ей нос… Нашлось место в письме и для цепочки Чарли, так подошедшей к ее праздничному наряду:
Представляете, настоящее серебро! Отец Чарли привез эту вещицу из Мексики. Кажется, мы как-то смотрели ковбойский фильм про Мексику, с Роем Роджером, что ли? Подошел бы и хороший шарфик, ты не присмотришь где-нибудь, мама?
Пожалуйста, ответьте, как только получите, расскажите про Грейс, как она там. Я получила от нее рождественскую открытку, но она отправила ее еще до бомбежки, и я волнуюсь. Нас скоро переведут отсюда, но письма будут пересылать по новым адресам.
Под конец она заверила родных, что кормят на базе сытно и вкусно, хотя с маминой едой это, ясное дело, не сравнится (на самом деле она так не думала, но нельзя же было обижать маму…). Она писала, что пока что получает только хорошие отметки, и спрашивала, были ли рождественские вести от братьев.
Поразмыслив, она не стала писать, что старается быть верной обещанию, которое дала мальчугану, убитому на Дартфордской пустоши.
Спустя неделю Дейзи смогла оповестить родных, что в субботу, 15 марта, она приедет домой в отпуск на целых две недели.
– Представляешь, Чарли, полмесяца не бояться натворить глупостей!
– Какие у тебя планы?
– Никаких. Разве что купить какую-нибудь обновку и ложиться спать каждый вечер, а не раз в двое суток.
– Что ты несешь, Дейзи? ВААФ дает тебе две недели не для сна! Наоборот, если ты просыпаешься во вторник утром, не смей ложиться в свою теплую кроватку раньше утра среды! Все остальное – замашки из дома престарелых.
– У моих родителей не разгуляешься. А что надумала ты?
– Много всякого. Несколько дней проведу за городом с матерью, а потом сбегу в Лондон, к отцу. Он – преданный поклонник Агаты Кристи и наверняка приобретет билеты на какую-нибудь ее пьесу. Где-нибудь постоянно ставят не одну, так другую. – Чарли запнулась, но в следующее мгновение ее симпатичная мордашка расплылась в радостной улыбке. – Слушай, Дейзи, от Лондона до твоего Дартфорда рукой подать! Ты обязана к нам присоединиться. Уверена, папа будет рад с тобой познакомиться.
Дейзи зарделась от смущения. Ей очень хотелось в лондонский театр, но как она может появиться там с Шарлоттой, тем более с ее отцом, «поднимающим вопросы в палате общин»?
– Не спеши с ответом, – сказала ей Чарли с улыбкой. – Сначала я поговорю с папой, посмотрим, что он предложит. Вот будет здорово! После всего, что мы здесь пережили, можно себя побаловать. Театр, ужин в «Савое», потом переночуешь у меня, а утром поедешь обратно в Дартфорд. Как видишь, у семьи не будет причин обвинять тебя в дезертирстве.
– Ты очень добра, Чарли, но… – начала возражать Дейзи.
– Никаких «но». При чем тут доброта? Я эгоистка! Ладно, на случай, если ничего не выйдет, – война все-таки – давай обменяемся адресами. Не забывай, ты обещала мне дружбу.
Адрес Чарли сам по себе говорил о высоком положении ее семьи, и Дейзи было стыдно за «Бакалейные товары и лучшие сорта чая Петри, Хай-стрит, Дартфорд». Но Чарли ничего не сказала, а просто убрала клочок бумаги в сумочку.